Эшворд. Закрытый факультет

Мы в Твинвуде, штат Вашингтон.

О нём говорят по-разному.

Свиду - обычный городок: ровные дороги, подстриженные лужайки и ничем не выделяющиеся дома. Но под этой спокойной поверхностью есть другая версия Твинвуда - более старая, плотная, как слой воды над затонувшими конструкциями.

Здесь крупнейшая психиатрическая клиника штата. Лучший в стране Институт искусств. Когда-то - центр исследований в области нейробиологии и космографии. В Твинвуде родился и умер поэт Адам Карлос Уильямс, и его тексты до сих пор приезжают "читать на месте", будто город может объяснить их лучше.

Но сейчас здесь тихо. Я не нашёл ни одной свежей статьи, ни одного заметного упоминания. Город будто перестал нуждаться в известности.

Твинвуд не выглядит опасным. Но опасные места редко выглядят опасными. Они выглядят слишком нормальными, вводя в заблуждение.

Я смотрю на улицы, на окна, на людей. На то, как быстро закрываются двери. Мы едем медленно, разрезая город пополам. Вот и центральная площадь - продавцы и уборщики глядят на нас с любопытством и осторожностью, будто мы привезли с собой беду. Либо беда уже здесь, и они боятся, что вскоре она станет замеченной. Да, город напряжен. Словно человек, который долго жил рядом с насилием и научился делать вид, что это нормально.

Мы проезжаем центр и уходим к окраине. Дорога сужается, асфальт сменяется гравием. По обе стороны сосны, плотные, старые, необыкновенно массивные. Они ведут к океану.

Дом стоит на пригорке, у самого побережья. Светло-голубой, с белым забором. Редкие деревья вокруг, кусты, которые никто не формировал, но они всё равно выглядит ухоженно, словно сама природа позаботилась о них. Здесь хорошая видимость: подъезд, берег, дорога. И главное - ближайший дом вдоль побережья в километре от нас. Подходящий вариант для нашего интровертного семейства.

У ворот стоит полицейская машина. Мэрилин - у капота. Папка прижата к груди так, словно она может защитить её от всего, что в ней лежит. Когда она нас замечает, машет рукой, и её лицо изображает улыбку. Но даже издалека я вижу суровость в её взгляде и некоторую измученность. Улыбаться ей, явно, не хочется, но быть сильной она привыкла.

Мы выходим из автомобиля и она тут же оказывается рядом. Мы обнимаемся легко, формально, но всё равно с нежностью, потому что тепло между старыми друзьями иногда возникает даже тогда, когда говорить больше не о чем, кроме как о смерти. К тому же, у нас достаточно прошлого, чтобы не тратить время на лишние разговоры.

Когда мы заходим в дом, Кассандра сразу же поднимается наверх - как исследователь, которому дали новый континент. Думаю, её порадует, что теперь у неё есть своя ванная и комната с видом на океан.

Агата идёт следом. Снимает пальто, оглядывает кухню и, не говоря ни слова, начинает искать чай. Она быстро находит чайник и фарфор - чашки, блюдца, поднос. Движения у неё точные, успокаивающие.

Дом пахнет свежей краской, деревом и солью океана. Запах нового места всегда обманчиво напоминает о чистом листе. Вода на кухне начинает шипеть, и это шипение совсем домашнее, будто дом делает вид, что он безопасен, и нет в происходящем ничего особенного - просто переезд, новый институт для дочери и очередная глава жизни семейства Авелунов.

Мэрилин сидит напротив меня с раскрытой папкой, но не спешит говорить. Она ждёт, что я заговорю первым, но я просто киваю. И она начинает.

- За последние шесть месяцев в Твинвуде произошло шесть исчезновений. Ни тел, ни следов насилия, ни очевидных свидетелей. Они будто уходят по своей воле.

Она делает паузу.

- И кто-то явно позаботился, чтобы это выглядело именно так.

Я пролистываю страницы. Даты аккуратно выстроены, почти с педантичностью, которая всегда тревожит больше хаоса.

- В день последнего исчезновения я позвонила тебе, - говорит она.

Я задерживаю взгляд на верхней строчке.

1 сентября.

Открытие осеннего семестра. Преподаватель биологии - Миша Коллинз. Недавно прибывшая из Нью-Йорка. Исчезает прямо во время общего собрания преподавателей и студентов. Она договаривается с коллегой выпить кофе сразу после выступления директора. И просто не появляется. Никто не замечает её ухода.

- В институте должны быть камеры, - говорю я.

- В Гравингтоне их никогда толком не было, - отвечает Мэрилин. - Раньше.

Я смотрю на неё.

- Кто-то мог зайти извне?

- И да, и нет. Был понедельник, Стив на воротах - временная смена. Новенький. Он держал проход открытым, отходил с поста. Мог не заметить.

Она качает головой.

- Есть одна камера в дежурной будке. Я пересмотрела запись: сотни машин въезжают и выезжают, никаких лиц, никаких номеров.

- Я всё же просмотрю запись, - говорю я. - Преступник, наверняка, знал, что на смене новый человек.

Она задумчиво смотрит на меня.

- Остальные жертвы связаны с институтом? - спрашиваю я.

Она качает головой.

- Не все. Смотри.

