Глава 26
Аттела
Год и три месяца. В масштабах вселенной — ничтожный миг. В масштабах нашей жизни — целая вечность, за которую изменилось абсолютно всё. Июнь плавил город, превращая мегаполис в раскаленную бетонную печь, но здесь, в нашем новом доме за городом, воздух был свежим, пропитанным ароматом хвои и цветущих кустарников. Дом был... ну, объективно говоря, он был слишком шикарным. Огромная вилла в стиле хай-тек из темного дерева, бетона и панорамного стекла, спрятанная от посторонних глаз за высоченным забором и сложнейшей системой безопасности (Конрад лично переписывал коды трижды, пока не остался доволен). Мы договаривались, что однажды, когда у нас появятся дети, мы купим что-то более уютное — деревянный дом у озера, с лодкой и собакой. Но пока нас было только двое, и этот архитектурный шедевр идеально подходил нашему стилю жизни.
Бизнес летел вверх с такой скоростью, что графики прибыли напоминали траекторию взлетающей ракеты. Леон и Конрад легализовали большую часть активов, выведя синдикат на совершенно новый, элитный уровень. Я же закрыла свой гештальт — досрочно и с отличием закончила университет, получив диплом по управлению бизнесом. Теперь я была не просто «сестрой Босса» или «женщиной начальника службы безопасности». Я была полноправным стратегом, и Конрад всё чаще брал мои схемы в разработку. Наша жизнь казалась пугающе идеальной.
Но самым главным событием этого года стала не покупка дома и не мой диплом.
Всё изменилось полтора месяца назад, в конце апреля, когда Катрина подарила Леону сына. Я никогда не забуду тот день. Точнее, ту бесконечную, сумасшедшую ночь. Схватки начались внезапно, во время нашего совместного ужина. Леон, человек, который мог не моргнув глазом смотреть в дуло пистолета, в тот момент превратился в абсолютно невменяемого паникера. Он чуть не разнес половину больницы, требуя лучших врачей, орал на медсестер и был бледен как смерть. Мы с Конрадом сидели в коридоре VIP-отделения. Конрад держал периметр, раздав приказы охране, а я просто смотрела на закрытые двери родильного зала, слушая крики Катрины, от которых кровь стыла в жилах.
Это было страшно. Это было грязно, больно и пугающе реально. Когда спустя двенадцать часов измотанный врач вышел и сообщил, что родился здоровый мальчик, Леон просто осел на пол прямо в коридоре, закрыв лицо руками. Вечером того же дня, когда мы вернулись домой, Конрад налил себе двойной виски и долго смотрел в окно на ночной лес.
— Я никогда не попрошу тебя через это пройти, — вдруг глухо сказал он, даже не оборачиваясь.
Я замерла в дверях спальни, стягивая туфли.
— О чем ты?
Он повернулся. В его темных глазах плескалась неподдельная тревога — эмоция, которую Конрад Ферро практически никогда не испытывал.
— О том, что было сегодня в больнице. Я видел твое лицо, Аттела. Я слышал, как она кричала. Я... — он сжал стакан так, что побелели костяшки. — Я могу защитить тебя от пули, от ножа, от любого ублюдка в этом городе. Но от этой боли я тебя не спасу. И если ты не захочешь детей после того, что увидела... я пойму. Я никогда не буду на тебя давить. Мы можем жить только друг для друга. Мне достаточно тебя.
Мое сердце сжалось от такой щемящей нежности, что стало трудно дышать. Я подошла к нему, мягко забрала стакан из его напряженных пальцев и поставила на подоконник.
— Конрад, — я обхватила его жесткое лицо ладонями, заставляя смотреть мне прямо в глаза. — Ты идиот. Мой любимый, невероятно заботливый, но абсолютно непробиваемый идиот. Да, это было страшно. Но ты видел глаза Леона, когда он взял сына на руки? Ты видел Катрину? Она светилась так, словно сама создала целую галактику.
Он молчал, внимательно ловя каждое мое слово.
— Я хочу этого, — твердо произнесла я, поглаживая его щетинистые скулы. — Не прямо сейчас, не завтра. Но однажды — да. Я хочу пройти через это. И я хочу пройти через это именно с тобой. Я хочу увидеть, как ты будешь держать на руках нашего ребенка. И если для этого нужно будет потерпеть боль — поверь, я справлюсь. Я же Дрейвен. Мы не ломаемся.
Конрад тогда шумно выдохнул, прижал меня к себе с такой силой, словно боялся, что я исчезну, и зарылся лицом в мои волосы.
«Я не заслужил тебя, дьяволица», — прошептал он тогда.
А спустя две недели, когда Катрина с малышом уже были дома, произошла сцена, которая окончательно разрушила образ моего сурового киллера. Я приехала к ним в гости. Катрина, измотанная бессонными ночами, спала в соседней комнате, а Леон был на срочном совещании. Я осталась нянчиться с маленьким малышом. Он лежал в своей кроватке, малюсенький, пахнущий молоком и детской присыпкой, и хмурил светлые бровки — точь-в-точь как Леон, когда ему приносили плохие отчеты.
