Пульс Тишины

Аттела

Я вышла из дома, и бронированная дверь за моей спиной захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком, похожим на выстрел в тишине. Солнце Генуи ослепляло, оно казалось слишком ярким, слишком навязчивым для того ледяного спокойствия, которое я так старательно выстраивала внутри себя последние несколько часов. На мне был графитовый костюм-тройка — моя новая броня, застегнутая на все пуговицы, скрывающая раны на коже и выжженную пустыню в душе. Я заставила себя идти твердо, чеканя шаг каблуками по мраморным ступеням. Марко, мой личный водитель, преданный нашей семье еще со времен отца, стоял у черного «Фантома». Увидев меня, он невольно вытянулся в струнку, а в его глазах скользнула тень удивления, смешанного с опаской. Он привык видеть Аттелу капризной принцессой, дерзкой, взрывной, но никогда — такой мертвенно-бледной и ледяной.

— Мисс, — он поспешно открыл дверцу, — в клуб, как вы и сказали?

Я замерла у машины, скользнув взглядом по его лицу, и в этом взгляде не было ни капли прежнего тепла.
— Планы изменились, Марко. Клуб подождет. Сначала мы поедем в офис отца. В его старый кабинет в доках.

Он замялся, переминаясь с ноги на ногу.
— Но Мистер Леон сказал...

— Мой брат сейчас занят, Марко, — отрезала я, садясь на заднее сиденье и закидывая ногу на ногу. — А я — нет. Трогай.

Машина тронулась, бесшумно поглощая километры. Я смотрела на пролетающий мимо город через тонированное стекло, чувствуя, как внутри закипает совсем другая ярость — деловая, холодная, расчетливая. Конрад Ферро научил меня многому, но главный урок был в том, что в нашем бизнесе эмоции — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Что ж, теперь у меня не было эмоций. У меня осталась только цель. Мы приехали в промышленную зону, где запах моря смешивался с ароматом мазута, ржавчины и дорогих сигар. Офис отца располагался в старом, неприметном здании, которое, тем не менее, было крепостью. Я вышла из машины, чувствуя, как морской бриз треплет выбившиеся пряди моего безупречного хвоста. Охрана на входе, завидев меня, расступилась в суеверном почтении. Они знали, кто я, но они никогда не видели меня здесь одной.

Я поднялась на верхний этаж, где время словно остановилось. Кабинет отца был опечатан после его смерти, но у меня был ключ, который я всегда носила с собой, как оберег. Замок поддался со скрипом. Внутри царил запах пыли, старой кожи и, казалось, самой истории клана Дрейвен. Я подошла к массивному дубовому столу, провела пальцами по его поверхности, собирая пыль. Села в отцовское кресло, которое оказалось слишком большим для меня, но я не чувствовала себя здесь чужой. Я была его дочкой. До мозга костей. Мой взгляд упал на стопку папок, которые Леон, в своей вечной спешке, так и не удосужился просмотреть. Это были нерешенные дела отца, замороженные контракты, зависшие поставки. Леон занимался «чистым» бизнесом, Катриной и амбициями, оставляя черновую работу Конраду. Но Конрада больше не было в моей жизни. А значит, эта чернова работа теперь была моей.

Я открыла первую папку. Дело о портовых сборах в Чивитавеккье. Отец планировал расширение, но местные профсоюзы, подконтрольные, разумеется, Моретти, блокировали все инициативы. Я пробежалась глазами по пунктам, и в моей голове, словно по волшебству, начали всплывать схемы, которые Конрад рисовал мне на кухне еще этой ночью.

«Если старик начнет давить на регламент ЕС, бей сюда. Это теневая схема портовых властей». — Его хриплый голос прозвучал так явственно, что я дернулась, оглядываясь по сторонам. Но в кабинете никого не было. Только я, пыль и призраки прошлого.

Я усмехнулась, горько и торжествующе. Ты сам дал мне это оружие, Ферро. Теперь я использую его, чтобы уничтожить всё, к чему ты прикасался.

Я нажала кнопку селектора на столе.
— Соедините меня с синьором Росси из портовой администрации Чивитавеккьи. Живо.

Через пять минут в трубке раздался испуганный голос Росси. Он не ожидал звонка от Аттелы.
— Синьор Росси, — мой голос был похож на звон разбитого стекла, — я звоню вам по поводу контракта №42. Того самого, который вы так старательно блокируете последний месяц. Да, да, я знаю про регламент ЕС... но я также знаю про теневую схему амортизационного буфера, которую вы используете вместе с семьей Моретти через Геную. У вас есть два часа, чтобы подписать все документы. Иначе завтра утром вся Италия узнает, почему цены на портовые услуги в вашей зоне вдруг так выросли.

Я повесила трубку, не дожидаясь ответа. Пульс бился ровно. В груди была пустота, но эта пустота была эффективной. Я методично, папку за папкой, разбирала дела отца, используя всё, чему меня учил Конрад. Я звонила, угрожала, шантажировала, договаривалась. Я была безжалостной. Я была дьяволицей в шелке, которая наконец-то вышла на охоту. На часах было уже за полночь, когда я закончила с последней папкой. Тело затекло, голова раскалывалась, но внутри было чувство выполненного долга. Я сделала за этот день больше, чем Леон за последний месяц.

