Глава 12
Конрад
Запах двойного эспрессо ударил в ноздри раньше, чем я успел открыть глаза во второй раз. Я приподнялся на локтях, моргая от яркого утреннего света, заливающего спальню. На прикроватной тумбочке дымилась черная, как моя репутация, жидкость. Аттела стояла у изножья кровати, скрестив руки на груди. Её строгий, но до одури облегающий брючный костюм делал её похожей на молодого, очень амбициозного и очень опасного адвоката. Волосы были собраны в тугой хвост, ни одного лишнего локона. Только глаза выдавали в ней ту самую девчонку, которая вчера стреляла без раздумий.
— Пей. И мы начинаем, — скомандовала она тоном, не терпящим возражений.
Я усмехнулся, потирая лицо ладонью.
— Даже не дашь мне надеть штаны, профессор? — хрипло протянул я, беря чашку. Кофе был идеальным. Горьким, обжигающим, без единой крупинки сахара. Она запомнила.
Аттела закатила глаза, но я заметил, как её взгляд снова невольно скользнул по моему обнаженному торсу, задержавшись на шраме от пули на левом плече.
— Штаны — это твоя проблема, Ферро. У меня семинар через четыре часа. И этот старый ублюдок профессор Харрис ждет, что я провалюсь. Он спит и видит, как младшая Дрейвенов не может связать двух слов о слиянии активов.
Я сделал глубокий глоток, чувствуя, как кофеин прогоняет остатки сна, уступая место холодному, расчетливому разуму.
— Хорошо. Дай мне пять минут на душ и одежду. Жди в гостиной. И приготовься, дьяволица. Я не буду с тобой нежен.
Через десять минут я вышел в гостиную. На мне были простые серые спортивные штаны и черная футболка. Никакого лоска, никаких костюмов-троек. Сейчас я был не правой рукой мафии, а тренером, который готовит бойца к выходу на ринг. Аттела уже сидела на моем огромном кожаном диване, обложившись какими-то распечатками и планшетом. Она грызла кончик ручки, её брови были нахмурены.
— Убери это, — я кивнул на бумаги, подходя к ней. — Переговоры выигрываются не по бумажке. Они выигрываются здесь, — я постучал пальцем себе по виску, а затем указал на её грудь, — и здесь.
Она недовольно отбросила планшет.
— Легко сказать. У тебя за спиной всегда пара амбалов с автоматами. Это очень способствует сговорчивости оппонента. А у меня будет только этот дурацкий кейс про слияние двух логистических компаний.
Я сел в кресло напротив неё, откинувшись на спинку и широко расставив ноги.
— Ошибка номер один, — мой голос стал жестким, лишенным утренней лени. — Ты думаешь, что моя сила в оружии. Оружие — это крайняя мера, Аттела. Когда я достаю пистолет, это значит, что я уже проиграл переговоры.
Она недоверчиво фыркнула.
— Да ладно? А вчера в ратуше?
— Вчера была война, а не переговоры, — отрезал я. — Сегодня мы говорим о бизнесе. Твой Харрис... Что он за человек? Опиши мне его.
Аттела нахмурилась, вспоминая.
— Старый. Надменный. Любит унижать студентов перед всей аудиторией. Считает себя гуру экономики, потому что в девяностых написал какую-то скучную книгу. Он педант, ненавидит, когда его перебивают.
— Отлично. Типичный нарцисс с комплексом бога, — я кивнул, анализируя информацию. — Значит, мы будем бить по его эго. Правило первое: никогда не оправдывайся. Если он говорит, что твоя стратегия слаба, ты не защищаешься. Ты нападаешь в ответ. Задаешь вопрос, который ставит под сомнение его компетенцию.
— Например? — она подалась вперед, её глаза загорелись интересом.
— Например, он говорит: «Мисс Дрейвен, ваши расчеты рентабельности смехотворны». Что ты ответишь?
Аттела закусила губу, думая.
— Ну... я скажу, что я использовала последние данные рынка и...
— Провал, — я резко перебил её, ударив ладонью по подлокотнику. Она вздрогнула. — Ты только что встала в позицию жертвы. Ты оправдываешься. Ты уже проиграла.
— Тогда что?! — возмутилась она, скрестив руки на груди.
Я наклонился вперед, упираясь локтями в колени, и посмотрел ей прямо в глаза. Мой взгляд был тяжелым, давящим — тем самым, который я использовал, когда ломал конкурентов.
— Ты смотришь ему прямо в глаза, не моргая. Выдерживаешь паузу. Пусть тишина станет некомфортной для него, а не для тебя. А потом говоришь ледяным, спокойным тоном: «Профессор Харрис, если вы считаете смехотворной стратегию, которая в прошлом квартале принесла компании 'Апекс' тридцать процентов роста... возможно, нам стоит обсудить актуальность ваших собственных академических знаний?»
Аттела открыла рот, пораженная.
— Конрад, он же меня вышвырнет из аудитории!
— Не вышвырнет, — я усмехнулся. — Нарциссы не терпят, когда их публично ставят под сомнение, но они боятся выглядеть глупо. Он попытается парировать. И вот тут ты достаешь факты.
Следующие три часа превратились в жестокий спарринг. Мы ходили по гостиной кругами. Я играл роль Харриса — язвил, обесценивал её аргументы, перебивал, давил авторитетом. Я выводил её из себя, заставлял краснеть от злости, но каждый раз, когда она срывалась на эмоции, я останавливал игру и заставлял начинать всё сначала.
Ты должна быть льдом, маленькая язва, — думал я, глядя, как она тяжело дышит после очередного моего словесного выпада. — Ты должна научиться прятать свой огонь так глубоко, чтобы они даже не догадывались, что сгорят, пока не станет слишком поздно.