Я взяла его на руки, осторожно покачивая.
— Ну что, маленький Босс? — шептала я, пока крошечные пальчики цеплялись за мою золотую цепочку. — Твой папа сейчас строит половину города, а ты тут строишь мне глазки? Ты же знаешь, что твоя тетя Аттела научит тебя всем плохим вещам, да? Мы будем гонять на спорткарах и доводить твоего дядю Конрада до истерики.
— У дяди Конрада уже дергается глаз от одной мысли об этом дуэте, — раздался тихий, бархатный голос от дверей.
Я повернула голову. Конрад стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. На нем была классическая черная водолазка и темные брюки, кобура привычно скрывалась под пиджаком, который он перекинул через руку. Он должен был выглядеть угрожающе в этой нежной, пастельной детской комнате, но вместо этого...
Вместо этого он смотрел на меня.
В его взгляде было столько неприкрытого обожания, столько тепла, что я почувствовала, как заливаюсь краской. Он смотрел на то, как я держу этого крошечного человека, и в его глазах читалась целая вселенная.
— Он не спит? — Конрад бесшумно подошел ближе, откладывая пиджак на кресло.
— Только проснулся и планирует захват мира, — я с улыбкой повернулась к нему. — Хочешь подержать?
Конрад отшатнулся так, словно я предложила ему взять в руки активированную гранату.
— Нет. Аттела, ты с ума сошла? Мои руки... они не для этого. Я его сломаю. Он размером с мою ладонь.
— Маньяк, не беси меня, — я подошла к нему вплотную и буквально впихнула сверток с ребенком в его огромные руки. — Левую руку под спинку и голову, правой держи снизу. Вот так.
Конрад замер, боясь даже вздохнуть. Его широкие плечи напряглись, а лицо приняло такое сосредоточенное выражение, будто он обезвреживал бомбу с таймером в три секунды. Маленький племяшка моргнул, посмотрел на суровое лицо Конрада и... вдруг растянул крошечные губы в беззубой улыбке, издав смешной булькающий звук.
И Конрад растаял.
Клянусь, я видела, как треснула и осыпалась броня, которую он выстраивал годами. Морщинки у его глаз разгладились, губы дрогнули в неуверенной, но такой светлой улыбке. Он осторожно, кончиком указательного пальца, погладил малыша по щеке.
— Привет, пацан, — прошептал Конрад так тихо, чтобы не напугать ребенка. — Расти быстрее. Я научу тебя стрелять без промаха. Твоей маме это не понравится, но мы ей не скажем.
Я стояла рядом, прижавшись плечом к его руке, и смотрела на них. Мой опасный, смертоносный мужчина и этот беззащитный комочек жизни. В тот момент я поняла, что когда у нас появится свой ребенок, Конрад будет самым сумасшедшим, самым любящим и самым защищающим отцом на планете. И от этой мысли у меня приятно тянуло внизу живота.
— Алло, прием? Земля вызывает Аттелу!
Я моргнула, выныривая из воспоминаний. На экране ноутбука, в окне видеосвязи, Катрина махала рукой, пока на фоне Леон пытался собрать радиоуправляемую машинку, чертыхаясь по-итальянски.
— Прости, Кэт, задумалась, — я улыбнулась, закрывая вкладку с квартальным отчетом. За окном уже собирались сумерки.
— Опять о своем маньяке мечтаешь? — рассмеялась Катрина. — Кстати, он когда вернется? Леон сказал, что они закончили переговоры еще час назад.
Я бросила взгляд на настенные часы. Половина восьмого.
— Скоро должен быть. Ладно, милая, мне пора готовиться к встрече мужа. Целуй Эрика!
Я захлопнула ноутбук и потянулась, чувствуя, как по телу разливается предвкушение. Сегодня был особенный вечер. Последние две недели Конрад пропадал на объектах — синдикат поглощал крупную логистическую компанию, и Ферро лично проверял каждого нового сотрудника на предмет «засланных казачков». Он возвращался за полночь, падал на кровать, целовал меня в макушку и отключался. Я видела, как он устал, как напряжены его мышцы, как темнеют тени под глазами. Пришло время напомнить ему, ради чего он возвращается домой. И снять это напряжение. Моим фирменным способом.
Я подошла к гардеробной и открыла секцию с нижним бельем. Обычно я предпочитала черный цвет — классика, драма, агрессивная сексуальность. Конрад любил черный. Но сегодня мне хотелось контрастов. Я достала из дальней коробки то, что купила на днях в закрытом бутике. Ослепительно белое кружевное боди.Тончайшее плетение, которое больше открывало, чем скрывало. Глубокий вырез, подчеркивающий грудь, жесткие косточки корсета, которые делали талию нереально узкой, и пояс с тонкими шелковыми подвязками. К этому великолепию шли белоснежные чулки и туфли на шпильке высотой в двенадцать сантиметров.