Я вышла из офиса, Марко ждал меня у машины, его лицо было землистого цвета от усталости, но в его взгляде появилось нечто новое — уважение.

— Теперь — в клуб «Инферно», Марко, — устало, но твердо сказала я. Мне нужно было смыть с себя эту пыль, этот запах старины и почувствовать, что я всё еще жива. Пусть даже эта жизнь — подделка.

В клубе «Инферно»

«Инферно» встретил меня привычным хаосом. Это было заведение нашей семьи, сердце ночного Рима, где сливки общества смешивались с дном криминального мира. Очередь на входе растянулась на километр, но, завидев Марко, открывающего мне дверь, толпа расступилась, словно Красное море перед Моисеем. Я вошла внутрь, и тяжелые басы тут же ударили по вискам, заставляя вибрировать каждую клетку тела. Запах дорогого алкоголя, кальяна, пота и отчаяния. Неоновый свет резал глаза, выхватывая из темноты танцующие тела, блестящие глаза и фальшивые улыбки.

Я направилась прямиком к барной стойке, полностью игнорируя приветственные возгласы менеджеров и похотливые взгляды завсегдатаев. Мой графитовый костюм-тройка выделялся в этой толпе, как шрам на теле, но мне было плевать. Это была моя броня.

— Двойной эспрессо. Без сахара. И стакан ледяной воды, — бросила я бармену, который тут же бросился выполнять заказ, пренебрегая остальными клиентами.

Я оперлась локтями о барную стойку, глядя в темноту зала. Мысли снова предательски скользнули к Конраду. Где он сейчас? Леон говорил, что он в доках, безумствует, уничтожает людей Моретти. Ревность? Месть? Какая разница. Это больше не мое дело.
Я сделала глоток горького кофе, который обжег горло, и тут же запила его ледяной водой. Контраст был убийственным. Как и вся моя жизнь сейчас.

— Аттела Дрейвен ! Принцесса тьмы пожаловала к нам, — ко мне подплыл Антонио, один из «шестерок» Моретти, который тщетно пытался играть роль независимого игрока. Он был в слишком блестящем костюме, с слишком большим количеством геля на волосах и с слишком фальшивой улыбкой. — Ты выглядишь... необычно строго для этого места. Леон не одобряет твои вольности?

Я медленно повернула к нему голову, смерив его взглядом, полным такого презрения, что он невольно отшатнулся на шаг.
— Леон сейчас занят тем, что забирает доки Чивитавеккьи, Антонио. Твои боссы Моретти только что подписали все документы. Передай им, что мисс Аттела шлет привет. И что теперь правила игры изменились.

Антонио побледнел, его фальшивая улыбка сползла с лица, обнажая страх.
— Ты блефуешь...

— Проверь телефон, Антонио, — я сделала очередной глоток кофе, не отрывая от него взгляда. — Твои боссы наверняка уже пытаются дозвониться до тебя, чтобы ты свалил отсюда, пока я не позвала охрану и не приказала выкинуть тебя как мусор.

Я развернулась к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Сердце предательски дрогнуло — не от страха перед Антонио, а от осознания того, как легко я использую силу, которой меня научил Конрад. Мне вдруг стало тошно. От этого клуба, от этой музыки, от этих фальшивых людей и от самой себя. Я хотела уйти. Убежать в свое царство тишины, в свою разрушенную спальню, где можно было наконец-то снять этот костюм и позволить себе слабость.

Я поставила недопитый кофе на стойку, подхватила сумку и направилась к выходу, пробираясь сквозь толпу танцующих тел. Каблуки выбивали четкий ритм, голова кружилась, но я заставляла себя идти прямо, не глядя ни на кого. Я уже видела двери выхода, где стоял Марко, ожидая меня, когда в V.I.P.-зоне, которая была чуть приподнята над основным залом, я заметила движение. Охрана почтительно расступилась, открывая проход.

И в эту секунду я увидела его.

Конрад Ферро стоял в тени, прислонившись спиной к колонне. Но на нем не было привычного безупречного костюма, не было той ледяной ауры превосходства, которая всегда окружала его. Его пиджак был распахнут, рубашка помята, рукава закатаны до локтей, открывая татуировки. Волосы были растрепаны, а лицо... лицо было бледным, заострившимся, с темными кругами под глазами. Он выглядел измотанным, разбитым, уничтоженным. Леон был прав — Конрад провел ночь в аду.

В его руке был стакан с виски, и он смотрел в пустоту зала, совершенно не замечая происходящего вокруг.

В эту секунду всё мое ледяное спокойствие, вся моя выстроенная за день броня рухнули с оглушительным треском. В груди, там, где была пустота, вдруг вспыхнула горячая, невыносимая вспышка. Я почувствовала... жалость. И сочувствие. Мне захотелось подбежать к нему, обнять, провести пальцами по его усталым векам, смыть с него этот ад. Старая, влюбленная Аттела закричала во весь голос, умоляя вернуться к нему. Но новая я, та, которая только что уничтожила Антонио Росси, была выше этого. Моя гордость, растоптанная вчера, вдруг подняла голову, обжигая меня изнутри. В памяти снова, ярче любой вспышки, всплыла картинка из ресторана: его рука на теле другой женщины.