И я читаю дальше.

Раиса Адамова. Россиянка, студентка по обмену - училась не в Гравингтоне. Исчезла во время городской выставки в Твинвуде.

Моррис Адамс - пожилой человек, один из самых состоятельных жителей Твинвуда. Почти нет данных. Свое состояние сколотил на инвестициях. Семьей не обзовелся и последние дни проводил дома либо на редких встречах в баре. Перестал выходить на связь со своим бизнес-партнером, так зафиксировали исчезновение.

Драко Вульф - мужчина средних лет, исчез во время семинара по искусственному интеллекту. Вышел "ответить на звонок" и не вернулся.

Ещё двое и, наконец, Миша Коллинз.

Я переворачиваю страницу. И понимаю, что все они не связаны напрямую. Но связаны иначе.

Я смотрю на свою жену, которая опускает на стол поднос с тремя чашками. Она смотрит на меня так, будто уже поняла ход моей мысли - и уже согласилась. Мэрилин касается своей чашки ладонью, заглядывая в глубину китайского красного чая.

Я откладываю папку не сразу - прислушиваюсь, будто она может издать звук.

- Твой взгляд... - замечает Мэрилин. - Ты уже видишь узор, не так ли?

Я не отвечаю сразу. Потому что "узор" - это опасное слово. Оно предполагает наличие смысла. А смысл - это то, что мозг достраивает, когда не хочет признавать хаос. Но здесь... хаоса мало. Я вижу даты, имена, места преступления. И между ними тонкие нити. Люди, которые, возможно, никогда не пересекались напрямую, но находились в одном поле. Внутри чего-то общего, или рядом. Вот что я вижу.

- Это не случайные исчезновения, - говорю я наконец. - Но и не серия в классическом смысле.

Мэрилин чуть наклоняется вперед.

- Что тогда?

- Преступник реагирует на события, - говорю я, проводя пальцем по краю страницы, не касаясь текста. - Он не знает заранее, но отслеживает изменения и убирает людей точечно, когда они становятся частью процесса.

- Почему не убийства? Почему похищения? Или это тщательно продуманные убийства, без следов? - Мэрилин смотрит внимательно, почти требовательно. Ей важно не просто понять - собрать систему в целое. - Если похищение, где он их держит?

- Пока не знаю, - отвечаю я.

И перевожу взгляд на Агату. Она смотрит в окно. Слушает и анализирует, не вмешивается. Но я знаю этот её способ присутствия - она запоминает не слова, а паузы между ними, слушает не умом, а телом. И потом обязательно собирает то, что я упустил.

Мы молчим некоторое время. Мэрилин закрывает папку медленно.

- Я оставлю копии у тебя, - говорит она. - Когда будете готовы, приходите в участок.

Она достаёт визитку и оставляет её на столе.

Я киваю.

Мы пьём чай молча. Мне хочется спросить у Мэрилин о Диане, но я решаю оставить это на следующий раз. Бывает, смена темы позволяет мысли ускользнуть и навсегда исчезнуть, а мысль, что родилась во мне сейчас, стоит попридержать.

Она встаёт. На мгновение задерживается, словно хочет сказать ещё что-то, но, как и я, решает не разрушать форму разговора.

В прихожей становится холоднее.

У двери Мэрилин смотрит на лестницу, ведущую наверх.

- Как Кассандра? Не думала, что вы возьмете её с собой.

- Осторожно любопытная. Настойчивая, - отвечает Агата. - Как всегда.

Мэрилин выдыхает. В этом выдохе  - короткое облегчение.

- Школа уже определена?

Я смотрю на неё внимательнее. Агата отвечает первой:

- Мы думали насчёт Гравингтона.

Мэрилин слегка удивляется.

- После того, что там недавно произошло... смело, - говорит она. - Институт хороший, особенно во времена Шарлотты... но сейчас там всё немного иначе. Хотя, кажется, выбора у вас немного.

Она надевает куртку, поправляет ремень сумки.

- Семестр уже начался. Студенты уже сдавали вступительные. Я поговорю с Каспером, объясню ситуацию. Мы учились вместе в школе.

Пауза.

- Но Кассандре придётся пройти экзамен. Музыкальное, художественное направление, что-то иное?

- Скрипка как профиль, - отвечаю я. - Но она редко ограничивается одним направлением.

Агата спокойно добавляет:

- Кассандра сильна. Не из гордости - как факт. Она - звучание нашей семьи.

Сверху слышится голос дочери:

- Не переоценивайте!

Она слышит всё. Всегда. И, вероятно, слышала весь наш разговор до этого.

Мэрилин на секунду улыбается - уже почти по-настоящему.

- Я свяжусь с Гравингтоном и дам вам знать, - говорит она. - И тогда... добро пожаловать в Твинвуд.

Улыбка становится теплее.

- Надеюсь, мы найдём этого ублюдка. И распутаем эту головоломку, - чуть тише добавляет она.

Мы провожаем ее до ворот и возвращаемся в дом.

- Добро пожаловать в Твинвуд, - повторяет Кассандра сверху, выглядывая со второго этажа. Её кудрявые волосы падают на бледное лицо. - У меня прямо мурашки от этого жуткого приветствия.

Я смеюсь в ответ. Потому что чувствую то же самое.