6 глава
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Aida Kostrova
Едва я успела выскочить из дверей универа, радуясь, что успела впихнуть эту злосчастную практику преподу за десять минут до закрытия кафедры, как на меня обрушилась стена воды. Холодный, колючий дождь в одно мгновение превратил мир в серые пятна.
Ну за что? Я тоскливо посмотрела на свои тонкие кеды, которые уже через пару минут превратятся в два хлюпающих аквариума. Надо было все-таки согласиться, когда Тая предлагала подождать. Сейчас бы сидела в теплой машине, слушала музыку и не думала о том, как завтра буду лежать с температурой. А теперь — привет, мокрые джинсы и ледяной ветер.
— Кострова, время восемь, а ты всё тут. Сейчас начну думать, что ты действительно примерная студентка и живешь в библиотеке, — раздался за спиной этот знакомый, чуть хрипловатый голос с ленцой.
Да что ж такое! Он что, приклеился ко мне? Или у него встроенный радар на мои неудачи? Я обернулась. Тимур стоял на крыльце, небрежно засунув руки в карманы куртки.
— Мечтай больше, — буркнула я, поплотнее кутаясь в куртку, которая уже начала подозрительно тяжелеть от влаги.
— Просто долги закрывала.
— Похвально. Ладно, хватит изображать мокрую и гордую птицу, — он кивнул в сторону парковки, где блестела под каплями его машина.
— Садись, подброшу. Нам всё равно в один дом, а ты через пять минут превратишься в сосульку.
— Я пешком дойду, — отрезала я.
Гордость взбрыкнула внутри, перекрывая голос разума, который уже вовсю кричал: «Дура, соглашайся!»
— Как знаешь, — Тимур даже не стал спорить. Он просто пожал плечами и, перепрыгивая через лужи, направился к своей машине.
— Удачи в заплыве, чемпионка.
Он сел в машину, фары вспыхнули, разрезая темноту двора. Я стояла под козырьком, глядя, как по асфальту бегут настоящие реки. Ветер дунул сильнее, и капли дождя больно хлестнули по лицу.
Машина Тимура медленно тронулась с места, обдав меня теплым светом фар. Я закусила губу. Гордость — это, конечно, круто, но сопли и кашель в мои планы на неделю вообще не входили.
— Стой! — крикнула я, хотя из-за шума воды это больше походило на отчаянный писк.
Но он услышал. Стоп-сигналы вспыхнули ярко-красным. Окно со стороны пассажира медленно опустилось.
— Что, Кострова, передумала? — в его голосе так и сквозило торжество, но мне уже было почти всё равно.
— Просто не хочу пропускать пары из-за простуды, — я быстро добежала до машины и нырнула в салон.
Внутри было божественно. Пахло тем самым дорогим парфюмом, кожей и... теплом. Я буквально кожей чувствовала, как по телу разливается уют, контрастируя с тем адом, что творился снаружи.
— Пристегнись, «не примерная» студентка, — хмыкнул Тимур, плавно нажимая на газ.
— А то еще решишь выпрыгнуть на полпути из-за своей принципиальности.
Я промолчала, отвернувшись к окну, но в глубине души признала: этот раунд остался за ним. И, кажется, моя «стена», про которую говорила Тая, сегодня дала еще одну трещину.
В машине было до неприличия уютно. Пока дворники с размеренным шуршанием смахивали потоки воды с лобового стекла, я понемногу оттаивала. Печка приятно дула в ноги, а в салоне стоял тонкий аромат дорогой кожи и чего-то древесного — парфюм Тимура забивался в легкие, мешая сосредоточиться на своей праведной злости.
Мы ехали молча, но это не было тем неловким молчанием, когда хочется выпрыгнуть на ходу. Скорее, это походило на затишье перед бурей. Я ловила его отражение в боковом зеркале, а когда он поворачивал руль, невольно засматривалась на его руки. Уверенные, спокойные. Раздражает.
— Ты на юридическом учишься? — наконец не выдержала я, решив разбавить эту густую тишину хоть каким-то вопросом. Полюбопытствовала, называется.
— Нет, это моё хобби, — с усмешкой бросил он, даже не повернув головы.
Я повернулась к нему, буквально испепеляя взглядом. Ага, хобби у него. Кодексы по ночам вместо сказок читает, видимо. Тимур почувствовал мой «дружелюбный» настрой и всё-таки сжалился.
— Ладно-ладно, угадала. Четыре года в Лондоне учился, здесь уже на пятом курсе добиваю, — ответил он, плавно объезжая огромную лужу.