Я ненавидела себя за эту жалость. Ненавидела его за то, что он заставляет меня чувствовать себя такой слабой.

«Нет, Аттела, — приказал мне мой ледяной разум. — Ты мертва для него. И он для тебя — тоже».

Я стиснула зубы так, что почувствовала солоноватый вкус крови на языке. Резко отвернулась, молясь, чтобы он меня не заметил, и ускорила шаг, почти бегом направляясь к выходу.

Но я опоздала.

— АТТЕЛА! — Его голос, хриплый, надорванный, прорвался сквозь басы клуба, заставляя меня вздрогнуть. Он заметил меня.

Я не обернулась. Наоборот, я пошла еще быстрее, игнорируя его крик, игнорируя то, как люди начали оборачиваться в нашу сторону. Я была почти на выходе, уже видела Марко, открывающего дверь машины. Но в следующую секунду я почувствовала, как чья-то большая, сильная ладонь мертвой хваткой вцепилась в мое предплечье. Его прикосновение было горячим, обжигающим, оно пробилось сквозь ткань костюма, заставляя кожу запылать.

Я резко остановилась и медленно повернулась. Конрад стоял передо мной, тяжело дыша, его грудь вздымалась под помятой рубашкой. В его глазах был такой коктейль из отчаяния, ярости, паники и невыносимой боли, что мне на секунду стало страшно.

— Стой... — прохрипел он, сжимая мою руку сильнее. — Дьяволица, стой. Ты должна меня выслушать. Это всё не так... Моретти...

Я посмотрела ему прямо в глаза. Мой взгляд был ледяным, пустым и совершенно безжалостным. Я не была той девочкой, которая плакала у двери вчера. Я была сукой. И сейчас я нанесу ему смертельный удар.

— Уберите свою руку, Мистер Ферро, — мой голос был похож на хлыст. Ядерзко, вызывающе вздернула подбородок, глядя на него сверху вниз, хотя он был выше меня на голову. — Я больше не твоя ученица. И я больше не твоя "дьяволица". Я прошла этот этап и получила опыт.

Конрад замер, его глаза расширились от шока и боли, которую я так хотела причинить.

— Аттела, послушай меня!Всё, что было...

— Я сказала: уберите руку, — я дернула предплечьем, пытаясь высвободиться, но он держал меня мертвой хваткой. Люди вокруг начали шептаться, Антонио Росси вдали злорадно усмехался. — На данный момент, Мистер Ферро, я даже слышать не хочу. Твой голос вызывает у меня отвращение. Твой запах душит меня. Ты для меня — мертв. А мертвые не объясняются. Уходи к своей блондинке. Вы ведь так идеально подходите друг другу — два предателя.

Я нанесла последний удар. Я видела, как в его глазах что-то погасло. Рука, сжимавшая мое предплечье, дрогнула и медленно разжалась. Я не стала ждать ни секунды. Я развернулась, громко цокая каблуками по мраморному полу, и вылетела из клуба, не оборачиваясь. Марко тут же закрыл за мной дверь «Фантома».

Машина тронулась, и только тогда, когда «Инферно» остался далеко позади, я позволила себе закрыть лицо руками и зайтись в беззвучном рыдании. Я растоптала его. Уничтожила. И это была моя победа. Моя пустая, ледяная победа, от которой мне хотелось умереть.

Утро началось не с лучей солнца, а с удушающего чувства тяжести, которое навалилось на грудь, стоило мне только открыть глаза. Я лежала в своей огромной, пустой постели, смяв холодные шелковые простыни, и смотрела в потолок. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивались события вчерашнего дня. Его отчаянный крик в клубе. Его рука, стальной хваткой сжимающая мое предплечье. Тот сломленный, полный боли взгляд, который Конрад бросил на меня, когда я произнесла слова, убившие нас обоих. Я уничтожила его вчера. Размазала по стенке своей ледяной гордостью. Но почему тогда я чувствую себя так, будто это из меня выпустили всю кровь?

Я перевернулась на бок, чувствуя, как ноют мышцы. Рука машинально потянулась к телефону на тумбочке. Яркий свет экрана резанул по глазам. Я открыла Instagram, просто чтобы занять руки, чтобы заглушить этот бесконечный внутренний монолог. Палец бездумно смахивал одну историю за другой: фальшивые улыбки моих сокурсников, фотографии дорогих завтраков, вечеринки, на которых я должна была быть, но не была. Всё это казалось таким ничтожным, пластиковым и мертвым.

И тут мой палец замер.

Экран потемнел, загружая следующую историю. Это был аккаунт Конрада. Он выкладывал что-то крайне редко, его профиль был почти пустым, но сейчас вокруг его аватарки горел цветной круг. Сердце предательски сжалось, пропуская удар, а затем забилось так быстро, что отдалось пульсацией в висках. Я затаила дыхание и нажала на экран.