Я приняла душ с маслом нероли и ванили — Конрад сходил с ума от этого запаха. Нанесла легкий макияж, оставив акцент на глаза, распустила свои темные волосы, позволив им тяжелыми волнами упасть на плечи. Контраст бледной кожи, темных волос и белоснежного кружева в зеркале выглядел как эстетика грехопадения. Невинно-чистый цвет и абсолютно порочная форма.
Довершающим штрихом стал реквизит. Я достала из ящика стола толстый, гладкий шелковый шнур глубокого изумрудного цвета.
Я услышала щелчок входной двери ровно в восемь. Спустившись на первый этаж, я замерла в тени коридора.
Конрад вошел в дом. Он снял пиджак, бросив его на кресло, ослабил узел своего темного галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Его лицо было уставшим, жестким, покрытым вечерней щетиной. Он отложил телефон и потер переносицу, закрыв глаза.
— Тяжелый день, мистер Ферро? — мой голос разрезал тишину, как шелковая нить.
Он резко открыл глаза и обернулся. Его взгляд пригвоздил меня к месту. Я медленно вышла из тени под свет хрустальной люстры.
Я видела, как меняется его лицо. Как исчезает усталость, уступая место первобытному, голодному инстинкту. Его зрачки расширились, поглотив радужку, сделав глаза почти черными. Он скользнул взглядом от моих шпилек по белоснежным чулкам, задержался на линии подвязок, поднялся к груди, обтянутой кружевом, и наконец встретился с моим взглядом.
Он тяжело, шумно сглотнул.
— Ангел во плоти, — хрипло произнес он, делая шаг ко мне. — Ты решила добить меня сегодня, Аттела? Я не спал двое суток, а ты стоишь здесь в белом и выглядишь так, будто собираешься забрать мою душу.
— Я собираюсь забрать гораздо больше, — я усмехнулась, подходя к нему вплотную. От него пахло дорогим кофе, порохом и его естественным, мускусным запахом.
Я подняла руки и взялась за концы его наполовину развязанного галстука. Мои ногти слегка царапнули его шею через ткань рубашки. Конрад судорожно выдохнул, его руки инстинктивно легли на мою талию, но я резко отстранилась, потянув его за галстук за собой.
— Иди за мной. И ни слова.
Он послушно пошел следом, его глаза горели темным огнем. Я привела его в нашу спальню, где горел только приглушенный теплый свет бра. Посреди комнаты стояло тяжелое дубовое кресло с высокой спинкой.
— Садись, — приказала я, отпуская его галстук.
Конрад изогнул бровь. В его взгляде промелькнула искра опасности и азарта.
— Дьяволица, ты играешь в очень опасную игру. Я сегодня не в том настроении, чтобы быть покорным.
— Садись, малыш, — я шагнула ближе и с силой толкнула его в грудь.
Он поддался, опустившись в кресло. Я мгновенно оказалась у него на коленях, расставив ноги по обе стороны от его бедер. Мои шпильки уперлись в ковер. Конрад тут же попытался обнять меня, прижать к себе, но я перехватила его руки и рывком закинула их за спинку кресла.
— Что ты... — начал он, но я не дала ему договорить.
Я вытащила из-за спины изумрудный шелковый шнур и ловко, в несколько движений, обмотала его запястья, связывая их за спинкой кресла. Конрад напрягся. Мышцы на его руках вздулись, проверяя путы на прочность. Шнур был мягким, но затянула я его профессионально.
— Ты думаешь, кусок шелка меня удержит? — он усмехнулся, хотя его дыхание уже сбилось, а глаза жадно пожирали мое тело.
— Тебя удержит не шелк, Конрад. Тебя удержит то, что ты сам этого хочешь, — я наклонилась к его уху, задевая губами мочку. — Ты устал всё контролировать. Устал быть боссом безопасности. Сегодня... ты в моей власти.
Я провела ладонями по его груди, расстегивая рубашку пуговица за пуговицей. Его грудная клетка вздымалась всё быстрее. Я раздвинула ткань, обнажая горячую, покрытую легкой испариной кожу и рельефные мышцы. Мои пальцы скользнули по шраму на его левом боку, и Конрад тихо зарычал, откидывая голову на спинку кресла.
— Аттела... — его голос был похож на скрежет металла. — Развяжи меня. Сейчас же.
— Ммм, нет. Мне нравится этот вид, — я приподнялась, проводя внутренней стороной бедра, где кожа была стянута только тонким кружевом и подвязками, прямо по его паху.
Я почувствовала, как он тверд. Насколько он напряжен под плотной тканью брюк. У него вырвался сдавленный стон, а пальцы, связанные за спиной, сжались в кулаки.
Я начала свою пытку.
