2 глава
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Aida Kostrova
Прошел ровно месяц с тех пор, как я переехала в новую квартиру. Новостройка, шикарный ремонт, идеальная тишина — казалось бы, живи и радуйся. Сегодня ко мне с ночевкой должна была завалиться Тая, так что, закончив с уборкой, я с чистой совестью рухнула на кровать. Хотелось просто выдохнуть и урвать хотя бы часок сна.
Но стоило мне закрыть глаза, как матрас подо мной буквально завибрировал. А следом по ушам ударили такие басы, что я подскочила на месте, как ужаленная.
Вообще-то, я человек терпеливый. Честно. Я просидела на краю кровати ровно десять минут, гипнотизируя пол и искренне надеясь, что у соседа снизу проснется совесть. Но нет — музыка становилась только громче, сотрясая мои новые идеальные стены.
Десять утра в выходной, черт возьми!
Сон как рукой сняло. Я пулей выскочила из квартиры, прямо в домашних шортах и футболке, и сбежала на этаж ниже. Подойдя к нужной двери, я на секунду прислонилась к ней ухом. Сомнений не было — эпицентр землетрясения находился именно здесь.
Отступив на шаг, я принялась колотить в металлическую обивку. Сначала кулаком, потом уже раскрытой ладонью, отбивая ее до красноты — лишь бы этот меломан меня услышал.
Наконец, басы стихли. По ту сторону послышались ленивые шаги, щелкнул замок, и дверь распахнулась.
Я вскинула голову, набрала в грудь побольше воздуха для скандала… и на секунду зависла.
Парень, стоявший на пороге, оказался выше меня на добрых полторы головы. Брюнет с пронзительными, чуть насмешливыми карими глазами. В его чертах проскальзывал какой-то легкий южный вайб, что-то едва уловимое, турецкое. Тонкая домашняя футболка так плотно обтягивала его широкие плечи и грудь, что не оставляла никакого простора для фантазии — парень явно не вылезал из спортзала. Я невольно скользнула взглядом по этому рельефу, чувствуя, как злость на долю секунды уступает место дурацкому девичьему любопытству.
— Девушка, вы курьер? — его спокойный, глубокий голос моментально вывел меня из транса.
Пелена с глаз спала в одно мгновение.
— Что?! — я аж задохнулась от возмущения.
— Как вам удобнее: наличкой или переводом? — как ни в чем не бывало продолжил этот наглец, доставая из кармана банковскую карту.
Мое терпение лопнуло с громким треском.
— Засунь себе эту карточку знаешь куда?! — взорвалась я, наступая на него.
— Я не курьер! Это раз. А два — ты вообще в курсе, который сейчас час? Какого черта твоя музыка гремит на весь дом?!
Парень тяжело вздохнул, словно общался с неразумным ребенком. Медленно убрал карту обратно в карман джинсов и небрежно скрестил руки на груди, отчего его бицепсы стали казаться еще больше.
— Время допустимое по закону. Не вижу никаких проблем, — хладнокровно отчеканил он, глядя на меня сверху вниз.
— А проблемы есть! — грозно заявила я, сжимая кулаки так, что ногти больно впились в ладони.
— И они у тебя точно появятся, если ты сейчас же её не выключишь!
Парень лишь лениво усмехнулся. Эта его ухмылка — такая снисходительная, типа «девочка, поори и успокойся» — выбесила меня сильнее, чем долбящие по мозгам басы. Он окинул меня коротким взглядом, задержавшись на моих растрепанных волосах, и в его глазах промелькнуло что-то среднее между скукой и насмешкой.
— Грозная какая. А то что? — он качнулся с пяток на носки, сокращая и без того жалкое расстояние между нами.
— Полицию вызовешь? Пиши заявление, курьер-недоучка. Соседи до тебя не жаловались.
— Потому что нормальные люди в это время спят или пытаются это сделать! — я почти сорвалась на крик, чувствуя, как внутри всё дрожит от несправедливости.
— Ты вообще людей вокруг замечаешь или твое эго занимает всё свободное пространство в этом доме?
Меня трясло. Настоящий мажор — уверенный, непробиваемый и по-хамски красивый. Типичный «хозяин жизни», которому плевать, что за стенкой у кого-то может раскалываться голова или просто сдавать нервы.