Это было видео. Никаких лиц, никаких слов. Только бушующий, яростный океан. Свинцово-серые, тяжелые волны с бешеной силой разбивались о черные скалы, разлетаясь мириадами брызг под порывистым ветром. В правом углу кадра была видна его рука. Та самая рука с выступающими венами и знакомыми серебряными кольцами на пальцах. Он держал тлеющую сигарету, и дым от нее мгновенно уносило холодным штормовым ветром. На фоне играла музыка. Медленная, надрывная партия виолончели, в которой было столько тягучей, темной тоски, что она пробирала до костей. Эта мелодия... она идеально описывала то, что сейчас было между нами. Разрушенную, кровоточащую симфонию.

Но мое внимание привлекло не это. В самом низу экрана, почти сливаясь с темными скалами, мелким, едва заметным курсивом была выведена фраза на итальянском:

«Il mio inferno ha smesso di bruciare quando i tuoi occhi sono diventati di ghiaccio.»
(Мой ад перестал гореть, когда твои глаза стали льдом).

Никто из его окружения не понял бы этого. Они бы подумали, что Ферро просто поймал меланхолию. Но я знала. Каждое слово было адресовано мне. Я — та, чьи глаза вчера смотрели на него с ледяным равнодушием, пока его личный ад выжигал его изнутри. Одинокая, горячая слеза сорвалась с ресниц и медленно покатилась по щеке, оставляя влажную дорожку. Я даже не удосужилась её вытереть. Просто смотрела на закольцованное видео, слушая шум волн и виолончель.

— Ты сам превратил меня в этот лед, Конрад... — прошептала я в пустоту комнаты, и мой голос дрогнул от сдерживаемых рыданий. — Зачем ты теперь ищешь в нем тепло? Зачем ты рвешь мне душу на куски, если сам отпустил мою руку?

Резкий, требовательный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Иллюзия уединения разбилась вдребезги. Я судорожно смахнула слезу тыльной стороной ладони, прочистила горло и, натянув на себя привычную маску неприступности, громко сказала:

— Входите!

Дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. На пороге стоял Леон. Он был в идеально сшитом костюме, но его галстук был сбит набок, а в глазах полыхала чистая, ничем не прикрытая ярость. Он влетел в мою спальню, как ураган.

— Какого черта ты творишь, Аттела?! — его голос прогремел на всю комнату, отражаясь от стен. Он подошел к моей кровати вплотную, нависая надо мной. — Ты вообще понимаешь, во что ты влезла?!

Я медленно, с демонстративной ленью села на кровати, поправляя шелковую бретельку ночной сорочки. Внешне я была спокойна, как статуя, хотя внутри всё еще вибрировала от видео Конрада.

— Доброе утро, Леон. И тебе тоже хорошего дня. О чем ты кричишь с самого утра? — мой тон был ровным, пропитанным легкой скукой и дерзостью. Я посмотрела на него снизу вверх, скрестив руки на груди.

— Не смей со мной так разговаривать! — он ударил кулаком по тумбочке, заставив мой телефон подпрыгнуть. — Чивитавеккья! Портовые сборы! Росси! Какого дьявола ты поехала в старый офис отца и угрожала людям Моретти?! Это мои дела! Мой бизнес!

Я усмехнулась, склонив голову набок.
— Твой бизнес? Забавно. Последний месяц этот «твой бизнес» лежал мертвым грузом, пока ты был занят Катриной и играл в легального бизнесмена. Отец оставил эти дела не для того, чтобы они пылились в папках. Росси водил тебя за нос, Леон. Я просто закрыла сделку. Ты должен сказать мне спасибо.

— Спасибо?! — Леон рассмеялся, но это был злой, лающий смех. — Ты влезла в осиное гнездо! Ты спровоцировала Моретти! Ты не знаешь, как ведутся дела в этом мире, Аттела! Ты — девчонка, которой отец оставил трастовый фонд, а не кресло босса!

Его слова ударили по больному, но я не показала виду. Я грациозно встала с кровати, оказавшись с братом лицом к лицу. Мой подбородок был дерзко вздернут.

— Я часть нашей семьи и бизнеса, Леон. Такая же, как и ты. И в отличие от тебя, я вчера сделала то, на что у тебя не хватало яиц. Я забрала наше по праву. Если тебе не нравится мой метод — в следующий раз работай быстрее.

Мы стояли в сантиметрах друг от друга, тяжело дыша. Два хищника одной крови. Челюсти Леона сжались, желваки заходили ходуном. Он окинул меня долгим, тяжелым взглядом, и внезапно его ярость сменилась чем-то другим. Холодным, расчетливым и опасным.

— Знаешь, я долго не мог понять, откуда в тебе вдруг взялась эта прыть, — тихо, почти угрожающе произнес он, делая шаг ко мне. Я не отступила. — Откуда ты узнала про теневые схемы портовых властей. Ты же никогда не интересовалась логистикой. А потом я сложил два и два.

Мое сердце пропустило удар, но лицо осталось бесстрастным.

— Я видел Конрада сегодня ночью, — продолжил Леон, и при звуке этого имени комната словно стала меньше. — Он выглядел так, будто сам дьявол выпотрошил его наизнанку. Он разнес половину доков. И знаешь, что я думаю, сестренка? Я думаю, что это он слил тебе информацию.

— Не неси бред, — ледяным тоном отрезала я. — Я сама изучила документы.