Я покрывала поцелуями его шею, ключицы, спускаясь к груди. Я прикусывала его кожу, зализывая следы, и чувствовала, как под моими губами бешено бьется его пульс. Мои руки скользили по его бедрам, дразняще близко к эпицентру его желания, но ни разу не касаясь его напрямую.
— Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, когда я слегка прикусила его нижнюю губу и отстранилась. — Я убью тебя за это, Дрейвен.
— Ты слишком меня любишь, чтобы убить, — прошептала я, покачивая бедрами на его коленях. Мое белое боди терлось о его брюки, и трение создавало электрический разряд, от которого у меня самой начало сводить низ живота.
Конрад дернул руками. Кресло скрипнуло. Я видела, как на его шее вздулась вена. Он находился на грани, балансируя между наслаждением и агонией невыносимого желания. Ему было нужно действовать, нужно было взять контроль, но он позволял мне мучить его. Ради меня.
Я наклонилась, позволяя своей груди в белом кружеве прижаться к его обнаженному торсу.
— Скажи, как сильно ты меня хочешь, Конрад.
Его глаза, зеленые, как трава, встретились с моими. В них бушевал ураган.
— Я хочу тебя так сильно, что мне больно дышать, — прорычал он. — Я хочу разорвать на тебе этот чертов белый шелк. Я хочу впечатать тебя в матрас так, чтобы ты забыла свое имя.
От его слов, от той первобытной, животной страсти, которой был пропитан его голос, меня бросило в жар. Моя игривость испарилась, уступив место настоящему, сжигающему желанию. Я потянулась к пряжке его ремня.
— Тогда бери, — прошептала я в его губы.
В этот момент в глазах Конрада что-то щелкнуло. Игра закончилась.
Он сделал резкий, невероятно сильный рывок. Кресло угрожающе хрустнуло, шелковый шнур, не выдержав напряжения тренированных мышц, лопнул с сухим треском, оставив на его запястьях красные полосы. Я даже не успела пискнуть, как сильные руки обхватили мою талию. Конрад одним мощным движением поднялся с кресла, поднимая меня вместе с собой. Мои ноги рефлекторно обвили его бедра, а руки вцепились в его плечи.
— Ты сама напросилась, дьяволица, — его голос вибрировал от неконтролируемой ярости и похоти.
Он сделал два шага к кровати и буквально бросил меня на спину. Прежде чем я успела отскочить, он оказался сверху, нависая надо мной. Его руки поймали мои запястья и вжали их в подушки по обе стороны от моей головы.
— Моя очередь, — прошептал он, глядя на меня сверху вниз.
Его поцелуй был сокрушительным. Он не просил разрешения, он брал свое. Его губы сминали мои, язык проникал глубоко, жадно, властно, переплетаясь с моим. Я отвечала ему с той же неистовой силой, выгибаясь навстречу его горячему телу. Конрад отпустил мои руки и опустил ладони на мои бедра. Его пальцы скользнули по белым чулкам, добравшись до застежек подвязок. Он не стал их расстегивать. Он просто сжал тонкое кружево боди и с силой рванул его в стороны. Ткань затрещала, разрываясь по шву, освобождая мое тело для его рук.
— Мой ангел, — хрипло выдохнул он, покрывая горячими, влажными поцелуями мою грудь, живот, спускаясь всё ниже.
Каждое его прикосновение было как удар током. Я горела под его руками, извиваясь на смятых простынях. Мои пальцы зарылись в его темные волосы, оттягивая их, когда он нашел мою самую чувствительную точку. Его губы и язык творили магию, доводя меня до исступления. Я стонала его имя, задыхаясь от удовольствия, пока волна первого оргазма не накрыла меня с головой, заставляя выгнуться дугой. Но он не дал мне прийти в себя.
Конрад торопливо избавился от брюк и белья, его движения были резкими, хищными. Он раздвинул мои колени шире, устраиваясь между моих бедер. Я посмотрела в его лицо — залитое потом, искаженное невероятным желанием.
Он вошел в меня одним резким, глубоким толчком. Я вскрикнула, запрокинув голову. Ощущение его абсолютного, горячего присутствия внутри меня было настолько всепоглощающим, что перед глазами вспыхнули звезды.
— Аттела... — простонал он, утыкаясь лицом в мою шею. — Черт возьми, ты идеальна.
Он начал двигаться. Сначала медленно, тягуче, сводя с ума амплитудой каждого толчка. Я обхватила его спину ногами, вжимаясь в него, подстраиваясь под его ритм. Мои ногти оставляли красные полумесяцы на его плечах, но он не обращал на это внимания.
С каждой секундой темп нарастал. Страсть перерастала в чистое, первобытное безумие. Звук наших тел, тяжелое дыхание, скрип кровати — всё слилось в единую симфонию. Я смотрела на то, как напрягаются мышцы на его спине, как капли пота блестят на его коже.
— Быстрее... Конрад, пожалуйста... — умоляла я, чувствуя, как внутри нарастает новое, еще более мощное цунами.