— Слушай, — он вдруг подался вперед, так низко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. Голос стал тише, но в нем прорезались стальные нотки.
— Иди домой, выпей ромашки и не порти мне начало дня. Музыка будет играть столько, сколько я захочу. Усвоила? — он отстранился так же резко как и приблизился, прислоняясь к двери.
Да кем он себя возомнил?!
— Да пошел ты! — я сделала шаг вперед, фактически упираясь в его широкую грудь.
— Это не твоя частная собственность, чтобы устанавливать тут свои правила! Если ты сейчас же не прикрутишь звук, я..
— Угрожаешь? — его губы едва заметно дрогнули в ухмылке.
— Констатирую факт! — я уперла руки в бока, стараясь казаться хоть немного внушительнее.
Получалось, откровенно говоря, паршиво: рядом с этим шкафом я чувствовала себя моськой, лающей на слона.
— У меня завтра тяжелый день, я просто хочу отдохнуть! А твои басы долбят так, что у меня на кухне посуда в шкафчиках звенит!
Парень лениво, с каким-то снисходительным прищуром окинул меня взглядом. От макушки с наспех скрученным домашним пучком, по вытянутой оверсайз-футболке и до старых растоптанных тапочек, которые я натянула на босу ногу, чтобы выскочить в подъезд на разборки.
— Ну извини, что не признал в тебе почтенную соседку, — с густым сарказмом протянул он.
— Без желтого короба за спиной как-то не сориентировался.
— Ты издеваешься?! — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию.
Он плавно отклеился от дверного косяка и тоже подался навстречу. Теперь в нос ударил запах крепкого кофе — странный, но чертовски приятный контраст с его невыносимым, тяжелым характером. Из приоткрытой квартиры за его спиной продолжал ритмично ухать бит, отдаваясь вибрацией прямо в подошвы моих кроссовок.
— Слушай сюда, — его голос стал на полтона ниже, но от этого зазвучал только жестче.
— Я у себя дома. Законы повторю, не нарушаю. Хочешь тишины в девять утра — купи беруши.
Он взялся за ручку двери, собираясь закончить этот разговор и захлопнуть ее прямо перед моим носом.
— Я тебе пробки вышибу! — выпалила я, импульсивно вцепляясь в край двери пальцами, не давая ему её закрыть. — Клянусь, возьму кусачки и перережу провода в щитке к чертовой матери!
Парень замер. Медленно, очень медленно перевел взгляд на мои побелевшие от напряжения костяшки пальцев, а затем снова посмотрел мне в глаза. Его снисходительность куда-то испарилась. В темных глазах появилось что-то новое — то ли хищный интерес, то ли вызов.
— Попробуй, — бросил он тихо, но так веско, что по спине пробежал холодок.
Я уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы влепить ему пощёчину, как вдруг с лестничной клетки раздался голос:
— Тимур?
Меня словно окатило ледяной водой. Я резко обернулась, и сердце ухнуло куда-то в желудок.
Я не видела его два года.
Никита. Парень моей Арины.
В последний раз мы стояли вот так же близко друг к другу на кладбище, оглушенные общим горем и не в силах поверить, что ее больше нет. Он замер за углом, переводя растерянный взгляд с Тимура на меня. Затем медленно сделал шаг в нашу сторону.
— Не ожидала тебя увидеть, — проговорила я.
Голос предательски дрогнул. Я рефлекторно скрестила руки на груди, вжимаясь пальцами в плечи, словно выстраивая между нами невидимый щит. Было физически больно на него смотреть. Внешне он почти не изменился — те же черты лица, та же привычка сутулиться. Но та самая яркая искра, которая всегда горела в его глазах, когда он смотрел на мою сестру, потухла навсегда. Осталась только глухая, беспросветная пустота.
— Я тоже, — его голос прозвучал немного хрипло, будто он сам с трудом проталкивал слова через горло.
В носу предательски защипало, а на глазах начали скапливаться слезы. Черт. Только не здесь. Только не сейчас. Дышать стало тяжело, стены подъезда словно начали давить на плечи. Не стоит тут задерживаться ни на секунду.