— Учился в Лондоне, а сейчас здесь? В чем смысл? — я искренне не понимала.
— Там что, знаний мало дали или учебники закончились?
— Там американское право, Кострова. Здесь — наше. Системы разные, законы другие. Приходится переучиваться, если хочешь работать в этой стране, а не просто корочкой махать.
Блин. Вот я ляпнула. «Мало знаний» — ну что за чушь? Я же знала про разницу правовых систем, но рядом с ним мозг будто впадал в спячку, оставляя за старшего только мой длинный язык. Я поспешно отвернулась к окну, разглядывая размытые огни ночного города и чувствуя, как горят уши. Глупо вышло.
До дома доехали быстро. Тимур припарковался, и мы вместе вышли из машины. Дождь почти стих, превратившись в противную изморозь. Мы зашли в подъезд, и тяжелая тишина снова накрыла нас, но уже в замкнутом пространстве лифта.
Я стояла в углу, рассматривая свои промокшие кеды, а он замер прямо у панели кнопок. Между нами было от силы полметра, и я буквально кожей чувствовала исходящее от него тепло. Лифт медленно полз вверх, отсчитывая этажи. Цифры на табло мигали, как в замедленной съемке.
Тень от его ресниц падала на скулы, и в этом тусклом свете лифта Тимур казался каким-то... другим. Менее заносчивым, что ли? Но стоило мне об этом подумать, как лифт дернулся и остановился.
— Мой этаж, — негромко сказал он, нажимая на кнопку, чтобы двери открылись.
Он вышел на этаж раньше меня. Обернулся на секунду, придерживая дверь рукой, и в его глазах снова промелькнула та самая знакомая смешинка.
— Спокойной ночи, Кострова.
Двери закрылись раньше, чем я успела придумать какой-нибудь ответ. Я осталась стоять в пустом лифте, глядя на свое отражение в зеркале и понимая, что сердце почему-то стучит гораздо быстрее, чем положено после обычной поездки домой.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Я ввалилась в квартиру, скинула промокшие кеды прямо у порога и, даже не переодевшись, рухнула на диван. В голове стоял гул, а перед глазами всё еще маячил профиль Тимура в тусклом свете приборной панели.
Странное чувство липкого дежавю не отпускало. Я уставилась в потолок, и вдруг в памяти, как старое фото из заброшенного альбома, всплыл один вечер.
Три года назад. Новый год. Я тогда приехала к сестре на каникулы. И там был он. Стоял у окна с бокалом, цедил какой-то дорогой напиток и смотрел на всех с таким видом, будто ему здесь смертельно скучно. Мы тогда не обменялись ни единым словом. Он был для меня просто «каким-то парнем из друзей сестры».
И как я могла это забыть?
Три года тишины. Мы не пересекались в универе, хотя, судя по всему, ходили по одним и тем же коридорам. А теперь... теперь начался какой-то сюрреализм. Сначала эта нелепая встреча у дверей его квартиры.
Клуб, лифт, университет. Куда бы я ни пошла, везде натыкаюсь на его насмешливый взгляд. Это уже не похоже на случайность, это смахивает на какой-то сбой в матрице.
«Почему его так много?» — пронеслось в голове.
Я перевернулась на бок, обнимая диванную подушку. Было обидно признавать, но его слова про Лондон и правовую систему сидели в мозгу занозой. Я ведь действительно выставила себя дурочкой. А он... он просто спокойно объяснил, даже не пытаясь меня высмеять (хотя мог бы, в его стиле).
Пятый курс. Значит, он старше, опытнее. И этот его «лондонский» шлейф уверенности — он не из пальца высосан, за ним реально что-то стоит.
Внутри всё сжималось от странного коктейля из раздражения и любопытства. Он бесил меня своей правильностью, своими дурацкими шутками и тем, как легко он врывался в моё личное пространство. Но в то же время... в то же время мне до жути хотелось узнать, о чем он думает, когда не пытается изображать из себя «короля».
Я закрыла глаза, пытаясь прогнать образ Тимура, но стоило мне расслабиться, как я снова услышала его негромкое: «Спокойной ночи, Кострова».
— Засада, — прошептала я в пустоту комнаты.
— Просто какая-то тотальная засада.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Утро выдалось издевательски прекрасным. Солнце слепило так, будто вчерашнего ливня и не было, только огромные лужи на асфальте напоминали о ночном потопе. Я шла к универу, старательно перепрыгивая через зеркальную воду, и чувствовала себя... странно.
