Не деньгами.

Вика упирается взглядом в окно своей комнаты, лежит и думает обо всём подряд. Хотя нет.

Думает она исключительно о Адель.

Их вчерашний разговор не давал здраво мыслить, не позволял кислороду свободно гулять в голове. Её слова засели внутри тяжёлым камнем, таким, что он резал её органы изнутри своими острыми краями.

Что ещё больше раздражало Вику, так это поведение наглой одногруппницы. Вчера она орала на весь двор, заставляя многих любопытных студентов шептаться о них в универских коридорах, а сегодня - ничего. Она даже не посмотрела ни разу!

Ни одного ёбанного взгляда.

Вика сжимает челюсть, переворачиваясь на бок. Пальцы впиваются в ткань простыни так, что та собирается складками.

Бесила эта черта характера Шайбаковой. Горячо-холодно. Ведь ещё вчера она прижимала её к бетонной стене, не давая уйти. А сегодня уже во всю флиртует с их одногруппницой - Лерой.

Вика раздражённо матерится себе под нос, проводит холодной ладонью по лицу и пытается заставить себя не думать об этом.

О том, что Адель, на самом деле, совершенно ей не подходит. Ни внешне, ни характером. О том, что с Адель она никогда не сможет построить своё "долго и счастливо". Что для такой как Адель, Вика - не больше чем на недельку.

Думает, что если бы для неё она что-то значила помимо желания, она бы не стала сидеть с Лерой сегодня на паре так близко, плечом к плечу. Не стала бы смеяться с её шуток, не стала бы терпеть её касаний. Не стала бы смотреть так, будто её жизнь зациклена только на Лере.

И это понимает даже Саша, которая смотрит на всю эту картину и головой из стороны в сторону вертит, переводит глаза на Вику и поджимает губы, ели заметно улыбаясь.

Николаева лишь отворачивается в другую сторону. Будет она ещё по этому поводу переживать.

Нет, конечно.

Звонок на мобильный раздаётся громкой трелью где-то возле уха, Вика нехотя вздыхает и поднимает трубку, даже не глядя на имя звонившего. Она подносит телефон к уху, слыша громкое:

— Пойдём на "Горничную" с группой?

— В смысле пойдём?, — усмехается, — Я нет, ты - да.

— Если ты не идёшь, я тоже не пойду, — Маша закатывает глаза, — Разве не очевидно?

Вика тихо фыркает, отводя взгляд к окну.

— Не строй из себя любящую подругу.

Иди, если хочешь.

— Не хочу, — коротко.

Романова замолкает, а Вика знает, что та хочет. Ведь она болтает об этом фильме с начала месяца, как только он появился в их кинотеатре. Их группа назначила эту встречу ещё неделю назад, а Маша ей все уши прожужжала.

— Там, между прочим, будут все, — как бы между делом добавляет она, — Включая твою любимую одногруппницу.

Николаева недовольно вздыхает, переворачивается на спину и смотрит в светлый потолок своей комнаты.

— Мне всё равно.

— Ага, — согласно кивает, — Тогда тем более пошли. Будем смотреть на то, как она делает вид, что тебя не существует.

Вика медленно выдыхает, проводя пальцами по виску. Всё равно больше дел не было, а так она хотя бы дома тухнуть не будет.

— Во сколько?

— В семь. Я знала, что ты не откажешь, — радостный восклик, — Ты же моя любимка-а-а-а!

Вика улыбается её словам, а потом закатывает глаза. Вертит осуждающе головой и сухо бросает:

— Я просто не хочу слушать как ты будешь ныть до конца моей жизни.

— И я тебя люблю!

.......

Фильм идёт уже час, но Вика в него даже не вникает. Смотрит отдалённо, отвлекается на телефон и ещё на парочку, что сидят на ряд впереди неё.

Они сидят слишком уж близко. Настолько, что ещё миллиметр и тут прям потрахаются.

Она раздражённо выдыхает, опуская взгляд в телефон. Экран гаснет почти сразу — она даже не разблокировала его.

Адель снова что-то тихо шепчет Лере на ухо, а так хохочет, прикрыв ладонью лицо. Она откидывается на спинку кресла, лениво закидывая руку на спинку сиденья Леры. Почти касаясь её плеча.

Почти.

Вика чувствует раздражение где-то на подкорке своей кожи. Она пытается смотреть куда угодно. На большой экран, на парочек, которые целуются, на головы своих одногруппников. Но взгляд всё равно предательски бежит к ним.

— Хочешь уйти?, — Маша осторожно локтём её руки касается.