Резко смахнув влагу с ресниц, я обернулась к этому наглому соседу. Теперь пазл сложился — видимо, этот парень был другом Матвеева.
— Если я еще раз услышу твою музыку, — я сделала паузу, пытаясь сглотнуть тугой ком в горле.
— То в следующий раз я реально приду с полицией!
Моя угроза прозвучала совсем не так уверенно, как я планировала. Мой голос был хриплым, надломленным. Жалким.
Бросив на Никиту быстрый, загнанный взгляд, я резко развернулась и, уже не разбирая дороги из-за пелены слез, буквально бросилась к лестнице.
— Буду с нетерпением ждать нашей встречи, красотка! — прилетело мне в спину насмешливое напутствие этого наглеца.
Даже не обернувшись, я пролетела пролет и скрылась за поворотом, мечтая только об одном — захлопнуть дверь своей квартиры и сползти по стене.
Я с силой провела ладонями по лицу, стирая мокрые дорожки. Кожа горела. Поднявшись с пола, я бросилась к календарю, висевшему на стене, и замерла.
14 августа.
Цифра будто ударила под дых. Как я могла? Как я, черт возьми, могла позволить себе ввязаться в глупую ссору с соседом, когда сегодня... Ровно два года. Два года, как мир перевернулся, а Арины больше нет. Внутри всё мгновенно заледенело, вытесняя остатки злости на того наглеца за дверью.
Резкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Тая.
Я на автомате щелкнула замком. Подруга влетела в прихожую, полная какой-то своей суеты, но, едва взглянув на меня, застыла.
— Аида, ты плакала? — ее голос дрогнул.
Она пошла за мной следом, пока я, едва волоча ноги, пробиралась к кухонному островку.
Руки тряслись. Я схватила стакан, налила ледяной воды и сделала глоток, который встал комом в горле. В кухне пахло вчерашним кофе и моим отчаянием.
— Сегодня два года, — прошептала я, глядя в одну точку на столешнице.
— Два года со смерти Арины.
Слова прозвучали как приговор. Казалось, если произнести их вслух, боль станет окончательно реальной, осязаемой.
Тая тяжело вздохнула. Я услышала, как она отбросила сумку на стул и подошла ближе. Ее теплая ладонь легла мне на плечо — тяжелая, заземляющая, не дающая окончательно рассыпаться на куски.
— Поехали на кладбище. Вместе, — тихо, но твердо сказала она.
Я не смогла ничего ответить, просто кивнула, чувствуя, как нижняя губа снова начинает предательски дрожать. Тая тут же притянула меня к себе, крепко обнимая. Я уткнулась ей в плечо, вдыхая запах её парфюма, и на мгновение позволила себе просто быть слабой. Весь мой боевой настрой, вся эта стычка с соседом — всё это стало таким мелким и ничтожным по сравнению с пустотой, которая снова заполнила грудную клетку.
₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊
Timur Izmailov
Перед глазами всё еще стояла эта девчонка. Аида. Имя-то какое, мощное, с претензией. Ей шло. Каштановые волосы растрепаны, вздернутый носик, а глаза… карие, кажется, но в том коридорном полумраке казались почти черными от злости. Красивая, зараза. И дерзкая — как раз в моем вкусе. Интересно, где притаилась? Сверху или снизу? Лучше бы снизу. Люблю быть сверху, во всех смыслах.
— Ты меня сегодня слушать вообще будешь? — Громкий хлопок ладонью по столу выдернул меня из мыслей.
Я лениво перевел взгляд на Никиту. Тот уже явно закипал от моего игнора.
— Она ничего такая, — вырвалось у меня вместе с самодовольной улыбкой. Я откинулся на спинку стула, закинув руки за голову.
— Дерзкая правда, кусается. Но ничего, аппетитная.
Ник замер, медленно поднимая на меня тяжелый взгляд. В его глазах читалось что-то среднее между жалостью и раздражением.
— Можешь забыть, Тим, — отрезал он, и его голос прозвучал неожиданно резко.
— Она на тебя даже не посмотрит. У Аиды самооценка до небес, и характер — кремень. Она не из тех, кто разменивается на таких… — Он осекся, не договорив, но я и так всё понял.