— Твоя проблема в том, что ты хочешь ему понравиться! — рявкнул я, когда она в очередной раз попыталась смягчить формулировку. — Ты хочешь, чтобы он признал твою правоту. К черту его признание! В бизнесе нет друзей, Аттела. В бизнесе есть те, кто диктует условия, и те, кто под них прогибается. Кем ты хочешь быть?
— Я не хочу прогибаться! — крикнула она в ответ, её глаза сверкали яростью.
— Тогда докажи мне это! — я шагнул к ней вплотную, возвышаясь над ней. — Я — твой конкурент. Я хочу забрать твою логистическую сеть за копейки. Я говорю тебе, что твоя компания — мусор, который держится только на имени твоего брата. Твой ход.
Она замерла, глядя на меня снизу вверх. Её грудь тяжело вздымалась. Я видел, как в ней борется желание ударить меня и желание победить в этой игре.Вдруг она сделала то, чего я не ожидал. Она не отступила. Она сделала полшага вперед, сокращая дистанцию до неприличного минимума. Её лицо оказалось в сантиметрах от моей груди. Она медленно подняла взгляд, и в её глазах я увидел чистую, неразбавленную сталь.
— Моя компания — это кровеносная система этого города, мистер Ферро, — её голос прозвучал тихо, бархатно, но в нем лязгнул металл. — И если вы думаете, что можете купить её за копейки, значит, вы плохо разбираетесь не только в логистике, но и в людях. Без моих маршрутов ваши склады превратятся в дорогие бетонные коробки. Так что давайте перейдем к реальным цифрам, пока я не решила, что вы просто тратите мое время.
Я замер. Мое дыхание на секунду сбилось. Я смотрел на эту хрупкую девушку и чувствовал невероятную, почти обжигающую гордость. Она схватила суть. Она не просто отбила удар, она перехватила инициативу, использовав мою же угрозу против меня.
И черт возьми, как же сильно меня это заводило.
Медленно, очень медленно на моем лице расплылась довольная, почти хищная ухмылка. Я поднял руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, чувствуя, как она чуть вздрогнула от этого контрастно-нежного жеста.
— Безупречно, дьяволица, — прошептал я. — Именно так. Ты не оставляешь им выбора. Ты ставишь их перед фактом.
Аттела шумно выдохнула, словно только что пробежала марафон, и её плечи расслабились. На её лице появилась победоносная улыбка.
— Я смогла?
— Ты его уничтожишь, — констатировал я, отступая на шаг и бросая взгляд на часы. — У тебя сорок минут до начала семинара. Мне нужно переодеться. Я отвезу тебя.
Я вышел из спальни через десять минут, сменив спортивки на темно-синие брюки и черную рубашку, расстегнутую на две верхние пуговицы. Рукава были закатаны до локтей, открывая татуировки на предплечьях. Я бросил ключи от «Майбаха» в карман и кивнул Аттеле, которая уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у двери, сжимая в руках свой тонкий кожаный портфель. Мы спустились в подземный паркинг. Как только мы сели в салон и я завел двигатель, тишину, которая царила в лифте, прорвало. Её маска хладнокровной бизнес-леди дала трещину.
— Конрад, а если я забуду цифры? А если он спросит про коэффициент ликвидности, а я перепутаю формулу? — она нервно теребила ремешок часов на запястье. — Боже, меня сейчас стошнит прямо на твои кожаные сиденья.
Я плавно вырулил на залитую солнцем улицу, вливаясь в утренний поток машин. Моя правая рука покинула руль и опустилась на её колено. Я слегка сжал его, чувствуя, как она напряжена.
— Во-первых, если ты испортишь мне салон, я заставлю тебя чистить его зубной щеткой, — абсолютно серьезно произнес я, не сводя глаз с дороги.
Аттела возмущенно фыркнула, но я почувствовал, как напряжение под моими пальцами стало чуть меньше.
— Во-вторых, — продолжил я более мягким тоном, — ты не перепутаешь. Ты зубрила эти цифры всю ночь, я уверен. Но даже если ты забудешь чертов коэффициент — плевать. Переговоры — это не экзамен по математике. Это психология. Если ты забудешь цифру, скажи её с такой уверенностью, будто она единственно верная. Если он попытается тебя поправить — смотри пункт первый: сомневайся в его данных, а не в своих.
Она глубоко вздохнула, прикрыв глаза.
— Ты звучишь так, будто это просто игра.
— Это и есть игра, Аттела, — я бросил на неё короткий взгляд. — Просто ставки бывают разными. Сегодня ставка — твоя оценка и эго Харриса. Завтра — миллионы долларов или чья-то жизнь. Суть не меняется. Ты должна быть холоднее их всех.
Мы подъехали к величественному зданию университета. Классическая архитектура, колонны, толпы студентов с рюкзаками и кофе. Я припарковался прямо у центрального входа, наплевав на знак «Остановка запрещена». Моя машина и мои номера давали мне иммунитет в этом городе.
Я заглушил двигатель, но не спешил открывать центральный замок.
Она боится, — думал я, глядя на её профиль. — Но она не отступит. В ней стержень из титана, обернутый в шелк. — Посмотри на меня, — негромко приказал я.
Аттела повернула голову. В её глазах плескалась смесь страха и решимости.
— Запомни одно, — я говорил медленно, чеканя каждое слово. — Ты — Дрейвен. И ты та, кто вчера выжила в огне. Какой-то престарелый профессор с уязвленным самолюбием — это даже не препятствие. Это пыль на твоих туфлях. Зайди туда, выбей из него всё дерьмо своими аргументами и выйди победительницей. Поняла?
Её глаза блеснули. Тот самый огонь, который я так любил, снова вспыхнул в них ярким пламенем. Она кивнула, крепче сжимая ручку портфеля.
— Поняла.