— Не лги мне! — Леон схватил меня за плечи, больно сжав пальцы. — Я не слепой, Аттела! Я вижу, как он на тебя смотрит. Я вижу это электричество между вами, когда вы находитесь в одной комнате. Я думал, это просто игра, но вчерашнее дерьмо... Слушай меня внимательно.

Он наклонился к моему лицу, его глаза были темными от гнева.
— Конрад Ферро — мой цепной пес. Он убийца, Аттела. У него руки по локоть в крови, и он никогда не будет принадлежать такому миру, который нужен тебе. Если я еще раз увижу вас вместе... если я узнаю, что между вами что-то есть... я клянусь памятью отца, я сделаю с ним что-то очень плохое. Я сотру его в порошок. А тебя запру в этом доме так, что ты света белого не увидишь. Поняла меня?!

Я вырвалась из его хватки, отступая на шаг. В горле стоял ком размером с яблоко, но я выдавила из себя снисходительную, пустую улыбку.
— Успокойся, братик. Тебе не о чем волноваться. Конрад Ферро для меня пустое место.

— Надеюсь на это, — прорычал Леон. — Потому что второго предупреждения не будет.

Он резко развернулся и вышел из комнаты, с такой силой хлопнув тяжелой дубовой дверью, что с потолка посыпалась мелкая штукатурка.

Я осталась одна. В оглушающей, звенящей тишине.

Ноги подкосились, и я рухнула на ковер, обхватив себя руками. Меня рвало изнутри. Каждое слово Леона резало по живому. Мой собственный брат... Тот, кто должен был защищать меня, только что угрожал мне. Он смешал меня с грязью, указал на мое место — место красивой куклы с трастовым фондом. А Конрад... Леон убьет его, если узнает правду. И от этого осознания мне становилось физически тошно. Я оказалась в капкане. Преданная любовником, униженная братом.

«Соберись, Аттела. Соберись, черт возьми!» — приказала я себе, впиваясь ногтями в ладони до полумесяцев.

Я заставила себя встать.
Ванная. Ледяной душ.
Снова броня.

Через час я вышла из дома. На мне были черные брюки-палаццо, облегающая черная водолазка и темные очки, скрывающие опухшие веки. Губы накрашены кроваво-красной помадой — как вызов всему этому чертову миру.

Марко молча открыл передо мной дверь «Фантома». Мы поехали в университет. Здание кампуса встретило меня шумом, смехом и суетой обычных студентов. Они пили кофе, обсуждали вечеринки, смеялись. Я шла сквозь эту толпу, как призрак. Люди расступались, чувствуя мою тяжелую, мрачную ауру.

Первой парой была макроэкономика. Огромная лекционная аудитория. Я села на свой привычный последний ряд, у окна. Профессор что-то монотонно вещал у доски, рисуя графики инфляции, но до меня долетали лишь обрывки фраз. Я достала блокнот и ручку, но вместо того, чтобы записывать лекцию, мой взгляд был прикован к чистому листу. Пальцы сами по себе выводили замысловатые узоры. Я не слушала профессора. Я слышала только шум волн из видео Конрада и жестокие слова Леона.

«Я сделаю с ним что-то очень плохое...»

Ручка в моей руке дрогнула и с силой прорвала бумагу блокнота. Я замерла, глядя на рваную дыру в листе.
Вторая пара, семинар по международному праву, прошла как в тумане. Преподаватель вызвал меня ответить на вопрос о корпоративном слиянии. Я встала. Мой голос звучал механически, идеально четко выговаривая заученные термины. Я получила высший балл, но, садясь на место, я не чувствовала ничего.

Рядом со мной сидела какая-то девчонка, которая постоянно хихикала, переписываясь с парнем. Она пахла сладкими духами и беззаботностью. В какой-то момент она случайно задела мой локоть.
— Ой, прости! — она лучезарно улыбнулась.

Я повернула к ней голову. Сняла темные очки, обнажая свой пустой, холодный взгляд, в котором плескался мертвый океан.
— Не прикасайся ко мне, — ровно, без единой эмоции произнесла я.

Улыбка сползла с лица студентки, она побледнела и поспешно отодвинулась на край парты. Я снова надела очки и отвернулась к окну. За стеклом шумел город. А внутри меня разрасталась огромная, бездонная черная дыра. Я выиграла битву за компанию отца, я сохранила свое лицо перед братом, я оттолкнула Конрада.

Но Господи... какой же проигравшей я себя чувствовала.

Пары закончились, оставив после себя лишь гудящую пустоту в голове. Я вышла из массивных дверей университета, щурясь от яркого солнца, которое казалось почти издевательским на фоне моего внутреннего мрака. Студенты вокруг смеялись, обсуждали планы на вечер, пили кофе на ступеньках. Другой мир. Мир, которому я никогда не принадлежала.
Я спустилась по ступеням, на ходу доставая телефон, чтобы проверить время, как вдруг экран загорелся от входящего сообщения. Номер был скрыт. Никаких опознавательных знаков.

Внутри что-то екнуло. Я остановилась посреди тротуара, пропуская мимо себя стайку первокурсниц, и открыла текст.