— Нет, — резко, твёрдо.

— Можно я уйду с вами?, — голос Саши привлекает внимание их обеих.

Николаева на неё поворачивается, немного удивлённо смотря. Саша наклоняется через спинку кресла сзади, опираясь локтями, и смотрит на них по очереди.

— Никто никуда не уходит.

— Я себе скоро глаза вырву.

— Филина, это твоя подруга!, — Маша шепчет злобно.

— Ромашка, друзей осуждать тоже можно.

— Хватит придумывать тупые прозвища, — закатывает глаза, — Я же тебя Филином не называю!

— Где Филин, а где Ромашка?, — будто говоря очевидные вещи, возмущается девушка.

— Вам кляп на дни рождения не подарить?, — останавливает словесную перепалку Вика, — Хватит.

Саша тут же поджимает губы, делая вид, что застёгивает воображаемый замок у себя на рту.

— Но ещё один вопрос, — тише, — Можно я с вами завтра сяду? Я ещё один день с ними не вывезу. Или ты, Вика, не приходи завтра.

— Это ещё почему?

— Когда тебя нет, она так себя не ведёт.

Вика на секунду замирает. Медленно поворачивает голову к Саше.

— Это как "так"? — тихо, но уже с опасной ноткой.

Саша пожимает плечами, будто говорит о чём-то максимально очевидном.

— Ну… — тянет она, кивая вперёд, — Как сейчас.

Маша недовольно пихает её локтем.

— Филина, заткнись.

— Да я ничего такого не сказала, — шепчет в ответ, но уже без прежнего задора, — Просто факт.

— Бред не неси, — Маша серьёзно смотрит.

— Не злись, ромашка, — руку на чужом подбородке располагая, — Тебе не идёт.

Романова закатывает глаза, пихает ладонь одногруппницы подальше от себя и разворачивается вперёд.

Вика невольно задумывается и снова переводит глаза на сиденья перед собой. Адель в этот момент что-то лениво говорит Лере, даже не глядя на неё, и та всё равно улыбается.

— Блять, — тихо шепчет про себя, рукой голову подпирает и взгляд устремляет на экран.

Адель сидит расслабленно. Даже слишком. Не ловит взгляд Леры, не цепляется за него — наоборот, будто позволяет той самой тянуться ближе.

И та тянется.

Будто невзначай, сначала голову на её плече располагает, смотрит так, будто они сидят в этом зале только вдвоём.

Вика ощущает неприятное чувство. Она его на языке вертит, подавляет, пытается проглотить целиком, чтобы не появлялось больше. Она дышит часто, наблюдает внимательно.

Видит как Лера медленно приближается к ней, пытается поцеловать. Адель на долю секунды будто взвешивает все за и против, ощущает всем нутром взгляд пылающих зелёных глаз, поэтому отступать не собирается. Наоборот, движется ближе.

Николаева уже готова встать и уйти, только бы не видеть отвратительную картину перед собой. Когда между ними почти не остаётся расстояния, Вика со всей силы ногой пинает сиденье Адель. Сама же своего действия пугается, как будто её конечность сама это сделала.

Лера отдёргивается первой, резко, будто её облили холодной водой. Нахмурившись, она оборачивается назад, не сразу понимая, что произошло. Адель же будто и не удивляется, разворачивается медленно, незаинтересованно.

Маша и Саша переглядываются, не до конца понимая всего происходящего.

— Что-то случилось?, — Лера приподнимает ярко накрашенную бровь.

— Нога дёрнулась, — улыбается натянуто, — Простите.

— Будь осторожнее, — Усачёва усмехается показательно, отворачиваясь к экрану.

А вот Шайбакова - нет. Она продолжает смотреть на Вику, не отрываясь. Оглядывает внимательным взором каждую частичку лица. Староста чувствует как напряжение бежит по спине, очерчивает её рёбра. Смотрит в ответ, не отрываясь.

— Что?, — немного грубо, — Я же сказала, что случайно.

Адель немного наклоняет голову набок, будто разглядывая под другим углом.

— Остынь, староста.

И отворачивается.

Вика чувствует, как напряжение скапливается в спине, словно кто-то туго натянул канаты. Каждый мускул готов взорваться.

— Как будто я напряжена, блять.

Адель не оборачивается. Она просто слегка приподнимает бровь, едва заметно улыбается уголком губ, словно это было предсказуемо.

Больше она с Лерой ближе быть не пытается, почти не разговаривает с ней, только сухо отвечает на вопросы. Руки не распускает, не улыбается так широко.