Он зарычал, ускоряясь. Его толчки стали жесткими, глубокими, выбивающими из меня все мысли. Он перехватил мои руки, переплетая наши пальцы, и прижал их к кровати. Наши взгляды встретились. В этой точке невозврата не было ничего, кроме нас двоих, кроме этого сжигающего дотла огня.
— Ты моя, — выдохнул он мне в губы, срываясь на крик. — Только моя.
— Твоя, — простонала я, когда оргазм разорвал меня на тысячи осколков.
В ту же секунду Конрад напрягся всем телом, глубоко вонзаясь в меня в последний раз, и с глухим стоном излился внутрь. Его тело обмякло, навалившись на меня своей тяжестью, которая сейчас казалась самым уютным одеялом в мире. Мы лежали так долго, не в силах пошевелиться, пытаясь восстановить дыхание. Тишину спальни нарушал только бешеный стук наших сердец. Конрад медленно перекатился на спину, утягивая меня за собой. Я легла на его влажную, разгоряченную грудь, слушая, как успокаивается его пульс. Мое порванное белое боди валялось где-то на полу, чулки всё еще были на мне, но туфли слетели.
Он провел рукой по моим волосам, нежно поглаживая спину.
— Напомни мне, чтобы я больше никогда не недооценивал тебя, Дрейвен, — пробормотал он, и в его голосе слышалась усталая, но абсолютно счастливая хрипотца. — Ты чуть не убила меня. И мне это чертовски понравилось.
Я лениво приподнялась, опираясь подбородком на его грудь, и лукаво улыбнулась.
— Я же говорила, мистер. Я всегда забираю то, что хочу.
Он усмехнулся, притянув меня для медленного, ленивого поцелуя.
— Я куплю тебе еще десять таких белых штуковин. Только в следующий раз привязывай меня цепями. Шелк слишком легко рвется.
— Договорились, маньяк, — я закрыла глаза, устраиваясь поудобнее в его объятиях.
Здесь, в его руках, в этом доме, под защитой его любви, мир был совершенен. Мы были монстрами, нашедшими свет друг в друге. И я знала, что какие бы тени ни таились в будущем, мы встретим их вместе. Я проснулась от того, что полоса яркого июньского солнца бесцеремонно пробралась сквозь щель в тяжелых шторах и начала щекотать мои ресницы. В комнате пахло ночным безумием — тонкий аромат моих духов, мускусный запах Конрада и едва уловимый дух дорогого виски, который всё еще стоял в бокале на тумбочке.
Я потянулась, чувствуя приятную ломоту в каждой мышце. Белое кружевное боди, точнее то, что от него осталось, сиротливо валялось у подножия кровати вместе с обрывками изумрудного шнура. Я невольно улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. Конрад — человек дела. Если он говорит, что разорвет на тебе одежду, он делает это с хирургической точностью и звериной страстью.
Конрада рядом не было. Его половина кровати уже остыла — привычка телохранителя, которая не исчезала даже в самые спокойные времена. Он никогда не спал до полудня, даже если мы засыпали на рассвете. Я накинула его огромную шелковую рубашку, которая доходила мне до середины бедра, и босиком вышла из спальни. Наш новый дом был неприлично тихим. Стеклянные стены гостиной открывали вид на лес, который в утренней дымке казался декорацией к какому-то нуарному фильму. Я нашла его на террасе. Он стоял спиной ко мне, опершись руками о перила, и смотрел на верхушки сосен. На нем были только свободные домашние брюки, и на его обнаженной спине отчетливо виднелись следы моих ногтей.
— Если ты собираешься спросить, не жалею ли я о сломанном кресле, то ответ — нет, — тихо сказала я, подходя ближе.
Конрад обернулся. Его лицо в утреннем свете казалось мягче, чем обычно, но в глазах всё равно сидела та вечная бдительность, которую он не снимал вместе с кобурой.
— Кресло мы заменим, дьяволица, — он притянул меня к себе, обнимая за талию. — А вот мое самообладание восстановить будет сложнее. Ты вчера перешла все границы.
— Ой, да ладно тебе, Конрад. Тебе понравилось быть моим заложником целых пять минут, — я лукаво прищурилась, запуская пальцы в его растрепанные после сна волосы. — Ты даже не сопротивлялся.
— Я оценивал риски, — он усмехнулся, прижимаясь своим лбом к моему. — Риск не заняться с тобой сексом прямо в том кресле был гораздо выше, чем риск получить травму от шелковой веревки. Как ты?
— Чувствую себя так, будто закончила университет не досрочно, а трижды за одну ночь, — я рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. — Но я счастлива. Невероятно счастлива, Конрад.
Мы замолчали, наслаждаясь моментом. Но где-то на задворках моего сознания снова всплыло то сообщение, которое я удалила вчера. «Семья всегда забирает свое». Это эхо из прошлого, которое я пыталась заглушить, всё равно вибрировало внутри тревожной нотой.
