Глава 42
Они не сразу отпустили друг друга.
Объятие длилось дольше, чем это обычно бывает между людьми, которые «просто поздоровались».
Эмма первой чуть отступила назад. И Илья тоже не стал тянуться за ней снова, хотя это желание было слишком очевидным даже для него самого. Он опустил взгляд на секунду, будто собираясь с мыслями, потом снова посмотрел на неё.
— Я... — Илья начал первым, но тут же остановился, коротко выдохнул, словно отбрасывая лишнее. — Я скучал по тебе.
Эмма моргнула, будто не сразу ожидала именно этих слов. Её взгляд на секунду смягчился, но она не хотела себе позволить сразу раствориться в этом.
— Объяснишь, что это было на интервью? Тогда... да и сейчас, до сих пор, мне очень... — она замялась, подбирая слово, — все непонятно.
Пауза.
— И больно, — добавила уже тише.
Илья опустил взгляд на секунду, сжал губы, будто собираясь с мыслями, а потом снова посмотрел на неё.
— Я знаю, — сказал он. — И я правда жалею. Прости меня. Я запутался тогда во всём. В себе, в том, что правильно... что нет. И сделал самое глупое, что мог.
— Я думала, что тебе просто стало всё равно, — сказала она после паузы.
И вот тут в её голосе наконец появилась та самая уязвимость, которую она так долго держала под контролем.
Илья резко покачал головой.
— Нет. Нет. Мне никогда не было всё равно.
Наступила пауза.
— Я тоже... скучала по тебе — наконец призналась Эмма.
И наконец та тонкая, болезненная стена, которую они оба выстраивали все эти месяцы, дала трещину.
Илья смотрел на Эмму так, словно всё ещё до конца не верил, что слышит именно это. Он уже хотел сказать что-то ещё, сделать ещё один шаг ближе, как с другого конца катка раздался голос Романа:
— Илья, хватит стоять! Ты выходишь на лёд чтобы работать!
Голос отца прозвучал достаточно громко, чтобы в нём угадывалась лёгкая усмешка, но и достаточно твёрдо, чтобы сразу стало понятно: время разговоров на этом пока заканчивается.
Почти одновременно с этим Татьяна окликнула Эмму:
— Эмма, начинай раскатываться!
Илья и Эмма оба невольно обернулись на своих тренеров, а потом снова посмотрели друг на друга.
Момент, только начавший становиться по-настоящему личным, пришлось оборвать. Илья тихо выдохнул, явно не желая отпускать этот разговор именно сейчас.
И именно поэтому поспешил.
— После тренировки давай прогуляемся? Провожу тебя до дома. Ты не против?
Эмма на секунду задумалась. Совсем чуть-чуть.
И согласилась.
------
С того момента, как самолёт с Эммой приземлился в Америке, внутри у Сэма начало нарастать раздражение, которое он сначала пытался не замечать.
Он ждал. Сначала спокойно, потом — уже нет.
Она не написала ничего. Ни короткого "долетела", ни сухого "я дома", ни даже формального ответа на его сообщения, которые он отправлял ещё во время её перелёта.
Ничего.
Сэм проверял телефон чаще, чем хотел бы. Открывал диалог, перечитывал последние сообщения, как будто там могло появиться что-то новое, если посмотреть ещё раз.
Но ничего не менялось.
И тогда он решил действовать иначе — поехать к её дому. Эмма должна была скоро выйти на вечернюю тренировку, но если бы Моррис поторопился, то успел бы застать ее и поговорить с ней.
Когда Сэм приехал, он встал неподалёку от участка дома Моар, делая вид, что просто ждёт кого-то, хотя на самом деле следил за каждым движением, за каждой машиной, которая проезжала мимо. Время шло, а её не было.
Скорее всего он опоздал, а девушка уже ушла на тренировку. Мысль неприятно зацепилась. Впервые за долгое время он не мог точно понять, где она.
Это раздражало еще сильнее.
И Сэм отправился к ледовой арене. Он знал расписание тренировок. Знал, когда она должна выйти. И был уверен — здесь он её точно увидит.
Сэм стоял чуть в стороне от входа, опираясь на холодную металлическую ограду. Люди выходили, кто-то проходил мимо, кто-то задерживался, но среди них не было её.
Минуты тянулись.
Почему она не выходит?
Почему так долго?
И в какой-то момент двери арены снова открылись. Сэм сразу выпрямился. Но вместо Эммы на улицу вышли двое.
Роман Скорняков и Татьяна Малинина.