Она уже потянулась к ручке двери, как вдруг замерла. Резко развернувшись, она подалась ко мне. Её рука легла мне на грудь, а губы быстро, почти невесомо, но невероятно обжигающе коснулись моей щеки, прямо рядом с уголком губ. Я застыл, словно пораженный током. Запах её парфюма ударил в голову.
— Спасибо, Конрад, — прошептала она, глядя мне в глаза с какой-то новой, незнакомой мне нежностью, которая пробилась сквозь её обычную броню. — Я наберу тебя, когда закончу. Будь готов праздновать.
Прежде чем я успел сказать хоть слово, она распахнула дверь и выпорхнула из машины. Я смотрел ей вслед. Смотрел, как она идет к ступеням университета — спина идеально прямая, походка уверенная, цокот каблуков звучит как боевой марш. Студенты расступались перед ней, провожая её взглядами. Она была королевой, идущей на битву.
Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя то место на щеке, которого коснулись её губы. Оно горело.
В машине было тихо. Я смотрел на пустые ступени, где она только что скрылась, и не мог стереть с лица глупую, абсолютно не свойственную мне улыбку.
Я наберу тебя, когда закончу.
Эти слова эхом отдавались в моей голове. Конрад Ферро, человек, которого боялась половина города, сидел в припаркованной машине и улыбался, как мальчишка, только потому, что одна невыносимая девчонка пообещала ему позвонить.
Черт возьми, Дрейвен, — подумал я, заводя мотор, — ты даже не представляешь, что со мной делаешь.
Я плавно тронулся с места, растворяясь в городском потоке. Сегодня мне предстояло встретиться с Леоном и обсудить последствия вчерашнего пожара. Предстояла война с Моретти. Но всё это вдруг показалось мне не таким уж и важным. Важным было только то, что через несколько часов зазвонит мой телефон, и я услышу её голос. Отражение университета в зеркале заднего вида становилось всё меньше, пока окончательно не растворилось в утреннем трафике. Я гнал «Майбах» по центральным улицам, и впервые за долгое время меня совершенно не раздражали ни пробки, ни суета этого города. На моей щеке, прямо возле уголка губ, всё еще фантомно горел след от её поцелуя. Запах персика и чего-то неуловимо-острого въелся в кожу, въелся в мысли, заполнил собой весь салон автомобиля.
Я наберу тебя, когда закончу. Я усмехнулся своим мыслям, барабаня пальцами по оплетке руля. Конрад Ферро, человек, чье имя заставляло бледнеть половину теневых дельцов города, ехал на работу и ждал звонка от девчонки-студентки, как влюбленный школьник. Это было не просто непривычно. Это было похоже на сбой в матрице.
Спустя сорок минут я припарковался у стеклянной высотки «ФерДрейв-Групп» — легального фасада нашей империи. Поднявшись на личном лифте на последний этаж, я толкнул тяжелые дубовые двери кабинета Леона. Внутри витал запах дорогого табака и крепкого кофе. Леон сидел за своим массивным столом, который сейчас напоминал поле боя: кипы папок, разбросанные чертежи, сметы и раскрытый ноутбук. Но, вопреки моим ожиданиям, он не рвал и не метал по поводу вчерашнего пожара в ратуше. Более того — он выглядел подозрительно умиротворенным.
—Наконец-то, — Леон поднял на меня глаза и откинулся в кресле, потирая подбородок. На его губах играла легкая, почти мечтательная улыбка. — Я уже начал думать, что ты решил взять отгул. Садись, у нас тут полный хаос после вчерашнего.
Я медленно опустился в кресло для посетителей, внимательно сканируя лицо друга. По нулям. Он абсолютно ничего не знал. Ни про то, что его сестра вчера держала в руках ствол, ни про то, что она провела ночь в моем пентхаусе, разгуливая по нему в моей футболке.
— Были дела, требующие личного присутствия, — ровно ответил я, пододвигая к себе ближайшую стопку договоров. — Что у нас по Моретти?
— Моретти пока залег на дно. Полиция копается в пепелище ратуши, но следов нет, — Леон отмахнулся от этой темы так легко, будто мы обсуждали прогноз погоды. Он подался вперед, опираясь локтями на стол. — Слушай, Конрад... Катрин вчера была просто невероятной.
Я мысленно закатил глаза, но внешне остался бесстрастным, продолжая просматривать накладные на поставку стройматериалов.
— Да неужели? — сухо отозвался я.
— Серьезно. Я думал, этот вечер будет катастрофой из-за всех этих политических крыс, но она... она умеет сглаживать углы, — Леон говорил это с таким воодушевлением, что я едва не усмехнулся. Мой босс и друг, жестокий и расчетливый лидер, плыл по течению, стоило только заговорить о Катрин. — Она так на меня посмотрела, когда мы уезжали. Знаешь, Конрад, я думаю, это всё перерастает во что-то большее. Я хочу забрать её на выходные за город. Только она и я.
Я кивнул, подписывая очередной документ черным «Паркером».
— Отличная идея, Леон. Только не забудь прихватить с собой усиленную охрану. Романтика романтикой, а снайперов никто не отменял.
Он хотел что-то ответить, но в этот момент в кармане моих брюк коротко и требовательно завибрировал телефон. Я достал аппарат. На темном экране светилась надпись:
«Любимая язва»
Мое сердце — кусок льда, который исправно качал кровь все эти годы, — вдруг пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что отдалось в висках. Я сжал челюсти, чтобы скрыть расползающуюся по лицу улыбку.
— Я отойду поссать, — бросил я, небрежно поднимаясь с кресла и засовывая телефон обратно в карман.
Леон поморщился, не отрываясь от монитора ноутбука.
— Избавь меня от подробностей, Ферро. И захвати по пути еще кофе.
Я вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дубовую дверь. Пройдя по пустому, глухому коридору до панорамного окна, открывающего вид на город, я выдохнул и нажал на кнопку принятия вызова.