— Ты сегодня какая-то задумчивая, — Конрад отстранился, внимательно вглядываясь в мое лицо. От его проницательности невозможно было скрыться. — О чем молчим? Леон снова прислал тебе список компаний для аудита?
— Нет, Леон сейчас слишком занят тем, что пытается понять, почему подгузники Эрика стоят дороже, чем патроны калибра 9 миллиметров, — я попыталась перевести всё в шутку. — Просто... я думала о том доме у озера. Помнишь, мы мечтали?
Конрад прищурился.
— Мы купим его, Аттела. Как только бизнес окончательно стабилизируется и мы выведем последние серые активы. Я обещаю. Там будет всё: тишина, лебеди и никакой охраны в радиусе километра. Только ты и я. И... — он запнулся, — и наши дети. Если ты всё еще этого хочешь.
Я посмотрела на него — на этого сурового мужчину, который прошел через ад, чтобы стоять здесь, со мной.
— Хочу. Больше всего на свете.
После завтрака, который состоял из крепкого кофе и легких подколов по поводу моих навыков вязания узлов, Конраду пришлось уехать в офис к Леону. Я же осталась дома, чтобы разобрать документы по новому проекту — мы планировали открыть сеть логистических центров по всей стране, и я была главным идеологом этой схемы.
Но работа не шла.
Я сидела в своем кабинете — комнате с огромным окном и минималистичным дизайном, — когда на мой личный планшет пришло уведомление от системы безопасности ворот.
«Курьерская доставка. Пакет для господина Ферро».
Я нахмурилась. Конрад никогда не заказывал ничего домой на свое имя. Все посылки шли через офис или проверялись Маркусом. Я спустилась вниз. У ворот стоял парень на мотоцикле. Я сама вышла к нему, проигнорировав ворчание охранника в будке.
— Пакет для Конрада? — спросила я, забирая небольшую коробку, обернутую в плотную черную бумагу.
— Да, просили передать лично в руки, но сказали, что супруга тоже может забрать, — парень кивнул и быстро уехал.
Я вернулась в дом. Мои пальцы дрожали, когда я вскрывала упаковку. Внутри не было бомбы. Внутри была старая, потрепанная фотография в дешевой рамке и серебряная цепочка с кулоном в виде волка. На фотографии была молодая женщина с такими же глазами, как у Конрада. Она улыбалась, прижимая к себе маленького мальчика лет пяти. На обороте фотографии было написано размашистым, почти небрежным почерком:
«Кровь не вода, Конрад. Ты думал, что похоронил нас, но дерево Ферро пустило глубокие корни. Твой отец ждет тебя. Не заставляй семью приходить за тобой в этот стеклянный замок. Это будет больно для твоей девчонки».
Холодный пот прошиб меня. Это было не просто сообщение. Это был вызов.
Я смотрела на кулон — тяжелый, старинный, явно принадлежавший кому-то из его рода. Конрад никогда не говорил об отце. Никогда. Для него это была закрытая тема, выжженная земля.
Я понимала, что скрывать это больше нельзя. Если я промолчу сейчас, я поставлю нас обоих под удар.
Я схватила телефон и набрала Конрада.
— Ферро, ты где?
— На выезде с Леоном. Проверяем новый склад. Что-то случилось? Голос у тебя... — он мгновенно напрягся.
— Приезжай домой. Прямо сейчас. И, Конрад... возьми с собой Маркуса. Кажется, твоя «семья» прислала подарок.
Через сорок минут во дворе взвизгнули шины. Конрад ворвался в дом первым, за ним шел Маркус, уже держа руку на кобуре.
Я сидела в гостиной, положив коробку на стол перед собой.
Конрад подошел, бросил взгляд на фотографию и замер. Я видела, как его лицо превращается в маску из гранита. Глаза стали ледяными, а челюсти сжались так, что я услышала скрежет зубов.
Он медленно взял фотографию, перевернул её, прочитал надпись и... просто смял её в кулаке.
— Кто это привез? — его голос был тихим, но в нем слышалась такая ярость, что Маркус непроизвольно сделал шаг назад.
— Курьер. Обычный парень, — я подошла к нему, кладя руку на его напряженное плечо. — Конрад, кто это? Кто этот «отец»? Ты говорил, что его нет.
Конрад молчал долго. Он смотрел на кулон-волка, и я видела, как в его голове прокручиваются кадры, которые он пытался забыть десятилетиями.
— Его и нет для меня, — наконец произнес он. — Эланио Ферро. Глава «Черных Волков» — старой банды из южных штатов. Он был мясником, Аттела. Он убил мою мать и сестру, когда я был ребенком. Я думал, он сгнил в тюрьме еще в девяностых.
— Кажется, он не только не сгнил, но и нашел тебя, — подал голос Маркус. — Текст в сообщении звучит как прямой ультиматум. Если они знают адрес этой виллы, значит, они следили за нами долго.
