Глава 34
Эмма: У меня первое место после короткой программы!
Моар с улыбкой лежала в номере и переписывалась с Петром Гуменником.
Эмма: Ты даже не представляешь — как я счастлива... Сегодня, мне кажется, я откатала реально идеально.
Эмма: Хотя, знаешь, наверняка на тренировках у меня найдут кучу ошибок. Но я для себя огромная молодец и наконец-то я собой горжусь!
Петя: Я очень рад за тебя! Твоя мечта начала исполнятся.
Петя: Хотя тут уже речь не про мечту и ее исполнение, а про цель и ее достижение.
Эмма: Точно! Цель! Увидимся на олимпиаде 😉
Петя: Ох надеюсь меня выберут...
В переписке повисла пауза, но после Петя отправил еще одно сообщение.
Петя: Слушай, возможно, это не мое дело... И сейчас в целом странно таком говорить...
Петя: Но что это за парень теперь крутится вокруг тебя? Ты о нем не рассказывала. После того, как вы «поссорились» с Ильей, я думал, что ты теперь одна.
Эмма: Это Сэм. С ним очень долгая история, сейчас запишу голосовое.
И Эмма голосом рассказала всю историю с Сэмом — как они познакомились, как он стал постепенно появляться в ее жизни после того, как они расстались с Ильей. И сейчас он намекает на романтические чувства, но Эмма не может ответить ему взаимностью.
Петя послушал полностью всё сообщение и не сразу ответил:
Петя: Он мне не нравится. Его поведение очень наглое и как будто, даже если у него были к тебе чувства, сейчас он крутится вокруг тебя не за этим.
Эмма: Ты правда так думаешь? Я, на самом деле, никогда не заостряла на Сэме свое внимание. Мне он казался максимально неинтересным человеком...
Петя: Не доверяй ему, пожалуйста. И не соглашайся на отношения.
Петя: Прости, мне пора вставать и собираться на утреннюю тренировку
Петя: Тебе спокойной ночи. Еще раз поздравляю с успешным прокатом и желаю удачи завтра на произвольной!
Эмма: Спасибо! Тебе тоже хорошей тренировки.
Эмма выключила телефон и легла спать. Но уснуть сразу не получилось. Она лежала на спине, глядя в потолок, и чувствовала, как усталость после дня постепенно накрывает тело.
Слова Пети не отпускали.
«Он мне не нравится.»
Сначала она почти автоматически хотела отмахнуться от этого. Петя просто её друг. Он далеко. Он не знает всей ситуации. Он не видел Сэма так, как видела его она. Не слышал, как он говорит. Не замечал мелочей.
Но чем дольше Эмма лежала, тем сильнее внутри появлялось неприятное ощущение.
Петя редко говорил что-то подобное так прямо.
Он мог шутить, мог подкалывать, мог не соглашаться — но вот так, серьёзно и без намёков, сказать «не доверяй»... Это было на него не похоже.
Эмма перевернулась на бок, подтянула одеяло ближе и уткнулась в подушку, закрывая глаза. В голове начали всплывать моменты.
Сэм в аэропорту. Этот поцелуй — резкий, неожиданный, совершенно неуместный. А потом фото этого момента во всех новостях.
Её растерянность. Его улыбка после пощёчины. Тогда это показалось просто... странным. Неприятным, да. Наглым. Но она списала это на характер. На то, что он «такой».
А потом она начала вспоминать его слова. То, как он говорил об Илье.
Он всегда был против Малинина.
Раньше Эмма не хотела об этом думать. Было проще принять всё, как есть. Поверить, что всё просто так сложилось. Что, когда ушел Илья, Сэм просто оказался рядом.
Но сейчас...
Сейчас картина начинала выглядеть иначе.
Она резко открыла глаза и посмотрела в темноту комнаты. А действительно ли «просто оказался»? Или он... появился тогда, когда это было выгодно?
Эмма тихо выдохнула, провела рукой по лицу, пытаясь успокоить мысли, но это не помогло. Она не хотела верить в плохое. Не хотела снова разбираться, сомневаться, копаться в людях. Ей и так хватало.
«Не доверяй ему.»
Эмма перевернулась на другой бок и закрыла глаза, пытаясь заставить себя уснуть.
Перед сном ее мысли были о том, что произошло с Ильёй на интервью. И о том, кто сейчас находится рядом с ней.