— Слушаю.
С того конца провода раздался восторженный, почти оглушительный визг, от которого мне пришлось слегка отодвинуть динамик от уха.
— Я СДЕЛАЛА ЕГО, КОНРАД! — голос Аттелы звенел от адреналина и абсолютного триумфа. — Ты бы видел его лицо! Это просто... это был отвал башки!
Я прислонился плечом к холодному стеклу, и моя грудь затряслась от беззвучного смеха.
— Тише, дьяволица. Мои барабанные перепонки мне еще пригодятся. Я так понимаю, профессор Харрис сегодня уедет домой с глубокой душевной травмой?
— Травмой?! Да я его просто размазала по стенке! — она тараторила, переполненная эмоциями, и я мог живо представить, как она сейчас размахивает руками в коридоре университета. — Всё было в точности, как ты говорил! Он начал давить на то, что мои логистические цепочки неоправданно дороги. А я посмотрела ему прямо в глаза, выдержала паузу... боже, Конрад, эта пауза была идеальной! А потом я выдала ему факты по квартальной выручке и спросила, не устарели ли его методички из девяностых!
— И что он? — я понизил голос до бархатного баритона, впитывая каждую ноту её радости. Мне нравилось, что этой победой она делится именно со мной.
— Он начал заикаться! — Аттела рассмеялась, и этот звук полоснул меня по нервам чистым удовольствием. — Он попытался съехать на теорию, но я уже не отпустила. В конце концов он буркнул что-то вроде: «Агрессивный, но рабочий подход, мисс Дрейвен» и поставил мне высший балл! Конрад, это было потрясающе! Я чувствовала себя такой... всемогущей.
— Ты и есть всемогущая, маленькая моя, — тихо произнес я, и эти слова сорвались с губ прежде, чем я успел включить свой внутренний фильтр. — Ты просто забываешь об этом. Тебе не нужен был я, чтобы поставить его на место. Тебе нужно было только вспомнить, кто ты такая.
На том конце повисла секундная пауза. Весь её пыл вдруг сменился чем-то мягким, интимным.
— Нет, Конрад. Без тебя я бы сорвалась на крик. Ты... ты был со мной в той аудитории. В моей голове. Я смотрела на него, а вспоминала твои глаза сегодня утром.
Я закрыл глаза.
Черт.
Она не оставляла мне ни единого шанса на спасение.
— Если ты будешь вспоминать мои глаза на каждой лекции, боюсь, тебя отчислят за неуспеваемость, язва, — хрипло подколол я, возвращая разговору безопасный градус дерзости.
— Мечтай, Ферро, — фыркнула она, но в её голосе скользила улыбка. — Ладно, мне нужно бежать на следующую пару. Вечером с меня ужин.
— Договорились. Будь осторожна.
— Всегда. Пока.
Она сбросила вызов, а я еще с минуту стоял, глядя на экран телефона. Я чувствовал себя живым. Впервые за годы бесконечной бойни, интриг и грязи, в которых я варился, я чувствовал пульсацию самой настоящей жизни. Я влюблялся в эту невыносимую, колючую, смелую девчонку с каждой секундой всё сильнее. Недолго думая, я открыл контакты и набрал номер своего личного помощника, который решал не только вопросы бизнеса.
— Слушай меня внимательно, Эндрю , — чеканя слова, приказал я. — Мне нужен букет. И не вздумай заказывать эти банальные красные веники, которые вы обычно шлете моделям. Мне нужна индивидуальная композиция. Черные каллы, бордовые пионы и эрингиум. Да, эти колючки. Собери это в стильную, темную упаковку. И добавь записку.
Я на секунду задумался, глядя на панораму города.
— Пиши:
«Для дьяволицы, которая сегодня сожгла не только ратушу, но и эго профессора Харриса. С победой. Твой личный тренер».
- Отправить курьером прямо сейчас в университет, на имя Аттелы Дрейвен.
Сбросив вызов, я расправил плечи, поправил манжеты рубашки и, нацепив на лицо привычную маску холодного ублюдка, вернулся в кабинет Леона.
— Кофе нет, — бросил я с порога, занимая свое место напротив Леона. — Автомат сломался.
— Переживу, — Леон кивнул на кипу документов по центру стола. — Давай разгребать это дерьмо. У нас проблемы с таможней в порту. Груз с техникой завис уже на третьи сутки.
Следующие несколько часов превратились в привычную, сухую рутину. Мой мозг, только что опьяненный голосом Аттелы, мгновенно переключился в режим калькулятора. Я вчитывался в мелкий шрифт контрактов, выискивая лазейки.
— Проблема не в таможне, Леон, — я бросил на стол папку с красной пометкой, постучав указательным пальцем по печати инспектора. — Проблема в этом ублюдке, Ричардсе. Он сменил начальника смены на нашего, но новый парень боится брать процент. Моретти его запугал.
— Значит, нужно запугать его сильнее, — Леон нахмурился, доставая сигарету и щелкая зажигалкой. — Съезди туда вечером. Объясни ему, что Моретти — это проблема, а мы — это конец света, если груз не пройдет до полуночи.
— Сделаю, — я сделал пометку в своем блокноте идеальным, ровным почерком. — Что по логистике? Транспортная компания требует пересмотра тарифов.
Леон выругался сквозь зубы, выпуская струю сизого дыма.
— Они в край охамели. Мы даем им объемы, которые не снились ни одному их конкуренту.
— Тогда мы замораживаем переводы на неделю, — спокойно предложил я, откидываясь в кресле и глядя на графики. Мои руки машинально перебирали бумаги, глаза выхватывали нужные цифры со скоростью сканера. — У них кассовый разрыв. Если мы не заплатим, им нечем будет выдать зарплату водителям. Через пять дней они сами приползут умолять оставить старые тарифы.