«Да щас прям», — пронеслось в голове. От меня еще ни одна не уходила, если я всерьез решал нажать на газ. А эта «припадочная»? Да я же видел, как она меня взглядом раздевала, пока орала про музыку. Гнев и возбуждение — это же две стороны одной медали, разве нет?
— Поспорим? — Я выпрямился и с размаху опустил ладонь на стол, раскрывая её. Вызов был брошен.
Ник усмехнулся, но руку пожал, не раздумывая ни секунды. Хватка у него была сухая и крепкая.
— Поспорим, — подтвердил он, глядя мне прямо в глаза.
— Только потом не ной, когда она тебя прилюдно пошлет.
Я расплылся в улыбке. Азарт уже приятно покалывал кончики пальцев. Обожаю игры, где ставки высоки, а приз сопротивляется до последнего.
— Ну и как? — поинтересовался он, убирая руку.
— Как планируешь растапливать это ледяное сердце? Опять свои стандартные подкаты с цветами и «случайными» встречами у лифта?
— Пока еще не знаю, — я задумчиво постучал пальцами по подбородку.
— Тут стандартный набор не прокатит. Она на меня сейчас как на врага смотрит. Надо подумать... сделать ход конем.
— Смотри, как бы конь копыта не отбросил, — хохотнул Матвеев.
— Она за своего кота или что там у неё, загрызет. А за тишину — тем более.
— Тишина ей будет, — пробормотал я, уже прикидывая в уме план захвата крепости.
— Только не та, которую она просит. А та, от которой в ушах звенеть будет, когда я рядом.
Никита смотрел на меня так, будто я только что подписался на прыжок с небоскреба без парашюта. Скептик хренов. Он-то, может, и привык, что девчонки вроде этой Аиды строят из себя неприступные крепости, но я-то знал цену этим взглядам. Она ведь злилась, орала, а глазами всё равно сканировала — от плеч до татуировок на руках. Я это кожей чувствовал.
— Ты хоть представляешь, во что ввязываешься? — Никита усмехнулся, качая головой.
— Она тебя на завтрак съест и не поперхнется. Там броня в три слоя, Тимур. Она юрист или типа того, у неё логика вместо сердца.
—Так у нас схожие интересы. Значит, сменим тактику, — я вальяжно потянулся, слушая, как хрустят позвонки.
— Логика — это скучно. Всем правильным девочкам рано или поздно хочется немного хаоса. А я, как ты знаешь, в этом деле профессионал.
Я взял со стола зажигалку, вертя её в пальцах. Металл приятно холодил кожу.
— И на что спорим? — прищурился я.
— На твой байк? Или всё-таки на что-то более приземленное? Например возвращение в футбол?
— На байк ты не потянешь, самоуверенный, — хмыкнул Ник, подаваясь вперед.
— Давай так: если через месяц она не придет к тебе сама... ну, скажем, на ужин, ты отдаешь мне те диски. И признаешь на камеру, что ты официально проиграл «припадочной».
Я коротко хохотнул. Условия — дрянь, диски мне и самому дороги, но азарт уже погнал кровь по венам. Обожаю такие моменты. Когда цель не просто красивая, а еще и с зубами.
— Идет, — я сжал его ладонь так, что хрустнули костяшки.
— Но учти, Ник, через месяц ты будешь бегать по футбольному полю.
— Ну-ну, стратег, — он откинулся назад, всё еще сомневаясь. — С чего начнешь? Цветы? Конфеты? Или снова включишь сабвуфер на полную, чтобы она прибежала тебя убивать?
Я перестал крутить зажигалку и замер, глядя в окно. В голове уже начал вырисовываться план. Нахрапом её не взять — это я понял по тому, как она вцепилась в мою дверь. Тут нужно что-то потоньше.
— Музыка — это так, для разогрева, — протянул я, чувствуя, как на губах сама собой расползается хищная улыбка.
— Нужно выяснить, что заставляет её искренне улыбаться, а не только ядом плеваться. Найду слабое место — и крепость рухнет.
Я уже буквально видел, как эта Аида, вся такая правильная и колючая, сменит гнев на милость. Вопрос был только в цене и времени.