Вика немного расслабляется, откидывается на сиденье и просто смотрит в экран, стараясь хотя бы немного вникнуть в суть фильма. Но пока получается просто смотреть на картинку.

Экран её телефона загорается и она переводит на него взгляд. Упрямо закатывает глаза, читая текст.

Адель Шайбакова. П-3

Не злись, староста.

Она не заводит меня так, как ты.

21:03

......

Романова скучающе постукивает пальцами по парте, разглядывая студентов, что один за другим исчезали в двери университета. Вот только среди них она Вику не видела. Впервые за три года их дружбы она опаздывает. Это на неё не похоже.

Хотя после вчерашненего может она решила вообще не приходить. Хотя она бы предупредила.

— И где она бродит?, — тихо себе под нос.

— Кто? — раздаётся сзади.

Маша закатывает глаза ещё до того, как оборачивается.

— Ты.

Саша усмехается, обходит её и падает на соседний стул, закидывая ногу на ногу.

— Приятно слышать.

— Не обольщайся, — сухо.

Саша тянется, зевает, прикрывая рот ладонью, и лениво осматривает почти пустую аудиторию.

— Опаздывает?

— Впервые за три года.

— Адель тоже нет, — пожимает плечами, — Может решили вместе куда-нибудь пойти, а нас не позвали?

Маша не отвечает, смотрит долго и проницательно. С Сашей их никогда не связывало больше, чем рабочие отношения. Это всегда были короткие диалоги, обыкновенные взгляды, но всегда колкие фразы. Ещё на первом курсе Маша обзавелась прозвищем "ромашка", а сама Саша от прозвищ в свою сторону категорически отказывалась.

— Что? — уголком губ.

— Ты иногда говоришь такую хуйню, — ровно.

— Иногда? — притворно удивляется, — Я стараюсь держать планку.

Маша едва заметно качает головой и отворачивается, снова уставившись на дверь.

— Помолчи минуту.

Филина скучающе оглядывает аудиторию, но всё-таки замолкает. Ей самой до чёртиков интересно где же пропадают её одногруппницы. Вчера после кино они с Адель пересеклись на парковке, но обошлись лишь прощаниями.

Поглядывая на профиль одногруппницы, невольно засматривается. Спокойное лицо, приятные черты лица, почти детские. Пухлые губы, широко раскрытые карие глаза, аккуратно обрамлённые тёмными ресницами.

— Хватит пялиться, — едва слышно.

— Ты переживаешь за неё?, — задаёт вопрос совершенно серьёзно, игнорируя предыдущие слова девушки.

— А как не переживать?, — Маша разворачивается к ней корпусом, — Я знаю, что она пытается сделать вид, что всё окей. Но у неё пока плохо получается.

Саша кивает согласно, синюю ручку вертит между пальцами и сама в свои мысли погружается.

— Саш, если я кое-что скажу, — приближаясь к одногруппнице, цепляется пальцами за мягкую ткань рукава её толстовки, — Ты ответишь мне честно?

Ручка в чужих руках вертится быстрее, Филина думает несколько секунд, смотрит прямо в карие напротив, поджимает губы и кивает ели заметно.

— Отвечу.

Маша молчит несколько секунд, будто вертит фразу на языке, пытается почувствовать её вкус. Глаза бегают по лицу напротив и она облизывает пересохшие губы.

— Адель играет с ней?

Саша выдыхает через нос, отводит взгляд на секунду, будто собираясь с мыслями, а потом снова возвращает его обратно.

— Да.

Маша сжимает пальцы на её рукаве чуть сильнее.

— Так нахуя она...

— Послушай, — перебивает, — Адель не умеет по другому. Она никогда никого искренне не любила. Она просто берёт, если ей что-то нравится. А Вика сопротивляется и, наверное, её это привлекает.

Маша медленно отпускает ткань её толстовки. Ощущая как неприятно послевкусие её слов застревает где-то внутри тяжёлым грузом.

— Блять.

Саша снова крутит ручку в пальцах. Смотрит перед собой на доску, сглатывает гулко. На самом деле, она сама не всегда понимала намерения Адель. Она просто всегда делала то, что хочет. Без исключений.

— Она успокоится если они переспят, — шепчет если слышимое, — Вот увидишь.

Маша опускает взгляд, тяжело выдыхает, словно пытаясь выдуть весь этот жар и напряжение из груди.

— Я знаю, — тихо, — Просто Вика потом не успокоится.

Саша на секунду замолкает, переворачивает ручку между пальцами и смотрит прямо на Машу.

— Вике она нравится?

— Ещё с первого курса, — на выдохе.