— Жестко, — Леон усмехнулся, туша сигарету в пепельнице. — Мне нравится.
Мы работали как отлаженный механизм. Леон был стратегом, лицом компании, харизматом, который умел располагать к себе людей. Я был палачом. Тем, кто находил слабые места и бил по ним без сожаления. Мы выстраивали схемы отмывания через подставные фирмы, перераспределяли бюджеты на охрану объектов, подписывали легальные контракты на строительство, под прикрытием которых шли совсем другие сделки. Я чувствовал себя в своей стихии. В запахе чернил, в шелесте плотной бумаги, в цифрах с шестью нулями. Но где-то на задворках моего холодного, расчетливого сознания теперь постоянно присутствовал её образ. Я подписывал договор на многомиллионную сделку, а думал о том, как она кусает губу, когда злится. Я анализировал отчет службы безопасности, а перед глазами стояло то, как она спала в моей огромной черной футболке. Моя жизнь разделилась на «до» этой ночи и «после». И, глядя на Леона, который так увлеченно рассказывал о Катрин, я понимал одну простую вещь: когда он узнает правду обо мне и своей сестре, этот кабинет может стать местом нашей последней битвы. Но я был готов к этой войне. Ради девчонки, которая сейчас, возможно, уже берет в руки букет с черными каллами и улыбается той самой улыбкой, от которой Конрад Ферро окончательно потерял рассудок.
Ночной порт встретил меня запахом мазута, гнилой воды и ледяным ветром, который пробивал даже сквозь плотную ткань рубашки. Сделка в доках не была похожа на изящные переговоры в офисе. Здесь всё решалось на языке свинца и старой доброй жестокости.
Ричардс оказался тупее, чем я думал. Он привел с собой троих парней, надеясь, что численное превосходство даст йому право диктовать условия.
— Ты ошибся адресом, Конрад, — прохрипел он, сплевывая под ноги. — Моретти предложил больше. Груз уходит ему.
Я не стал отвечать. В тишине ночного порта щелчок предохранителя прозвучал как гром. В следующую секунду я уже сократил дистанцію. Удар рукояткой пистолета в челюсть первого, выстрел в колено второму. Ричардс не успел даже вытащить ствол — я вжал его лицом в холодный, влажный контейнер, придавливая горло предплечьем.
— Слушай меня внимательно, мразь, — прошептал я ему на ухо, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. — Моретти предлагает деньги. Я предлагаю тебе жизнь. Выбирай быстро, пока я не решил, что твой труп будет смотреться в этой бухте лучше, чем живое тело.
Через десять минут всё было кончено. Ричардс, скуля и размазывая кровь по лицу, подписал все накладные. Груз был наш. Я коротко отчитался Леону по зашифрованной линии и, не дожидаясь ответа, прыгнул в машину. Адреналин всё еще кипел в венах, требуя выхода.
Я хотел только одного — тишины своего пентхауса. Но тишины не случилось. Я вышел из лифта, и первое, что бросилось в глаза — узкая полоска света, падающая из приоткрытой двери. Сердце мгновенно ушло в пятки, а затем подскочило к горлу. Дверь открыта. Я мгновенно перешел в боевой режим. Пистолет в руке, палец на спуске. Я вошел в квартиру бесшумно, как тень, сливаясь с темнотой коридора. Мысли лихорадочно анализировали: замок не взломан, сигнализация не сработала. Значит, у вошедшего был ключ. Или это профессионал уровня «призрак».
Я замер у входа в гостиную, прислушиваясь. Тишина. Внезапно вспыхнул свет, ослепляя меня на долю секунды.
— Ты всегда входишь к себе домой так, будто собираешься брать штурмом наркопритон? — раздался до боли знакомый, насмешливый голос.
Я опустил ствол, чувствуя, як дыхание со свистом покидает легкие. Посреди гостиной стояла Аттела. И в этот момент все мои мысли о безопасности, Моретти и портовых разборках просто... испарились. Улетели к черту.
Она выглядела вызывающе. Невероятно. Опасно.
На ней была экстремально короткая юбка, едва прикрывающая бедра, и тонкая белая рубашка. Ткань была настолько легкой, что под ней отчетливо просвечивал черный кружевной лифчик. Черные капроновые колготки подчеркивали длину её стройных ног, а каблуки делали её походку еще более хищной. Волосы были завиты в крупные кольца, её фирменные длинные ногти блестели, а глаза были густо подведены черным кайалом, делая взгляд почти демоническим.
— Дьяволица... — выдохнул я, не в силах отвести взгляд. — Ты что здесь делаешь? И почему дверь была открыта?
Я убрал пистолет за пояс, подходя к ней. Кровь прилила к низу живота с такой силой, що стало трудно дышать. Фантазия мгновенно нарисовала десятки картин того, что я сделаю с ней прямо на этом ковре.
— Я решила, что после твоего «урока» мне нужно отблагодарить учителя, — она обвела комнату рукой. На столе дымился ужин — стейки, красное вино, свечи. — Приготовила сама. Между прочим, это подвиг. А ключи... Конрад, ты правда думал, что я не смогу стащить дубликат из твоего сейфа в офисе? И дверь я не закрыла специально. Хотела посмотреть, как ты будешь меня «нейтрализовать».
— Ты играешь с огнем, Аттела, — я подошел вплотную, чувствуя её парфюм и запах жареного мяса. — В другой раз я мог выстрелить, не глядя.
— Но ты не выстрелил, — она дерзко улыбнулась, касаясь пальцем моей груди. — Садись. Ешь. Ты выглядишь так, будто только що кого-то убил. Тебе нужно подкрепиться.
Мы ели почти в полном молчании, но это не була тишина покоя. Это была тишина перед бурей. Я чувствовал, как её взгляд изучает меня — мои татуировки на руках, расстегнутый ворот рубашки, жесткую линию челюсти. Я же не мог оторваться от того, как она двигается. Каждый её жест был пропитан осознанной провокацией.