Конрад резко повернулся к нему.
— Поднимай всех. Я хочу знать каждый шаг любого человека с фамилией Ферро за последний год. И найди мне этого курьера. Я сам с ним поговорю.
Маркус кивнул и быстро вышел, отдавая приказы по рации. Я осталась с Конрадом. Он стоял, тяжело дыша, и я видела, как его разрывает изнутри. Весь тот покой, который мы выстраивали этот год, рухнул за одно мгновение.
— Конрад, посмотри на меня, — я заставила его развернуться. — Мы справимся. Слышишь? Леон не оставит это просто так. Я не оставлю. Мы — семья. Настоящая семья. Не та, что присылает угрозы в коробках.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела страх. Не за себя — за меня.
— Они придут за тобой, Аттела. Если они — те, кого я помню, они бьют по самому дорогому. Я не должен был привозить тебя сюда. Я должен был...
— Заткнись, — я резко прервала его, прижимая палец к его губам. — Не смей говорить, что ты совершил ошибку, выбрав меня. Мы пройдем через это. Вместе. А сейчас... пойдем в офис. Нам нужно составить план.
Вечер застал нас в главном штабе синдиката. Атмосфера была накалена до предела. Леон сидел во главе стола, вертя в руках тот самый кулон. Катрина была в соседней комнате с малышом под усиленной охраной.
— Итак, — начал Леон, его голос был сухим и деловым. — «Черные Волки». Старая школа, много крови, мало мозгов, но очень много связей в криминальном подполье юга. Если Эланио Харрис действительно жив и решил заявить права на сына, нам это не сулит ничего хорошего. Конрад, что ты помнишь о его методах?
Конрад стоял у окна, скрестив руки на груди.
— Он не ведет переговоров. Он ставит условия. Если ты не подчиняешься, он начинает вырезать твое окружение. Медленно.
— Ну, удачи ему вырезать нас, — я фыркнула, поправляя пиджак. — Мы — не банда из трейлерного парка. У нас ресурсы, технологии и лучшие люди.
— Аттела, это не игра, — Конрад бросил на меня резкий взгляд. — Ты не знаешь, на что они способны.
— Я знаю, на что способна я, когда кто-то угрожает моему мужчине, — я вызывающе вскинула подбородок. — Леон, я проверила финансовые потоки, которые могли быть связаны с «Волками». За последний месяц были крупные переводы через подставные фирмы в наш регион. Кто-то закупает оружие и арендует склады. Я дам тебе координаты.
Леон одобрительно кивнул.
— Вот это моя сестра. Конрад, успокойся. Мы подготовим превентивный удар. Никто не тронет тебя или твою женщину на моей территории.
Мы вернулись домой глубокой ночью. Дом больше не казался уютным — теперь это была крепость, окруженная патрулями. Я была измотана, но сон не шел. Я вышла на балкон нашего номера, кутаясь в теплый халат. Конрад вышел следом через минуту. Он подошел сзади, обнимая меня и утыкаясь подбородком в макушку.
— Ты была сегодня великолепна в офисе, — тихо сказал он. — Леон прав, ты настоящий стратег. Но я всё равно схожу с ума от мысли, что ты в опасности из-за моего прошлого.
— Конрад, родной , хватит, — я развернулась в его руках, обхватывая его шею. — Твое прошлое — это часть тебя. Я приняла его вместе со всеми шрамами. Ты защищал меня столько раз, что я сбилась со счета. Теперь моя очередь.
Он грустно улыбнулся.
— Ты должна была быть обычной студенткой, Аттела. Заниматься бизнесом, ходить на вечеринки, а не сидеть на военных советах мафии.
— Обычная жизнь — это скучно, — я нежно провела пальцами по его губам. — С тобой я чувствую, что живу по-настоящему. Каждая секунда с тобой стоит любого риска.
Конрад вздохнул, его хватка на моей талии усилилась.
— Знаешь, я сегодня думал о том, что сказал тебе утром. О доме у озера.
— И?
— Я хочу купить его, — серьезно сказал он. — Не как мечту на будущее, а как реальную цель. Мы закончим с этими «Волками», раздавим их, и уедем туда. Навсегда. Я хочу, чтобы ты знала: это не просто слова. Я сделаю всё, чтобы у нас была эта жизнь.
Я прижалась к нему, слушая, как успокаивается ночной лес.
— Я верю тебе, Конрад. Всегда верила.
— Знаешь, что еще? — он вдруг хитро улыбнулся, и в его глазах снова плясали те самые искорки, которые я так любила.
— Что?
— То белое боди... — он понизил голос до интимного шепота. — Я заказал еще пять штук. Разных цветов. Но разрывать их я буду медленнее. Чтобы ты успела оценить масштаб ущерба.
Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних часов наконец-то отпускает.
— Ты неисправим. У нас на хвосте банда убийц, а ты думаешь о нижнем белье.