— Пиздец, — усмехается.

Маша тяжело выдыхает, и на секунду тишина висит между ними.

— Хотела бы я как то ей помочь.

— А что ты сделаешь?, — спрашивает, глами находя её зеницы, — Это их дело.

— И то правда, — Романова пожимает плечами, рукой голову подпирая.

Саша ели заметно улыбается её забовному выражению лица и щёлкает её по носу.

— Не грусти, ромашка. Всё будет хорошо.

— Ещё раз меня так назовёшь, я тебе челюсть сломаю.

.....

Вика сломя голову бежит по тратуару, впервые ужасаясь тому, что опоздала на долбанную лекцию. Она прерывисто дышит, крепче в руках сумку сжимая, дабы та не слетела. Минует грязные глубокие лужи и уже видит впереди здание университета.

Кроссовки с глухим шлепком проходят по краям луж — пару раз всё-таки неудачно, брызги летят на штанины.

— Да ёб твою мать!

Вика резко тянет на себя дверь, влетает внутрь, почти сбивая кого-то на входе.

— Осторожнее, — раздражённый голос вслед.

— Извини, — бросает на автомате, даже не оборачиваясь.

Понимает, что подниматься на третий этаж по огромной лестнице займёт минут четыре с половиной, поэтому ускоренно бежит в сторону лифта. Успевает как раз к тому моменту, как они почти закрываются.

Вика почти влетает внутрь лифта, толкая кнопку «3» пальцем, который дрожит от спешки. Двери с глухим металлическим стуком сомкнулись за ней.

Она тяжело выдыхает, поднимает голову и видит её. Вика чувствует, как напряжение мгновенно стягивает спину.

Адель стоит у стены, руки небрежно засунуты в карманы. Волосы лёгкими кудрями завиваются, обрамляя бледное лицо. Разные глаза, что оглядывают её внимательно, с интересом.

Вика тяжело вздыхает, понимает, что бежать некуда. Делает вид, что не замечает её, проходит к стене лифта противоположной стороны и скрещивает руки на груди.

Лифт медленно поднимается, и каждая секунда тянется слишком долго. Вика ощущает, как внутреннее напряжение стягивает грудь, как будто кто-то туго перевязал её ребра невидимой лентой.

Она старается смотреть в сторону, пытаясь сосредоточиться на кнопках лифта, на отражении в зеркальной стене, но взгляд Адель всё время на ней.

Они обо молчат и Вика смотрит на циферблат этажей над дверью лифта. Тишина съедает, оседает тяжёлым камнем между ними.

— Опаздываешь, староста, — наконец, лениво.

Второй этаж

— Не твоё дело, — спокойно, как будто отвечает на самый безобидный вопрос.

Половина второго этажа.

Адель усмехается её словам, языком задевает колечко пирсинга на губе и хочет ответить в максимально язвительной форме, как вдруг лифт с грохотом останавливается.

Кабину резко дёргает. Свет на секунду мигает, будто вот-вот погаснет, и лифт замирает между этажами с глухим металлическим скрежетом.

— Да блять, — Вика устало матерится, упираясь ладонью в стену.

Адель оглядывается, она по прежнему остаётся спокойной, будто сама и спланировала остановку лифта. Медленно подходит и нажимает на кнопку вызова помощи. Тот шипит, издаёт помехи и с потухшей надеждой отключается.

— Не работает, — констатирует факт, оборачиваясь на Николаеву.

Вика коротко выдыхает через нос, отталкивается от стены и скрещивает руки на груди.

— Я уже поняла, — сухо, — И сколько нам тут торчать?

— Понятия не имею, — достаёт свой мобильный, — Сеть не ловит.

Николаева лопатками облокачивается на стену, поворачивается к зеркалу и оглядывает свой внешний вид. Из-за спешки не успела даже нормально себя в порядок привести. Волосы слегка растрёпаны, ели заметные круги под глазами и обветренные губы. Надеть пришлось первое, что попалось под руку. А попалась ей блузка, которую она купила в честь поступления в универ, но так ни разу и не надела.

Она был слегка просвечивающей, с кружевами на воротнике. Замечает, что под блузкой видно нижнее белье и прикрывает глаза, благодаря своё везение, что оно хотя бы белое.

Она тихо выдыхает, проводя ладонью по лицу, и уже собирается отвернуться от зеркала, как ловит в отражении чужой взгляд. Такой, от которого коленки дрожать начинают.

— Чего пялишься?, — раздражённо.

— Красивая блузка, — стоит чуть позади, опираясь плечом о стену.