И зачем.
------
Утро следующего дня началось рано и как будто без перехода — Эмма проснулась с тем же ощущением внутри, с которым засыпала. Не тревога, а что-то более сложное, тихое и не дающее покоя.
На тренировке она старалась держаться привычного ритма. Лёд встречал её тем же холодом, лезвия — тем же знакомым звуком. Всё было на своих местах. Только она сама — немного нет.
Татьяна стояла у борта, внимательно наблюдая, иногда делая короткие замечания. Их работа шла спокойно, без лишних слов. И именно это сейчас было нужно — простота, понятность, контроль.
Но Эмма всё время ловила себя на том, что думает о времени. Она знала расписание короткой программы у мужчин.
Знала, когда начнётся последняя разминка.
Знала, когда ОН выйдет на лёд.
И как бы она ни пыталась сосредоточиться на вращении, на дорожке, на корпусе — мысли всё равно ускользали туда. В какой-то момент она подъехала к борту.
— Можно небольшой перерыв? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Пять минут. — кивнула Татьяна.
Эмма отъехала чуть в сторону, но со льда не ушла. Просто остановилась ближе к борту, достала телефон и, сделав глубокий вдох, включила трансляцию.
— Только не показывай мне, — тихо добавила Татьяна, даже не глядя в её сторону.
Эмма кивнула. Она знала и понимала, что для матери это было слишком тяжело — смотреть на прокат сына и сильно переживать.
Но сама Татьяна, несмотря на внешнюю сдержанность, краем глаза всё равно иногда смотрела на Эмму. На то, как та держит телефон, как меняется её выражение лица, как она реагирует.
И делала про себя выводы. Слишком очевидные.
Она давно замечала это и у сына. Когда где-то заходила речь об Эмме, Илья всегда начинал слушать внимательнее. Он часто следил за ее прокатами, но никогда не спрашивал, как у девушки проходили тренировки или как у нее дела. Он хотел забыть Эмму, но при этом, наверняка испытывал к ней чувства. Татьяна все это видела, но вмешиваться не собиралась.
Некоторые истории должны развиваться сами.
На экране началась разминка. Эмма почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
Когда Илья появился в кадре, она даже не заметила, как сжала телефон чуть сильнее.
Он выглядел спокойно, собранно. И это почему-то немного успокаивало.
Программа началась.
С первых секунд Эмма перестала чувствовать лёд у себя под ногами и даже собственное дыхание. Всё внимание сжалось до маленького экрана в её руках.
Первый прыжок — четверной сальхов.
Она чуть подпрыгнула на месте, почти неосознанно, как будто пыталась «допрыгнуть» его вместе с ним.
Чисто.
Она выдохнула, даже не заметив, что до этого задерживала дыхание.
Дальше — каскад. Четверной лутц — тройной тулуп. В момент захода у неё снова сжалось всё внутри, и на долю секунды мелькнула мысль: «Пожалуйста».
Приземление. Чёткое. Уверенное.
Эмма улыбнулась. Невольно. Без контроля. И только тогда поняла, насколько сильно она за него переживает.
Третий прыжок. Четверной аксель.
Здесь внутри стало по-настоящему тихо — без мыслей., без слов.
Только ожидание. Толчок. Полет.
И приземление — идеальное. Чистое настолько, что даже через экран это было очевидно.
Зал взорвался аплодисментами, и этот звук, даже через динамик телефона, будто прошёл сквозь неё. Эмма резко выдохнула и рассмеялась тихо, почти беззвучно, прикрывая рот рукой.
Дальше она уже смотрела спокойнее. Дорожки, вращения — всё на высшем уровне. Он выглядел сильнее, чем раньше. Увереннее. Чище.
Когда программа закончилась, Эмма ещё несколько секунд просто смотрела на экран, будто не сразу вернулась в реальность.
Она не сразу проверила оценки — это было не важно. Девушка и так знала, что он будет первый.
Она медленно опустила телефон и какое-то время просто стояла на месте, глядя перед собой. Внутри было спокойно.
— Эмма, — позвала Татьяна. — Заканчиваем перерыв. Пора готовиться.
Эмма кивнула, убирая телефон.
— Да.
Она оттолкнулась от борта и поехала к центру льда. Впереди был финальный прогон её произвольной программы, а через несколько часов и само выступление.