— Я думаю о том, что дает мне силы бороться, — он наклонился и поцеловал меня. Сначала нежно, а потом всё более настойчиво, напоминая о том, что произошло прошлой ночью. — Ты — мой якорь, Аттела. Мой свет. И никто, слышишь, никто не заберет тебя у меня.
Я ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый пожар. Мы зашли в комнату, и Конрад одним движением захлопнул балконную дверь, отрезая нас от внешнего мира, от угроз, от теней прошлого. В ту ночь мы любили друг друга не так, как вчера. В этом не было вызова или игры в господство. Это было отчаянно, глубоко, почти болезненно. Каждое движение, каждый вдох был пропитан осознанием того, как дорого нам то, что мы имеем. Конрад был везде — его руки, его губы, его тяжелое дыхание. Он словно заново изучал каждый сантиметр моего тела, клеймя меня как свою, защищая своей любовью от всего мира.
Когда всё закончилось, и мы лежали, переплетенные в темноте, я прошептала:
— Ферро?
— Да?
— Завтра мы их уничтожим.
— До основания, дьяволица. До самого основания.
Я закрыла глаза, засыпая на его груди. За окном занимался рассвет нового дня — дня, который должен был стать решающим. Но я не боялась. С Конрадом за спиной я была готова встретить хоть самого дьявола. Ведь, в конце концов, я и сама была его любимой дьяволицей.
Утро началось не с кофе, а с резкого звонка Маркуса.
— Шеф, у нас движение. Трекер на курьерской машине привел нас к старому кирпичному заводу на окраине. Там замечено минимум десять человек, все вооружены. И, кажется, прибыл главный груз.
Конрад мгновенно вскочил с кровати, уже натягивая одежду.
— Леон в курсе?
— Да, группа захвата на подходе. Леон ждет твоего слова.
Я тоже поднялась, накидывая халат.
— Я еду с вами.
— Нет, Аттела, — Конрад обернулся, его взгляд был непреклонен. — Это не обсуждается. Ты остаешься здесь под тройной охраной.
— Конрад, я разработала стратегию по их финансам, я знаю, где их слабые места! — я подошла к нему, хватая за руки. — Ты не можешь просто оставить меня здесь запертой.
Он подошел ко мне вплотную, взял мое лицо в ладони и поцеловал в лоб.
— Можешь. Потому что если я буду думать о том, что ты там, под пулями, я допущу ошибку. А сегодня я не имею права на ошибку. Пожалуйста, Аттела. Сделай это для меня. Будь моим тылом здесь.
Я увидела в его глазах такую мольбу, что мои возражения застряли в горле. Я тяжело вздохнула и кивнула.
— Ладно. Но ты вернешься живым. И без единой лишней царапины. Иначе я сама тебя пристрелю за то, что заставил меня так нервничать.
— Есть, мэм, — он коротко улыбнулся, проверил пистолет и выбежал из комнаты.
Я стояла у окна и смотрела, как три черных джипа на огромной скорости вылетают за ворота. Мое сердце бешено колотилось. Следующие три часа были самыми длинными в моей жизни. Я сидела в кабинете, обложившись мониторами. Я отслеживала всё: полицейские частоты, камеры города, закрытые каналы связи.
В какой-то момент в рации Маркуса, которую он оставил мне для связи, раздался шум, крики и звуки выстрелов.
— Входим! — голос Леона был четким. — Конрад, слева! Справа засада!
Я затаила дыхание. Звуки боя длились вечность. Перестрелка, взрывы, тишина... долгая, невыносимая тишина.
— Леон? Конрад? Ответьте! — я кричала в рацию, чувствуя, как слезы застилают глаза.
— Чисто, — раздался хриплый голос Конрада. — Объект зачищен. Эланио... его нету здесь но зацепки есть.
Я опустилась на стул, закрыв лицо руками. Рыдания облегчения сотрясали мое тело. Через два часа они вернулись. Грязные, в копоти, с порванной одеждой, но живые. Леон сразу уехал к Катрине, а Конрад зашел в дом, пошатываясь от усталости.
Я бросилась к нему, буквально сбивая его с ног своими объятиями.
— Ты цел! Ты цел!
Он обнял меня, зарываясь лицом в мою шею.
— Я же обещал.
— Пойдем, — я потянула его за руку.
— Куда?
— В душ. Смывать с тебя это всё. А потом...
— А потом? — он устало улыбнулся.
— А потом мы откроем сайт по продаже недвижимости и найдем тот самый дом у озера. С лебедями и тишиной. И закажем самую большую кровать в мире. Чтобы никакие шнуры её не сломали.
Конрад рассмеялся — громко, искренне, подхватил меня на руки и закружил по комнате.
— Я люблю тебя, дьяволица.
— И я тебя, мой маньяк.
Впереди было лето. Наше первое по-настоящему спокойное лето. И я знала, что оно будет идеальным. С подколами, страстью и той самой искоркой, которая будет гореть в нас вечно.