— Вкусно? — спросила вона, пригубив вино и глядя на меня поверх бокала.
— Неожиданно, — честно ответил я, разрезая мясо. Мысли путались. Я смотрел на её губы, начерненные помадой, и представлял, как они будут смотреться на моей коже. — Ты полна сюрпризов, Дрейвен. Сначала стрельба, потом переговоры, теперь кулинария... Что дальше? Начнешь вышивать крестиком?
— Только если на твоем трупе, Ферро, — парировала она, и в её глазах вспыхнул азарт.
Когда ужин был почти закончен, Аттела медленно встала. Она сделала это так грациозно, что я невольно залюбовався игрой мышц на её ногах. Вдруг она «случайно» задела рукой ложку. Серебро со звоном упало на пол, отлетев к моим ногам.
— Ой... какая я неловкая, — прошептала вона, не сводя с меня глаз.
Она начала медленно наклоняться, чтобы поднять её. Юбка задралась еще выше, открывая вид, от которого у меня окончательно сорвало крышу. Я видел всё — край колготок, натяжение ткани, её дразнящую позу. Это был предел. Я вскочив, прежде чем она успела коснуться пола. Моя рука железным хватом сомкнулась на её предплечье, рывком заставляя её подняться.
— Хватит, — прорычал я, садясь обратно в кресло и одним движением усаживая её к себе на колени, лицом к лицу.
Аттела ахнула, её руки инстинктивно обхватили мою шею. Её грудь, едва скрытая рубашкой, прижалась к моей.
— Что такое, Конрад? Тебе не нравится, когда я помогаю по дому? — прошептала она мне в самые губы, но в голосе уже не было дерзости — только хриплое желание.
— Мне нравится, когда ты знаешь свое место, — я медленно скользнул рукой под её юбку. Кожа была горячей, шелковистой. Мои пальцы начали медленное восхождение по внутренней стороне бедра, чувствуя, як она начинает дрожать под моими руками. — И сейчас твое место — здесь. Под моим полным контролем.
— Ты слишком много на себя берешь... — выдохнула она, выгибаясь навстречу моей руке.
Моя рука медленно скользнула по ее бедру поднимаясь все выше и выше, глядя в ее темные глаза в которых казалось мне сейчас пылал огонь. Под моими руками прокатился табун мурашек я знал что действую на нее слишком сильно и усмехнулся этому.
- Специально так вырядилась? — Хрипким голосом отозвался я смотря на нее и считывая как дыхания в ее легких сбивается, она буквально задыхалась от переизбытка эмоций.
- Хотела прийти голой — Вдруг вспихнула она своим милым и пониженным голосом, облизывая губы. Я вздернул бровь вверх следя за каждым движения, специально поглаживая ее ножку на окраине, делая первобытную сладость тягучей — Но подумала что ты предпочел бы сам это сделать — На ее щеках выпалил румянец который заставил меня оскалить свои клыки.
-Моя маленькая такая испорченная? — Она выдохнула попутно хватая меня за плече думая что этим спасеться.
Рука скользнула выше проводя по краям ее кружевных трусиков, вызывая новый выдох и табун мурашок. Она доводила меня и лишала ума лучше чем каждая кто был со мной.
- Сука — Выдохнул я пытаясь хоть чуть чуть успокить себя но все четно она разрушила мой контроль.
Не сводя с нее свой хищный взгляд я опустил свою руку вниз к запретному плоду там где моей руки не должно быть.
- Конрад.. — Ее полушепот сменился на выдох который отложился в моей голове словно эхо которое никак не закончилось.
- Ты всегда такая влажная когда только видишь меня? — Шепотом проговорил я ей в ухо, ведь ее голова была опущенная на мое плече. Я провел рукой по клитору и услышал протяжный стон удовольствия который разрушил все бареьеры, кроме нас никого нет и не будет. — Это да, маленькая?
- Да — Простонала она тяжело дыша.
Моя рука нежно поглаживала ее, слыша тяжелое дыхания и стоны попутно выходящие из нее. Я твердел настолько что это причиняло боль, я не мог держать это напряжения но для Аттелы рано, я не хотел испортить ее так резко. Она явно думала что я не перейду черту ведь знала что я контролирую но сегодня он ушел. Я приподнял Аттелу одной рукой заставляя поднять голову и посмотреть на меня с не пониманиям, тем самым заставляя развести ноги и сесть на мои пальцы.
Черт какая она узкая и горачая я готов был вырвать это чувство из себя и повесить на видное место чтобы вспоминать это каждый день. Лицо Аттелы залилось пунцовым румянцем и ее глаза закрылись в удовольствии, стон из ее сладостных губ вырвался быстрее чем она об этом подумала.
- Ты так хорошо принимаешь меня, маленькая — Я вынул и толкнул уже два пальца внутрь нее, я почувствовал как она еще сильнее возбудилась и внутри все ликовало. — Мне дать тебе кончить на мои пальцы, дьяволица?
Она не отвечала лишь шумно выдыхала и стонала в ритм моим пальцам. Я замедлил действия и в ответ услышал тихое хниканье.
- Конрад.. — Захныкала она, извиваясь как кошка. Она была настолько гармоничной со мной что мне казалось что я уже слит с ней во единное.
- Ответь мне на вопрос — Я нагнулся к ее ухо и хрипким голосом спросил : - Ты хочешь кончить на мои пальцы и залить их собой? — Мой разум был затуманен, на грани.
Голос уже охрип до невозможности, она лишь хныкала жажда продолжения но я хотел поиграть с ней, как же долго ее гордость даст ей продержаться. Когда я начала вынимать свои пальцы из нее она схватила их свободной рукой поднося снова к своему входу и глянув в мои глаза простонала.
