Глава 31
Илья с Романом вернулись в Роквилл поздно вечером, когда город уже начал постепенно затихать, а в окнах домов загорались редкие огни. Дорога после соревнований всегда выматывала, но в этот раз усталость ощущалась сильнее. И даже не было никакой радости от заслуженного первого места.
Остановившись в коридоре дома, Малинин на мгновение закрыл глаза. Рука сама потянулась к шее, и пальцы нащупали тонкую цепочку. Кулон, который он так и не успел вернуть. Илья сжал его в ладони чуть сильнее, но быстро отпустил, резко, почти раздражённо, как будто это прикосновение было ошибкой.
Он развернулся и направился в свою комнату, стараясь не зацикливаться на том, что уже нельзя было изменить.
Но когда Илья сел за стол и включил телефон, он снова нашел ту фотографию.
Фото Эммы и Сэма.
Тот самый момент.
Слишком близко. Слишком откровенно. Чужая рука на её талии.
Илья смотрел на экран дольше, чем следовало. Как будто пытался найти хоть какую-то зацепку, которая могла бы объяснить это иначе. Может быть, неудачный ракурс. Может быть, вырванный из контекста момент. Может быть, просто совпадение. Но чем дольше он смотрел, тем яснее становилось — нет.
Всё было предельно очевидно.
Внутри опять что-то резко сжалось, и это чувство было настолько неприятным. Это была не просто злость. И не обида. Это была ревность, от которой хотелось отвернуться, но не получалось.
Он медленно выдохнул, но легче не стало. Мысли начали накатывать одна за другой, слишком быстро, не давая ни одной задержаться дольше, чем на секунду. Она не сказала ему. Ни слова. После всего, что между ними было. После того разговора. После того взгляда. После того ощущения, что, возможно, ещё не всё потеряно.
Он сжал телефон сильнее, чем нужно, и на секунду закрыл глаза.
Глупо.
Это было глупо с самого начала.
Он сам всё разрушил. Сам выбрал. Сам сказал обо всем на интервью. Сам поставил точку там, где можно было поставить запятую.
Тогда почему сейчас это так задевает?
Илья тихо усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. Только усталость от самого себя и от того, что он не может просто взять и перестать чувствовать.
Он ещё раз посмотрел на фотографию, но на этот раз не стал задерживаться.
Зашел в галерею и удалил все фотографии с Эммой. Кроме самой первой — ее удалить не смог.
------
В это же время Сэм сидел в кабинете отца, лениво пролистывая тот самый пост, который уже успел разлететься по сети. Экран телефона отражался в его глазах, а цифры под фотографией продолжали расти — просмотры, комментарии, обсуждения. Всё шло именно так, как отец и рассчитывал.
Сэм усмехнулся, поворачивая экран к Нейтану.
— Видел? — произнёс парень, чуть наклонив голову. — Она почти моя.
Сэм снова перевёл взгляд на фотографию. На этот раз он задержался на лице Эммы чуть дольше, чем до этого. Улыбка на его губах стала мягче, но в ней всё равно оставалось что-то настойчивое.
— Осталось совсем немного, — продолжил он. — И она сама это примет. Просто нужно время.
Нейтан прищурился, оценивающе глядя на сына.
— Ты так в себе уверен? — спросил он спокойно.
Сэм пожал плечами, но взгляд от экрана не отвёл.
— Она сейчас в таком состоянии, — сказал он чуть тише, — когда ей нужно на кого-то опереться. И рядом... есть только я. И я не собираюсь её отпускать. Ни при каких условиях.
Нейтан медленно кивнул, будто принимая этот ответ.
— Если ты всё сделаешь аккуратно — у тебя получится, — сказал он. — Главное — не давить слишком резко.
Сэм усмехнулся. Он снова вернулся к фотографии, но теперь в его взгляде было уже не только внимание — там появилась заинтересованность другого рода.
— И приятный бонус... — добавил он спустя секунду. — Теперь я тоже становлюсь популярным и мне это нравится.
Нейтан тихо хмыкнул и сделал глоток кофе.
— Вот это мне уже нравится, — сказал он. — Значит, не зря стараемся. На этом можно держать интерес очень долго. Подогревать, отпускать, снова подогревать... Это история, которая будет работать. Мы будем популярны.
Однако Сэм пропустил слова отца про известность и прошептал себе:
— Главное, чтобы она была со мной.
------
После той истории в аэропорту Эмма старалась не вспоминать о Сэме вовсе.
Это было не сложно — скорее, она сама не хотела возвращаться к этим ощущениям. Раздражение, злость, неприятное чувство чужого прикосновения, которое она ещё долго будто физически ощущала на себе. Всё это было слишком навязчиво, чтобы просто игнорировать, но и слишком неприятно, чтобы анализировать.
Она просто вычеркнула его. По крайней мере, попыталась.
Прошло несколько дней. Потом неделя. Тренировки снова заняли всё её время, вытесняя лишние мысли. Утром — лёд, днём — восстановление, вечером — снова лёд. Усталость помогала. С ней было легче не думать.
Повезло, что родители Ильи ставили разное время для тренировок Эммы и для тренировок сына. Это помогало ни разу не пересечься с Малининым за эту неделю.
Телефон лежал на тумбочке, экран коротко загорелся и погас. Эмма вышла из душа, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем, и только спустя несколько минут, уже собираясь лечь, взяла телефон в руки.
Уведомление. Имя.
Сэм.
Эмма замерла на секунду.
Пальцы чуть сжались вокруг телефона. Первое желание — удалить, не открывая. Просто закрыть и сделать вид, что ничего не было. Но она всё-таки нажала.
Сообщение было коротким.
Сэм: Прости за тот день. Я правда перегнул.
Эмма нахмурилась. Она перечитала сообщение ещё раз, как будто пытаясь найти в нём подвох.
Телефон в руках стал казаться тяжелее. Она не ответила.
Просто заблокировала экран и отложила его в сторону, ложась на кровать и закрывая глаза. Но мысли уже начали медленно возвращаться к этому короткому тексту.
Он извинился. Но зачем?
На следующий день он не написал. И через день — тоже.
Эмма почти перестала об этом думать, решив, что это было разовое сообщение, попытка закрыть тему. Но ещё через пару дней, ближе к вечеру, телефон снова завибрировал. Она увидела имя сразу.
На этот раз она открыла сообщение быстрее.
Сэм: Как тренировки?
Эмма чуть нахмурилась. Он писал слишком... нормально. Как будто ничего не было, как будто они просто знакомые.
Она долго смотрела на экран, не зная, что делать. Игнорировать? Ответить? Закрыть?
Пальцы зависли над экраном. Она могла снова проигнорировать и, наверное, должна была. Но вместо этого коротко написала:
Эмма: Нормально.
Отправила. И сразу пожалела. Ответ пришёл почти сразу.
Сэм: Это хорошо.
Эмма положила телефон рядом и уставилась в потолок. Сэм ее раздражал, но по чуть-чуть негативные чувства пропадали. Ей уже было все равно на то, что делает этот парень. Каждый вечер ее мысли возвращались к другому человеку.
------
В следующие дни Сэм писал редко. Очень редко. А еще все его сообщения были предельно короткими, нейтральными.
«Как прошла тренировка?»
«Ты сегодня была на льду дольше обычного?»
«Не перегружай себя.»
Эмма сначала отвечала сдержанно, односложно. Иногда вообще не отвечала.
Но постепенно их переписки стали... привычными.
Сэм не лез. Не напоминал о том дне, не возвращался к теме поцелуя. Это дарило хоть немного спокойствия.