В голове набатом стучали вчерашние мысли. Ну правда, Аида, может, ты перегибаешь? Парень тебя подвез, не приставал. Вроде и не такой уж он законченный придурок, каким кажется на первый взгляд. Может, это просто маска такая — «холодный лондонский денди»? Я уже почти была готова выдать ему кредит доверия. Почти.
В холле университета было шумно. Я завернула за угол главного коридора и резко затормозила, едва не вписавшись в стену. Прямо по курсу стояли двое: Тимур и Никита.
Тут я знатно напряглась. Какого черта Матвеев, до сих пор тут трется? У него дел других нет, кроме как по корпусам университета околачиваться?
Я инстинктивно вжалась в тень за широкой колонной, затаив дыхание. Сердце почему-то пустилось вскачь, предчувствуя неладное.
— Так и скажи, что сдаешься, — донесся до меня голос Никиты, в котором сквозила явная издевка.
— Не по зубам она тебе, Измайлов. Характер — кремень.
Я нахмурилась. О ком это они?
— Размечтался, — лениво отозвался Тимур. О, этот его самоуверенный тон я узнаю из тысячи.
— Я выиграю, это без вариантов. Аида уже начала ко мне теплеть, я это чувствую. Еще немного, пара дежурных подкатов — и всё, она поплывет.
Мир вокруг меня на секунду замер. Кровь в жилах будто превратилась в ледяную крошку, а потом резко вскипела. Мои глаза округлились так, что, казалось, сейчас лопнут.
Они что... поспорили на меня?!
Все те мысли о том, что Тимур «вроде нормальный», разлетелись вдребезги, как дешевое стекло. Придурок? Нет, это было слишком мягкое слово. Он был настоящим подонком. И Никита хорош — стоит, ржет, обсуждает меня как какой-то лот на аукционе.
Забираю назад каждое доброе слово, сказанное про него. Злость накрыла такой волной, что стало трудно дышать. Значит, подвез он меня, чтобы «потеплела»? Внимательность свою проявлял ради спора?
Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Ну что ж, мальчики, поиграем. Если они думали, что я — легкая добыча, то они очень плохо меня знают.
— Значит, «поплыву»? — прошептала я одними губами, чувствуя, как лицо превращается в непроницаемую маску.
Я никогда не ошибаюсь в людях. Мое первое впечатление было верным на все сто: Измайлов — самовлюбленный индюк, которому нужно только потешить свое эго. И теперь я сделаю всё, чтобы этот его «выигрыш» встал ему поперек горла.
Я буквально отклеилась от стены и рванула к лестнице. Ноги стали ватными от злости, а в ушах всё еще звенел этот его вальяжный голос: «Аида уже начала ко мне теплеть». Господи, какой же бред! Настроение, которое я так бережно пыталась склеить по дороге, разлетелось в труху. Хотелось просто забиться в самый дальний угол библиотеки и никого не видеть.
Но утро решило добить меня окончательно.
— Любимая, привет, — прошептал до боли знакомый голос прямо над ухом.
В следующую секунду я почувствовала влажное прикосновение к шее — Егор решил, что сейчас лучшее время для нежностей. Меня прошибло током, но не от страха, а от дикого омерзения.
— Егор, отвали! — отрезала я и с силой оттолкнула его от себя.
Он пошатнулся, едва не влетев в проходящего мимо парня. Егор уставился на меня, хлопая глазами, в которых читалось искреннее недоумение. Только его физиономии мне сейчас не хватало для полного «счастья».
— Ты чего? — буркнул он, начиная заводиться.
— Я к ней с душой, а она…Аида, хватит уже этот цирк устраивать.
Я тяжело выдохнула. Внутри всё клокотало. Видимо, пора было ставить жирную точку в этом затянувшемся недоразумении. Вокруг нас уже начали притормаживать студенты. Парочка девчонок с первого курса вообще застыла с открытыми ртами — ну конечно, драма посредине коридора, лучше любого сериала.
— Слышь, ты че, вообще страх потеряла? — Егор перешел на свой привычный тон, когда что-то шло не по его сценарию. — Я из-за тебя вчера тренировку пропустил, ждал, пока ты соизволишь трубку взять. Ты хоть понимаешь, что со мной так нельзя? Я не какой-то сопляк, чтобы за тобой бегать!
Он говорил всё громче, явно пытаясь задавить меня авторитетом перед толпой, которая росла с каждой секундой. Его лицо пошло красными пятнами, и в этот момент он выглядел настолько жалко, что мне даже стало смешно.
— Серьезно, Егор? — мой голос был спокойным, почти безразличным.