- Я хочу кончить на твои пальцы, черт бы тебя побрал Конрад. и- Она сбивалась в словах, воздух быстро кончался.
- Умница — И я позволил ей самой ввести мои пальцы в нее. Мой рот открылся в изумлении смотря на ее лицо, моя девочка словно скакала на моих пальцах заставляя меня сходит с ума.- Ты сведешь меня в могилу чертовка .
Она что то невняятно сказала словно выпуская воздух из легких и я почувствовал как стенки ее влагилища сжали меня и теплота коснулась моих пальцев, последний стон Аттелы прорезал мне ушы заставляя твердеть еще сильнее до колючей боли, голова уже не варила, вся кровь была в моем члену ведь сейчас он и мое серце были у штурвала и рвались за место. Мой член говорил трахнуть ее прямо здесь на столе заставляя забыть даже свое имя, стонать так чтобы на следущее утро она не смогла говорить из-за охрипшего голоса, чтобы ее ноги сгибались при каждом шагу отдавая пульсацию в мой запретный плод. А серце говорило поцеловать и заснуть рядом с ней забыть на все проблемы просто быть рядом, проснуться от запаха кофе и увидеть ее а не документации.
Пока крошечная Аттела лежала на моем плече я собирался с мыслями и переваривая о том что произошло. Она подняла свою голову смотря прямо мне в глаза, она была словно под кайфом который я самолично вручил ей.
- Должно было наоборот, тренер — Озвучила она своим слегка охрипшым голос все так же сидя на моих пальцах.
- И как же должно было быть ? — Поднося свои пальцы к ее рту спросил я, смазывая их ее же соком а потом облизывая последний сок с пальцев смотря в ее глаза, она иследует наблюдает за каждым движением — Ммм? Раскажешь мне маленькая? — Своим хрипким и бархатным голосом произнес я смотря уже на ее губы хищно приближаясь и рывком притянувши к своей груди поцевал ее, пользуясь моментом как она в шоке открыла свои губы проник своим язком иследывая ее рот отдавая часть сока ей, она стонала мне и я был более чем уверен что котенок снова возбужден. Отлипая от ее уе напухших губ я посмотрел на нее.
- Я должна была отблагодарить — Смущенно произнесла она, пытаясь скрыть свой появшийся румянець. Я усмехнулся, разрешая своему смешку вырваться наружу. Аттела смотрела с непониманием на меня.
- Тоесть ты хотела постоять на коленях передо мной и между моими разведенными ногами, растегивая своими пальчиками ширинку и.. — Я заправил ее волосы за ухо смотря на ее красное лицо.
-Боже, можно закрыть рот? — Она возмущено закрыла ладошками лицо, но штурвал перешел к следущему компоненту.
- Тогда бы твой рот и впрвду был бы закрыт, язвочка- Я облизнул губы представляя эту картину и чувствовал как мой член уже моментально взрывается внутри. Глаза Аттелы окргулились до невозможных размеров. — Да и разрядка мне бы не помешала, так что..
- Да я пойду уберусь — Она спрыгнула с меня поправляя свою мини юбку и ушла в сторону кухни вызывая у меня искренний и хриплый смех.
Я вернулся из душа, когда пар всё еще окутывал плечи, а капли воды медленно скатывались по татуировкам, исчезая под резинкой домашних штанов. На кухне горела лишь одна лампа над островом, создавая интимный, почти осязаемый кокон света посреди огромного, затихшего пентхауса.
Аттела выглядела... непривычно. Вся её дневная броня — дерзость, яд и надменность — будто немного размылась под тяжестью усталости. Она сидела, ссутулившись над кипой бумаг, и в этот момент казалась мне до безумия маленькой в пространстве моей кухни.
— Если ты думаешь, что от количества выпитого латте твоя память превратится в жесткий диск, то спешу разочаровать, — негромко произнес я, ставя перед ней чашку.
Она вздрогнула, резко подняв голову. В её глазах, подведенных черным, читалась такая дезориентация, что я невольно усмехнулся.
— Напугал... — она хрипло выдохнула, облизывая губы и жадно притягивая к себе кофе. Сделав глоток, она зажмурилась. — Боже, Ферро. Ты добавил туда сахар?
— Двойной, язва. Я же знаю, что твой мозг работает исключительно на глюкозе и чистой злости, — я опустился на стол рядом, придвигая к себе её учебник. — Что тут у тебя? Схемы внутреннего аудита?
— Хуже. Сравнительный анализ налоговых систем, — она страдальчески застонала, роняя голову на ладони. — Харрис сказал, что если я не отвечу на дополнительные вопросы завтра, он аннулирует мою работу по логистике. Он мстит мне за сегодня, Конрад. Тот букет... он видел, как мне его занесли в аудиторию. Его чуть инфаркт не хватил.
Я почувствовал, как в груди разливается довольство.
— Старик просто завидует. Подвинься.
Я взял ручку и начал быстро чертить на полях её распечаток, объясняя суть.
— Слушай сюда. Теория говорит тебе одно, но Леон никогда не платит по этой схеме. Смотри на параграф четыре. Видишь эту лазейку? В реальном бизнесе мы используем «амортизационный буфер». Если ты скажешь это Харрису, он либо поставит тебе «отлично», либо вызовет полицию прямо в класс.
Аттела внимательно слушала, её плечо касалось моего, и я чувствовал, как от неё исходит жар. Она пыталась вникнуть, задавала вопросы, мы спорили.
— Но это же почти незаконно! — воскликнула она, вскидывая брови.
— Почти незаконно — это специализация твоей семьи, Аттела. Не прикидывайся святошей, тебе не идет.
— Я не прикидываюсь! Я просто хочу... хочу сама во всем разобраться. Без твоих «грязных» методов.
— Мои методы работают. А твои книжные бредни оставят тебя с пустыми карманами через месяц.