Вика поворачивается лицом к ней, складывает руки на груди и смотрит неотрывно.

— Спасибо, — отвечает почти холодно.

Шайбакова делает пару шагов ближе, разглядывает так горячо и пылко, что Вика буквально ощущает её взгляд на себе физически.

— Давно у тебя ноги стали просто так дёргаться?, — наклоняет голову набок.

— С недавних, — Вика на удивление не отступает, — А что?

Адель едва заметно усмехается, взгляд не отпускает ни на секунду.

— Просто твоя нога пнула в самый интересный момент.

— Я же извинилась!, — удивлённо, негодуя.

— Ты испортила, возможно, лучший поцелуй в моей жизни, — отвечает совершенно серьёзно, делая ещё шаг вперёд.

Вика на секунду замирает, будто не сразу понимает, что именно услышала.

— Да неужели?, — замечает в глазах напротив смешинку и злится пуще прежнего, — Не переживай, сейчас лифт заработает и ты наверстаешь упущенное.

Адель кивает на её слова, глаза снова предательски соскальзывают вниз. Блузка Вики ей и вправду нравится, находящееся под ним бельё - тоже.

— В глаза мне смотри, — Николаева говорит холодно, почти сухо, хотя внутри буквально вихрь из разных эмоций. Начиная раздражением и заканчивая слабой нервозностью.

Адель послушно взор поднимает, фиксирует их на чужих зелёных зеницах. Рассматривает, будто хочет в них что-то рассмотреть, узнать. Она тяжело дышит, буквально через раз.

Пытается огонь внутри себя подавить, тот самый, который при одной мысли о старосте начинает разгораться. Сердце колотиться в груди, отдаёт глухим ударом где-то в ушах. Адель совсем не умеет и не знает как себя контролировать, когда рядом Вика оказывается.

Она знает, что может протянуть руки и просто взять. Что Вика сначала отнекивается будет, но потом всё же согласится. Адель видит этот факт в её глазах. Таких зелёных и глубоких.

Но Шайбакова не хочет просто "протянуть руки и взять". Она хочет прочувствовать Вику, взглянуть на неё по-новому. Ощутить её сполна, насладиться ею.

Вика замечает, как дыхание Адель учащается, как грудь чуть приподнимается с каждым вдохом, и это заставляет её сердце тоже биться быстрее.

— Отойди, — совсем тихо, — Ты слишком близко.

Николаева видит в её глазах это возбуждение, чувсвует его своим нутром. Ощущает каждой частичкой тела. Адель наоборот подходит ещё ближе, придавливает старосту в стену лифта и смотрит исключительно в глаза. Рука медленно тянется к её плечу, пальцами поддевает лямку сумки и на пол роняет.

— Ты очень подлая, ты знаешь?, — на выдохе выдаёт Вика, — Ещё вчера ты чуть на моих глазах эту не поцеловала. А сейчас уже ко мне лезишь.

Адель медленно наклоняет голову, почти касаясь губами линии её уха, и её голос звучит мягко, но каждый звук давит на нервы:

— Я лезу, потому что ты не позволила мне вчера поцеловать, — а потом делает акцент на слове, — Эту.

— Говоришь так, будто я тебя к дереву привязала и не пускала к ней, — смотря прямо в глаза, — Могла бы ещё раз попытаться.

— Чтобы ты опять пнула сидение?, — с усмешкой.

— Я же сказала, что случайно!

— За случайно бьют отчаянно, — пальцами касается рукава полупрозрачной блузки, — Не очень подходящий образ для прилежной ученицы.

Вика ощущает, как пальцы Адель скользят по ткани, будто намеренно оставляя лёгкий след тепла на коже. Сердце сжимается, дыхание становится прерывистым. Она пытается сохранить холодок в голосе, но это почти невозможно.

— Хватит трогать.

— Тебе жалко что-ли?, — говорит немного тише, — Может, я всю жизнь мечтала тебя потрогать.

Вика раздражённо закатывает глаза, ощущает как по горлу скользит странное чувство.

— Леру свою трогай, — дастаёт телефон из кармана, надеясь увидеть, что ловит хотя бы сеть.

Адель снова улыбается, едва заметно, почти предвкушая ответ.

— Ещё говорит случайно пнула, — шёпотом.

— Я сказала, что случайно!, — повторяет во второй раз.

— Да, староста, конечно.

Вика оскарблённо

вздыхает, пытается доказать свою точку зрения в очередной раз и было открывает рот, как новый скачок в лифте заставляет их обоих замолкнуть.

Лифт заработал.