Глава 43
Сэм узнал их сразу. И они — его тоже.
— А Эмма скоро выйдет? — нагло задал вопрос Моррис.
Никакого приветствия, никакой вежливости. Роман не ответил сразу. Посмотрел на супругу, сделал небольшой, но уверенный шаг в сторону Сэма.
— Не жди ее, — сказал он спокойно.
Сэм чуть прищурился.
— Почему?
Роман остановился на расстоянии пары метров.
— Потому что она не выйдет к тебе.
Тишина повисла тяжёлым слоем. Сэм усмехнулся.
— Это вы так решили?
Татьяна ничего не говорила, но чувствовала, как накаляется обстановка. Роман старался сохранять спокойствие.
— Нет, — ответил он. — Это она решила.
Сэм чуть наклонил голову.
— Странно. Потому что мне она об этом не говорила.
— Значит, ты просто не услышал. Уходи отсюда, — спокойно сказал Скорняков и уже сам собирался развернуться и пойти с Татьяной домой.
— Я подожду, — повторил он.
— Ты не понял? Нет, — разворачиваясь обратно к парню, с болей жесткостью повторил Роман. — Ты не будешь её ждать.
Сэм не отступил.
— И что вы сделаете?
Вопрос прозвучал почти с вызовом. Роман не повысил голос. И в его спокойствии было больше давления, чем в крике.
— Сделаю так, что тебе больше не захочется здесь появляться.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Татьяна всё так же стояла рядом, но теперь в её позе тоже появилось напряжение — не страх, а готовность.
Сэм усмехнулся снова.
— Вы слишком всё усложняете, — сказал он. — Я просто хочу поговорить с ней.
Роман покачал головой и тут уже вмешалась его жена.
— Нет. Ты не "просто хочешь поговорить". Ты уже сделал достаточно много плохих вещей. Эмма моя ученица и я больше не хочу видеть тебя рядом с ней. Ни здесь, ни после тренировок, ни "случайно" у дома. Ты слишком плохо на нее влияешь. Поэтому я в праве запретить ей с тобой общаться.
Сэм смотрел на Романа и Татьяну ещё секунду. Две. Потом чуть выдохнул, отступил на шаг.
Как будто принял.
— Понял, — сказал он спокойно и поднимая руки, в знак того, что он сдается.
Слишком спокойно развернулся и пошёл. Без спешки, не оглядываясь.
Но внутри уже не было ни спокойствия, ни равнодушия. Только одно чёткое ощущение: его отодвигают. Убирают, вычеркивают.
И с этим он не собирался мириться.
------
Когда Эмма с Ильей вышли из здания ледовой арены, на улице уже начало темнеть. Некоторое время они шли молча, пока Илья, так и не находя более подходящего момента, наконец не решился рассказать ей всё — не в деталях, не разбирая каждое слово, а так, как это ощущалось внутри него все эти месяцы.
Он говорил о том, что чувствовал после того интервью, как сразу сильно пожалел о сказанном, как запутался между страхом, сомнениями и желанием защитить её от лишнего давления. И где-то в этом рассказе, с заметной тяжестью в голосе, он всё-таки упомянул Сэма — коротко, но достаточно, чтобы стало понятно, какую роль тот сыграл в тот момент.
Эти слова давались ему непросто, он несколько раз замедлялся, словно сам не хотел возвращаться к тем событиям, но всё равно продолжал, потому что сейчас молчать уже было невозможно.
— Я его ненавижу, — сказала Эмма, чувствуя, как с каждой секундой ненависть к этому человеку растет все больше и больше. — Он постоянно был рядом. Лез, писал, появлялся "случайно"... а я думала, что просто он... такой.
Она покачала головой и наступило молчание. Они не спеша шли по улице и решили поговорить о чем-то хорошем.
Эмма начала рассказывать про Россию — сначала сдержанно, потом всё свободнее. Про тренировки, про язык, про людей, про то, как сложно было в начале и как постепенно всё стало понятнее.
Илья слушал, иногда улыбался, иногда задавал короткие вопросы.
— Ты изменилась, — сказал он тихо.
Эмма посмотрела на него.
— В плохую сторону?
— Нет, — он покачал головой. — В настоящую.
Она чуть улыбнулась. И в этот момент между ними окончательно исчезло то напряжение, которое держалось с начала разговора.
Они прошли ещё немного, когда стал виднеться дом девушки. У входа на участок Эмма остановилась и Илья встал рядом с ней. Он просто смотрел на нее и даже не знал, что сказать.
Его взгляд на секунду опустился на её губы и тут же вернулся к глазам. Но этого короткого мгновения оказалось достаточно, чтобы внутри всё сдвинулось. Илья почувствовал, как внутри что-то окончательно перестаёт держаться — все те месяцы, в которые он пытался контролировать себя, не думать, не позволять себе лишнего, вдруг сжались в одну точку, в одно движение.
Он притянул Эмму к себе, чуть резче, чем планировал. И поцеловал.
В этом поцелуе не было неловкости. Это было возвращение. Резкое, слишком насыщенное, почти болезненное в своей искренности. В нём было всё, что они не сказали, всё, что не прожили рядом, что пытались забыть и не смогли.
Илья держал её крепко. Его рука на её спине прижимала её ближе, не позволяя оставить между ними расстояние, а вторая скользнула выше, к плечу, фиксируя это ощущение — реальности, тепла, того, что она здесь, рядом, а не где-то далеко, за экраном и новостями.
Эмма замерла лишь на долю секунды. Как будто не сразу поверила в происходящее. Но это длилось всего мгновение.
Она ответила на поцелуй так же, без сдержанности, без попытки смягчить его, будто внутри у неё накопилось не меньше. Её руки сжались на его куртке, пальцы крепче ухватились за ткань, как будто ей тоже нужно было за что-то держаться, чтобы не потерять равновесие — не физическое, а внутреннее.
И в этот момент между ними окончательно исчезло всё, что разделяло их эти месяцы.
Когда они наконец чуть отстранились, дыхание сбилось у обоих. Воздуха не хватало. Они остались стоять слишком близко, обнимая друг друга.
Илья не сразу открыл глаза. Он осторожно коснулся лбом её лба, словно пытаясь зафиксировать этот момент.
— Я правда скучал, — сказал он негромко.
Эмма закрыла глаза на секунду, как будто эти слова задели что-то глубже, чем она ожидала. Её дыхание всё ещё было неровным.
Она думала об этом и раньше. Но услышать — было совсем другим.
— Я знаю, — ответила она тихо.
Они ещё какое-то время стояли рядом, не спеша отпускать этот момент, словно оба понимали — такие секунды не повторяются по щелчку. Мир вокруг будто замедлился, стал тише, мягче, почти безопасным.
И хоть сейчас казалось, что всё наконец стало на свои места, впереди уже выстраивались события, которые снова проверят их на прочность.
Пока ещё далеко.
Пока ещё незаметно.
Но неизбежно.
И ни Илья, ни Эмма в этот момент не предполагали, что все сложное для них начнется позже. Через несколько месяцев.
На Олимпиаде.