«Твой брат забрал наши доки, Аттела Дрейвен. Но он не видит всей картины, а мы видим тебя. Приезжай одна в старые бункеры на Виа Аппиа Антика. Без хвоста. Без Леона. У нас есть информация, которая изменит всё, включая судьбу твоего брата. Если не приедешь — мы придем за теми, кто носит твою фамилию».

Мое дыхание перехватило.
Моретти. Это были их люди.

Холодный пот выступил вдоль позвоночника. Страх — липкий, первобытный, пронизывающий до костей — мгновенно сковал мышцы. Но почти сразу же, пробиваясь сквозь этот страх, внутри начало разгораться нечто иное. Жгучий, неконтролируемый интерес. И злость. Они угрожают моей семье? После того, как Леон сегодня утром смешал меня с грязью, после того, как Конрад растоптал мое сердце, эти ублюдки думают, что могут запугать меня дешевой смской? Я подняла взгляд. Марко, как всегда, стоял у черного «Фантома», преданно ожидая свою «принцессу». Мой план созрел за долю секунды. Безумный, самоубийственный план, который кричал о том, что я окончательно сошла с ума.

Я подошла к машине.
— Марко, — мой голос звучал пугающе спокойно. — Открой багажник, мне нужно положить сумку с конспектами, а потом проверь правое заднее колесо. Мне показалось, машину вело по дороге.

Водитель нахмурился, но спорить не стал. Он обошел автомобиль, опустившись на корточки возле колеса. Этого было достаточно. Я юркнула на переднее сиденье и безошибочно открыла бардачок, в котором, как я знала с детства, всегда лежал запасной заряженный «Глок». Холодный металл обжег пальцы, но я крепко сжала рукоятку и незаметно переложила оружие в свою объемную кожаную сумку.

Я вышла из машины и громко захлопнула дверь, заставив Марко вздрогнуть и подняться.
— Знаешь, Марко, я передумала. Я поеду на такси.

— Мисс, но Мистер Леон приказал... — в его глазах мелькнула паника.

— Мне плевать, что приказал мой брат, — ледяным тоном отрезала я, глядя на него сквозь темные очки. — Скажешь ему, что я поехала на шопинг и захотела побыть одна. Если ты поедешь за мной, я клянусь, завтра ты будешь искать новую работу. Свободен.

Я развернулась на каблуках, не дожидаясь его ответа, и взмахом руки остановила проезжающее мимо желтое такси. Запрыгнув на заднее сиденье, я назвала адрес. Пока машина увозила меня всё дальше от центра в промышленные пустоши Виа Аппиа Антика, меня начала бить крупная дрожь. Тошнота подступала к горлу, скручивая желудок в тугой узел. Что я делаю? Я еду прямо в логово врага. Одна. Девчонка с пистолетом в сумочке, из которого стреляла только пару раз в тире с отцом.

Я опустила руку в сумку, нащупав шероховатую рукоятку «Глока». Металл успокаивал. Он давал иллюзию контроля. «Ты , Аттела. Ты не жертва», — повторяла я про себя, как мантру.

Такси остановилось у обочины, где асфальт переходил в потрескавшуюся грунтовку. Вокруг не было ничего, кроме остовов заброшенных складов, ржавых контейнеров и полуразрушенных бетонных бункеров времен Второй мировой. Водитель посмотрел на меня через зеркало заднего вида с явным подозрением.

— Синьорина, вы уверены, что вам сюда? Здесь никого нет.

— Уверена. Сдачи не надо, — я бросила на сиденье купюру и вышла из машины.

Пыльный ветер тут же ударил в лицо, растрепав волосы. Такси развернулось и скрылось за поворотом, оставив меня в звенящей, жуткой тишине. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в ногах. Они казались ватными, каждый шаг давался с трудом, но я заставила себя идти вперед, к самому большому, темному зеву бетонного бункера. Там пахло сыростью, плесенью и застарелой мочой. Я переступила порог, погружаясь в полумрак. Свет пробивался лишь сквозь узкие щели под потолком.

— Эй! — крикнула я в пустоту, и мой голос дрогнул, выдав страх. — Я пришла! Выходите!

Тишина.

И вдруг, прежде чем я успела моргнуть, из тени за моей спиной вынырнула фигура. Грубая, тяжелая мужская рука мертвой хваткой вцепилась в мой локоть, а вторая зажала рот, заглушая вскрик. Меня резко дернули назад, утаскивая в непроглядную темноту коридора.

— Тихо, сучка, — прошипел хриплый голос мне на ухо. Запах дешевого табака и немытого тела ударил в нос.

Я начала брыкаться, извиваясь всем телом. Мои каблуки били по бетону, я пыталась вонзить ногти в руку, державшую меня, но хватка была железной. Меня протащили несколько метров и грубо швырнули вперед. Я споткнулась, едва не упав на колени, но чудом удержала равновесие, опершись о грязную бетонную стену. Сумка тяжело ударила меня по бедру. Вспыхнул тусклый, желтый свет подвесной лампы. Я резко обернулась, тяжело дыша, как загнанный зверь, и инстинктивно потянулась к сумке.