Я смотрела на него с выражением легкого недоумения, будто видела впервые. Вся его спесь, все эти требования — теперь это казалось таким мелким на фоне того дерьма, которое я только что услышала за углом.
— Ты думал, я куплюсь на эти твои «ты такая особенная» комплименты? Ты же меня знаешь. Я всегда была такой. Мне не нужны стабильные отношения.
Я сделала шаг вперед, и Егор невольно отступил. Студенты вокруг затихли, боясь пропустить хоть слово.
— Ты помнишь, как ты мне тогда сказал? Что я «слишком многого хочу»? Пожалуй, ты прав. Так что, пожалуйста, найди себе новую «особенную» и оставь меня в покое.
Я чувствовала на себе сотни взглядов, но мне было плевать. Одной проблемой меньше. Теперь осталось разобраться с тем, кто решил, что я — всего лишь предмет для спора.
Толпа в коридоре начала рассасываться, как туман, оставляя меня один на один с реальностью, которая становилась всё паршивее. Мой взгляд тут же наткнулся на них. Никита и Тимур стояли у окна, вальяжно привалившись к подоконнику, и наблюдали за моим триумфальным разрывом с Егором, будто это было шоу в прайм-тайм.
Тимур оторвался от стены первым. Проходя мимо, он скользнул по мне оценивающим взглядом и — о боги, какой пафос — подмигнул. Меня чуть не вывернуло. Если он думал, что после подслушанного спора этот жест добавит ему очков, то он еще глупее, чем я считала.
А вот Никита задержался. Он не ухмылялся. Наоборот, выглядел как-то странно сосредоточенно. Если я думала, что на сегодня лимит потрясений исчерпан, то я крупно ошиблась.
Никита подошел почти вплотную и, понизив голос, выдал фразу, которая выбила из-под моих ног землю:
— Арина жива, Аида.
В ушах зашумело, как при взлете самолета. Трезво мыслить? Нет, об этом можно было забыть. Сказать такое мне, зная, через какой ад я прошла? Это было не просто жестоко, это было за гранью человечности. Моя сестра… её нет. Мы её похоронили.
— Ты… ты просто кретин, — прохрипела я, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком ярости вперемешку с тошнотой.
— Как ты можешь? Ты же её любил!
Я не стала слушать, что он там еще собирался наврать. Схватив сумку так сильно, что пальцы побелели, я бросилась прочь. Перед глазами всё плыло. Какой универ? Какие пары? Мне нужно было исчезнуть, забиться в какую-нибудь щель и просто проораться.
Но стоило мне добежать до лестницы, ведущей к выходу, как пространство прорезал голос, от которого по спине пробежал холодок.
— Кострова!
Я замерла, до хруста сжав зубы. Проклиная всё на этом свете, я медленно обернулась.
— Здравствуйте, Олег Владимирович, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Преподаватель медленно подходил ко мне, засунув руки в карманы идеально отглаженных брюк. Его пронзительный взгляд сканировал меня, как рентген. От него невозможно было скрыть ни размазанную тушь, ни бешеный блеск в глазах.
— Что с твоим лицом, Кострова? Кто так старательно омрачил твой день? — в его тоне слышалась легкая ирония, но глаза оставались серьезными.
Я молчала, судорожно соображая, как бы проскочить мимо него к дверям.
— Ты на моих парах вообще планируешь появляться? — спросил он, приподняв бровь.
— Или решила, что мой предмет подождет, пока ты разбираешься со своими драмами?
— Конечно, планирую, — протянула я, хотя внутри всё орало: «Беги!».
— Тогда пошли, — он коротко указал рукой на лестницу, ведущую обратно в аудитории.
— Не будем заставлять остальных ждать твоего эффектного появления.
Я шумно выдохнула, чувствуя, как последняя надежда на побег рассыпается в прах. Сбежать не вышло. Какая-то тотальная, беспросветная несправедливость. Пришлось развернуться и понуро поплестись за ним, кожей чувствуя, что этот день еще не раз проверит мои нервы на прочность.
Зайти в аудиторию следом за Олегом Владимировичем было всё равно что добровольно шагнуть в клетку к тигру. Вне стен универа он был просто отцом моей подруги, нормальным мужиком, с которым можно было попить чаю. Но здесь... здесь он превращался в настоящего зверя, для которого высшая математика была смыслом жизни, а мы — досадным недоразумением, мешающим наслаждаться интегралами.
На кой черт мне эта вышка? Чтобы посчитать скорость, с которой моя жизнь летит в бездну?
