Глава 48
Дверь номера захлопнулась с силой и щелчок замка прозвучал неестественно громко. Илья сделал несколько шагов внутрь номера и просто опустился на край кровати. Слишком резко для спортсмена, привыкшего контролировать каждое движение.
Он наклонился вперёд, уронил лицо в ладони. Тишина номера давила так, что закладывало уши. Но хуже тишины были слова, пробивающиеся под кожу. Слова, которые не уходили, не стирались, не замалчивались, как бы сильно он ни сжимал челюсть. Они продолжали звучать на повторе, накладываясь друг на друга, как голоса на старой плёнке. «Докажи». «Проиграй». «Займи любое место». И между ними — его собственное замершее, ничего не решившее молчание.
Илья резко выдохнул — горлом, тяжело, с каким-то злым и беспомощным звуком. Стиснул зубы до скрежета.
Мысли заметались по тесному кругу. Разгонялись, обрывались, возвращались в одну и ту же точку. А если просто не слушать этого идиота? Игнорировать. Выкинуть из головы весь этот разговор, будто его не было. Эмма же... она ведь любит Илью и он видел это. Она будет верить Илье. Обязательно. Да?
Он закрыл глаза — и вместо темноты, вдруг вспыхнуло невыносимо живое ощущение. Её руки, сжимающие ткань его толстовки. Тёплое дыхание совсем рядом. Как она отвечала ему так же безудержно, жадно. Как утыкалась носом в его плечо, прижимаясь сильнее. Как её пальцы скользили по его спине осторожно, но уверенно, и в этом жесте было больше, чем в любых словах.
Он вспомнил сегодняшнее утро. Илья проснулся рано и не сразу понял, где находится. Секунда. Две. А потом почувствовал тепло рядом.
Эмма.
Она спала совсем близко, чуть повернувшись к нему, спокойно, ровно дыша, как будто весь мир сейчас был для неё безопасным местом. Илья не двигался. Вообще. Просто смотрел. И в этот момент внутри было... тихо. Никаких мыслей, никакого напряжения. Только ощущение, что все правильно, все хорошо. Он не хотел вставать, не хотел уходить. Но понимал, что скоро начнут просыпаться другие спортсмены и тогда уйти незаметно будет сложнее. Илья осторожно приподнялся, стараясь не разбудить девушку, и задержался на секунду. Потом наклонился чуть ближе и едва заметно коснулся её губ. И только потом тихо вышел из номера, осторожно закрыв за собой дверь.
Эти воспоминания были чем-то настоящим. Тем единственным, ради чего стоило выдерживать всё остальное — падения, травмы, тренировки, чужие улыбки на пресс-конференциях и пустоту гостиничных номеров по ночам.
Малинин сжал пальцы сильнее. И резко открыл глаза. Он не бросит Эмму. Никогда. Это даже не обсуждалось. Илья знал это с такой же ясностью, как собственное имя. Он бы сделал всё — буквально всё — чтобы она была рядом, чтобы с ней всё было в порядке, чтобы никто и ничто не причинило ей боль.
Но Олимпиада...
Эта мысль отозвалась внутри тяжёлым глухим ударом — туда, куда обычно не доходят мышцы и кости. Он шёл к этому всю сознательную жизнь. Тренировки, выстроенные по минутам. Падения, после которых он поднимался, даже когда хотелось остаться лежать. Сомнения, которые он хоронил под сотнями повторений одних и тех же элементов. Ожидание — бесконечное, выматывающее. Он уже однажды не попал сюда. Четыре года назад. И тогда это была не просто неудача — это была дыра, в которую провалилось всё, во что он верил. Больно. Очень. До тошноты, до ночных кошмаров, до тупой злости на самого себя и на Федерацию.
И вот сейчас он здесь. Первое место после короткой программы. Шанс — самый настоящий. И просто... отказаться?
Илья резко поднялся — так, что кровать скрипнула. Провёл рукой по волосам, сбивая их в беспорядок. Он резко достал телефон. Открыл чат. Её имя. Глубокий вдох и быстро отправленное сообщение:
Илья: Нужно поговорить. Встретимся после вечерней тренировки?
Сообщение ушло. Экран погас. И комната вдруг стала ещё тише, чем прежде.
Он не знал, что именно скажет. Не знал, с чего начнёт и чем закончится этот разговор.
Малинин начал собираться на прогулку перед тренировкой — завтракать не хотелось совсем. А в голове всё ещё звучит чужой голос: «Что ты выберешь?»