Передо мной стояли двое громил в черных куртках. Но мой взгляд приковал третий человек, сидевший на старом деревянном ящике в центре комнаты. Седые волосы, зачесанные назад, глубокие шрамы на изрытом морщинами лице, дорогой, но старомодный костюм с иголочки. Алессандро Моретти.

Капо. Самый главный.
Единственный выживший из управляющих старого клана Моретти. Леон думал, что Алессандро скрывается на Сицилии, что он отошел от дел. Но он был здесь. В Италии. И внезапно, словно вспышка молнии в кромешной тьме, в моей голове сложился пазл. Убей его — и клан Моретти распадется, как карточный домик. Без своего лидера эти шакалы просто перегрызут друг другу глотки. Леон годами пытался его достать. Конрад пролил реки крови, охотясь за ним.

А теперь он сидел прямо передо мной. Моя мишень. Мой шанс доказать всем, чего я стою. Страх испарился, выжженный внезапной дозой адреналина. Спина выпрямилась сама собой. Я брезгливо отряхнула рукав водолазки, за который меня держали, и дерзко вздернула подбородок.

— Алессандро Моретти, — я растянула губы в холодной, издевательской улыбке. — А я-то думала, крысы прячутся поглубже, когда их корабль тонет. Мой брат считает тебя призраком.

Старик медленно поднялся. Он опирался на трость с серебряным набалдашником, но в его глазах горел опасный, змеиный огонь.

— У тебя острый язык, маленькая Дрейвен. Совсем как у твоего отца. Но Роберто был умнее — он бы не пришел сюда один.

— Мой отец мертв, — отрезала я, делая шаг к нему. Охранники напряглись, но Моретти поднял руку, останавливая их. — А я — нет. И я пришла выслушать, какую сделку может предложить труп. Ваши доки в Чивитавеккье перешли под наш контроль сегодня утром. Ваш бизнес разваливается. Что ты мне скажешь? Будешь умолять вернуть крохи?

Алессандро хрипло рассмеялся. Звук был похож на скрежет металла по стеклу.
— Дерзкая девчонка. Ты ничего не понимаешь. Ты думаешь, твой брат контролирует ситуацию? Леон — глупец, ослепленный властью. А тот цепной пес, Ферро... он слишком занят тем, что пускает слюни по тебе, вместо того чтобы охранять периметр.

При упоминании Конрада внутри всё сжалось, но я не повела и бровью.

— Оставь моего брата и его людей в покое. Ближе к делу, Моретти. У меня маникюр через час, и этот запах сырости портит мне настроение.

— Дело в том, Аттела, — старик сделал еще шаг ко мне, стуча тростью по бетону, — что ты поможешь мне. Ты откроешь мне доступ к счетам твоего отца. Тем самым, теневым, к которым у Леона нет доступа. Я знаю, что шифр у тебя. Ты переведешь деньги, и тогда я, возможно, позволю твоему брату прожить еще пару лет.

— А если я скажу «нет»? — я вызывающе вскинула бровь, скрестив руки на груди, хотя правая рука находилась всего в нескольких сантиметрах от открытой молнии сумки.

— Если ты скажешь «нет», — Моретти улыбнулся, обнажая желтые зубы, — то отсюда ты не выйдешь. А завтра утром мои люди пришлют Леону твою красивую голову в коробке из-под шляп. Выбирай, Север. Твоя жизнь в обмен на деньги, которые тебе даже не нужны.

Я рассмеялась. Громко, искренне и совершенно безумно. Эхо моего смеха отскочило от бетонных стен, заставив громил нервно переглянуться.

— Знаешь, Алессандро, ты стареешь. Твои угрозы такие же банальные, как и твой костюм.

Я демонстративно отвернулась от него, взмахнув волосами, и сделала шаг в сторону выхода.
— Разговор окончен. Счастливо оставаться в вашей гробнице.

Это был просчитанный риск.
И он сработал.

— Сука! — прорычал Моретти.

Я не успела сделать и второго шага, как старик, двигаясь с пугающей для его возраста скоростью, оказался за моей спиной. Его рука вцепилась в мои волосы на затылке, грубо запрокидывая мою голову назад, а к моему горлу прижалось холодное, острое лезвие ножа.

Дыхание перехватило. Тонкая полоска кожи на шее отозвалась жгучей болью — лезвие уже пустило каплю крови. Громилы бросились к нам, но Моретти рявкнул:

— Стоять! Я сам разберусь с этой маленькой дрянью!

Он дышал мне прямо в ухо.
— Ты думаешь, ты бессмертная, потому что носишь эту фамилию? — прошипел он, вдавливая лезвие чуть сильнее. — Я перережу тебе глотку прямо здесь. А потом я возьмусь за твою семью. Я выпотрошу твоего братика Леона. Я заставлю его смотреть, как горит его империя. А этого ублюдка Конрада... я заставлю его сожрать собственное сердце, прежде чем прикончу. Вы все сдохнете, Аттела! Вся ваша проклятая кровь!

Его ошибка.
Его фатальная, последняя ошибка в этой жизни.
Он упомянул мою семью.
Он угрожал тем, кого я, несмотря ни на что, любила до ломоты в костях.