Я надеялась, что в толпе студентов смогу стать невидимкой, но стоило переступить порог, как мои глаза тут же наткнулись на знакомый карий омут. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
Может, всё-таки есть шанс рвануть обратно? Просто развернуться и исчезнуть? Но Владыко неожиданно обернулся.
— Кострова, не засыпай на ходу, — негромко, но отчетливо бросил он, проходя к кафедре.
Я почти бегом рванула по ступенькам вверх. Подальше от первых рядов, подальше от его пронзительного взгляда. Моё место — на самой галерке, на последней парте, где можно спрятаться за чьей-нибудь широкой спиной и попытаться не сойти с ума.
Бросив сумку на обшарпанное дерево парты, я наконец выдохнула. Но спокойствие длилось ровно секунду.
Тимур сидел всего через три ряда от меня. В окружении своих дружков, такой же вальяжный и самоуверенный, как обычно. Он не оборачивался, но я кожей чувствовала, как от него исходит эта волна самодовольства. Он и Никита... они явно что-то задумали. Весь этот спор, эти странные намеки.
Олег Владимирович тем временем уже открыл журнал и обвел аудиторию тяжелым взглядом.
— Итак, господа мученики науки, — начал он, и в аудитории стало так тихо, что было слышно, как гудит люминесцентная лампа.
— Надеюсь, вы потратили перерыв на то, чтобы освежить в памяти свойства пределов, а не на выяснение отношений в коридорах.
Он на секунду задержал взгляд на мне, и я готова была поклясться, что в его глазах промелькнула насмешка.
— Кострова, к доске. Освежишь нам память.
Внутри всё просто рухнуло. Ну за что? Ноги налились свинцом, когда я начала медленно подниматься со своего места. Проходя мимо ряда, где сидел Тимур, я мельком увидела его ухмылку. Он явно наслаждался моим провалом.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Я уже говорила, что терпение — моя сильная сторона. Ночь я провела, пялясь в потолок и пережевывая каждое слово, которое услышала в том коридоре. К семи утра меня уже так накрыло, что сидеть на месте было физически больно.
Я стояла перед дверью Тимура, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси ярости и странного, ледяного спокойствия. Когда замок щелкнул, я даже не моргнула.
— Не ожидал тебя увидеть так рано, — прохрипел он. Голос сонный, с этой чертовой хрипотцой, которая раньше заставляла моё сердце спотыкаться.
Я не стала ждать приглашения. Просто отодвинула его плечом и вошла в квартиру. В нос ударил запах его парфюма и какого-то дорогого кофе. Тимур стоял в одних серых спортивках, низко сидящих на бедрах. Голый торс, татуировки, растрепанные волосы… Картинка из тех, что заставляют девчонок пускать слюни, но сейчас меня это только бесило.
— Я не позволю делать из себя дуру, Тимур! — начала я, разворачиваясь к нему. Голос звучал резче, чем я планировала.
Он замер, на мгновение в его глазах промелькнуло замешательство. Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию, но я тут же отступила. Видеть его так близко было слишком… паршиво.
— О чем ты? — спросил он, прищурившись. Слишком натурально удивляется, актер хренов.
— О споре, — бросила я, и это слово повисло между нами, как заряженная граната.
Лицо Тимура изменилось в секунду. Сонная расслабленность слетела, обнажив жесткий, цепкий взгляд. Он выпрямился, и я кожей почувствовала, как в комнате похолодало.
— Как узнала? Ник рассказал? — голос стал сухим, без тени эмоций.
— Нет, — я горько усмехнулась.
— Сама услышала ваш разговор. Оказывается, у стен в универе отличный слух.
Злость внутри всё еще клокотала, но я заставила её осесть, превратиться в холодный расчет. Если они хотят игру, они её получят.
Я сделала шаг вперед. Сама. Теперь уже он не ожидал такой наглости. Подойдя почти вплотную, я почувствовала жар, исходящий от его тела. Медленно, глядя ему прямо в глаза, я подняла руку и провела острым ногтем по его напряженному торсу, спускаясь от ключицы к самому краю штанов. Тимур заметно напрягся, его дыхание сбилось.
— Теперь, — я понизила голос до шепота,
— Мы будем играть по моим правилам.
Я увидела, как в его зрачках вспыхнуло что-то темное, опасное. Но я не дала ему вставить ни слова. Резко убрав руку, я обошла его, направляясь к выходу. Дверь захлопнулась за моей спиной с приятным тяжелым звуком.
Уже стоя у лифта и неистово нажимая на кнопку вызова, я почувствовала, как руки начали мелко дрожать. Адреналин бил по венам.
Они у меня еще попляшут. Я им устрою.