Мой разум стал кристально чистым. Сердцебиение замедлилось. Рука, всё это время висевшая вдоль тела, плавно и бесшумно скользнула в сумку. Пальцы привычно обхватили рукоятку «Глока». Большой палец мягко сдвинул предохранитель. Щелчок потонул в тяжелом дыхании старика.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Моретти? — прошептала я, не пытаясь вырваться. Мой голос был спокойным, словно мы обсуждали погоду. — Ты слишком много болтаешь.

Я не стала вытаскивать пистолет полностью. Я просто повернула сумку так, чтобы дуло сквозь мягкую кожу уперлось ему прямо в живот, чуть ниже ребер.

Он не успел ничего понять.
Я нажала на курок.

Глухой, приглушенный кожей сумки и одеждой выстрел ударил по ушам. Отдача мягко толкнула меня в бедро.

Моретти захрипел. Лезвие ножа дрогнуло у моего горла и со звоном упало на бетон. Хватка на моих волосах ослабла. Старик покачнулся, его глаза расширились от абсолютного, животного шока. Он сделал неверный шаг назад, хватаясь окровавленными руками за свой простреленный живот. Громилы застыли, как изваяния, не веря своим глазам. Никто не ожидал, что у безоружной девчонки в сумке окажется пистолет.

Я медленно развернулась, стряхивая с плеча невидимую пылинку. Вытащила дымящийся пистолет из испорченной сумки, которую небрежно бросила на пол. Подняла ствол, целясь ровно в грудь ближайшему охраннику. Мой взгляд был мертвым.

— Дернетесь — ляжете рядом с ним, — ледяным тоном скомандовала я.

Они не шелохнулись. Моретти с булькающим стоном рухнул на колени, пачкая свой дорогой костюм кровью, которая стремительно расползалась по бетону темной лужей. Он смотрел на меня снизу вверх, кашляя кровью, и в его глазах наконец-то отразился тот страх, который он пытался вселить в меня. Я подошла к нему вплотную. Наклонила голову, разглядывая его агонию с хирургическим любопытством.

— За родных я убью, мразота, — мой голос разрезал тишину бункера, хлестко и безжалостно. Каждое слово чеканилось, как приговор. — Мой брат может быть придурком, а Конрад может быть предателем, но они — мои. А ты... ты просто пережиток прошлого.

Я подняла «Глок» выше, наводя прицел точно между его седых бровей. Рука не дрожала. Я даже не моргала.

— Твой клан только что умер, Алессандро, — тихо, почти ласково проговорила я. — Он умирает прямо сейчас, корчась на этом грязном полу. И убила его девчонка, которую ты даже не принимал всерьез.

Старик открыл окровавленный рот, пытаясь что-то сказать, возможно, молить о пощаде, но я не дала ему шанса.

Палец нажал на спусковой крючок.
Выстрел. Громкий, оглушительный в тесном пространстве.

Голова Моретти дернулась назад, и его тело тяжелым мешком повалилось на спину. Мертв. Окончательно и бесповоротно. Капо ди тутти капи больше не существует. Звенящая пустота обрушилась на меня вместе с запахом пороха и горячей меди. Охранники с ужасом смотрели на труп своего босса, пятясь к выходу. Они не собирались мстить. Без Алессандро они были никем — просто наемниками, которым больше некому платить.

— Пошли вон, — бросила я им, не опуская пистолета. — И передайте остальным шакалам: Италия теперь полностью принадлежит клану Дрейвен .

Они сорвались с места, как побитые псы, скрываясь в темноте коридоров.

Я осталась одна. Я опустила пистолет, и только сейчас поняла, что не дышу. Я судорожно втянула воздух, наполненный смертью. Адреналин отступал, уступая место первобытному ужасу от того, что я только что сделала. Мои руки тряслись так сильно, что я едва могла поставить пистолет на предохранитель. Кровь с царапины на шее стекла за воротник водолазки. Но сквозь тошноту, сквозь панику и страх, в моей груди расцветало совершенно новое, пугающее чувство. Гордость. Триумфальная, темная, всепоглощающая гордость. Я переиграла их всех. Леона, который считал меня слабой. Конрада, который думал, что сломал меня.

Я развернулась, перешагнула через лужу крови и твердым шагом пошла на выход.

Солнце всё так же светило над Италией. Я вышла на пыльную дорогу, чувствуя себя так, словно переродилась в этом бункере. Достала телефон трясущимися руками и вызвала такси.
Желтая машина подъехала через пятнадцать долгих минут. Я села на заднее сиденье, бросив сумку рядом. Водитель — тот же самый — бросил на меня испуганный взгляд через зеркало. Он видел мою бледность, блестящие глаза и тонкую струйку крови на шее, но благоразумно промолчал.

— Куда теперь, синьорина? — тихо спросил он.

Я откинулась на спинку сиденья, закрывая глаза. Сердце колотилось где-то в горле, на руках была воображаемая кровь, но я была жива. И я была победительницей.

— Домой, — выдохнула я. — Вези меня домой. И побыстрее.

***
Следующие главы от лица Конрада или еще одна с Аттелой?
Как вам? Жду реакции и звездочки🥰
Также не могу вставить в комментариях ссылку на тгк поэтому оставлю здесь может получится)⤵️

https://t.me/winnersun07