Мы проговорили так долго. Я смотрел на неё и видел в ней себя. Ту же одержимость, то же нежелание закрыть глаза, пока задача не решена. Это было чертовски странно — встретить кого-то, кто настолько же безумен в своем упорстве.
— Конрад... — её голос стал совсем тихим, голова начала медленно клониться к плечу. — Который час?
— Половина третьего. Иди спать, дьяволица. Остальное я сам просмотрю.
— Нет... я еще... пункт пять... — пробормотала она, но её глаза уже закрывались.
— Я отойду на минуту, умойся пока, — сказал я, поднимаясь.
Я вышел в коридор, зашел в ванную, плеснул в лицо холодной водой. Мысли об Аттеле не давали покоя. Она была моей слабостью и моей самой большой силой одновременно. Когда я вернулся на кухню спустя пару минут, тишина стала другой. Глухой.
Аттела спала. Она уронила голову прямо на раскрытую тетрадь, одна рука всё еще сжимала ручку, а волосы рассыпались по документам, закрывая текст о налогах.
Я медленно подошел к ней, не желая нарушать этот момент. В свете лампы её лицо казалось беззащитным. Вся её «испорченность», о которой мы говорили за ужином, куда-то исчезла, оставив только усталость.
— Упрямая девчонка, — прошептал я, осторожно вынимая ручку из её пальцев.
Я подхватил её на руки. Она была легкой, как перышко, и пахла тем самым латте и моими духами, которые, видимо, впитались в её кожу. Аттела что-то невнятно промычала, не открывая глаз, и уткнулась носом в мою шею, инстинктивно ища тепло.
— Конрад... — пробормотала она во сне, её пальцы судорожно сжали мою футболку на плече. — Ты... ты всё равно... гад...
Я невольно улыбнулся, неся её в сторону спальни.
— Даже во сне не можешь не язвить? Это талант.
Я осторожно опустил её на кровать. Она на мгновение открыла глаза — мутные, подернутые сном, совершенно дезориентированные.
— Я... я не дочитала... — её голос был едва слышным шепотом.
— Я дочитал за тебя. Спи. Завтра Харрис будет рыдать от твоих познаний.
Она что-то еще хотела сказать, но сон окончательно победил. Я накрыл её пледом, задержав руку на её щеке чуть дольше, чем следовало. Мое сердце, которое обычно работало как швейцарские часы — холодно и точно — сейчас сбивалось с ритма. Я вышел из спальни, прикрыв дверь, и вернулся на кухню. Там, на столе, лежали её бумаги. Я сел на то же место, где сидела она, взял её ручку и начал дописывать примечания к её сессии
Часы на стене бесшумно отсчитывали секунды, превращаясь в минуты, а затем и в часы. Я сидел за кухонным островом, окруженный её тетрадями, и чувствовал, как кофеин в моей крови вступает в схватку с усталостью. В три часа ночи я закончил с налогами. В пять — полностью переписал её тезисы по логистическим рискам, снабдив их такими деталями, от которых у любого профессора отвисла бы челюсть.
Я вертел в пальцах её ручку, ту самую, которую она сжимала во сне, и ловил себя на мысли, что мне это нравится. Мне нравилось копаться в её делах, вкладывать в её голову свои знания, делать её неуязвимой. Это было своего рода обладание — не физическое, а ментальное. Я создавал из неё идеального игрока, который завтра выйдет на поле и раздавит любого.
За панорамным окном небо начало окрашиваться в холодный, стальной оттенок. Семь утра. Пора.
Я поднялся, чувствуя легкую ломоту в плечах, и направился в спальню. В комнате стоял полумрак, пахло чистотой и её парфюмом, который уже успел впитаться в мои подушки. Аттела спала, раскинувшись на огромной кровати, завернутая в плед, как в кокон. Одно плечо рубашки съехало, открывая тонкую бретельку черного лифчика. Я присел на край кровати. Матрас слегка прогнулся под моим весом. Она даже не пошевелилась.
— Эй, язвочка, — негромко позвал я, касаясь кончиками пальцев её щеки. Кожа была горячей и нежной. — Подъем. Твой кошмар в лице профессора Харриса уже наверняка пьет свой утренний чай и готовит яд.
Она лишь что-то невнятно промычала и сильнее уткнулась носом в подушку. Я невольно улыбнулся. Такая колючая и дерзкая днем, сейчас она выглядела совершенно беззащитной. Я запустил руку в её запутавшиеся волосы, медленно перебирая темные локоны.
— Аттела, просыпайся. Десять часов ближе, чем тебе кажется.
Я наклонился ниже, почти касаясь губами её уха.
— Если ты сейчас не откроешь глаза, я вылью на тебя тот ледяной латте, который ты вчера не допила.
Это сработало. Она вздрогнула, её ресницы затрепетали, и через секунду на меня уставились два сонных, совершенно непонимающих глаза.
— Конрад?.. — её голос был таким хриплым и надтреснутым, что у меня внутри всё сжалось. — Который час?
— Семь утра, — я убрал прядь волос с её лица, продолжая сидеть рядом. — У тебя есть три часа, чтобы привести себя в порядок, позавтракать и еще раз просмотреть те заметки, что я оставил.
Она приподнялась на локтях, щурясь от слабого света, пробивающегося сквозь шторы. Её взгляд скользнул по моему лицу, задержался на моих глазах, на расстегнутой рубашке.
— Погоди... — она замерла, её брови поползли вверх. — Ты что, в той же одежде? Ты... ты вообще не ложился?
— У меня были дела, — сухо ответил я, пытаясь скрыть зевоту.
— Вранье, — она резко села, плед сполз к её талии. Она всмотрелась в мое лицо с каким-то странным выражением — смесью ужаса и нежности. — Конрад, ты не спал всю ночь? Ты сидел над моими бумажками?
Я усмехнулся, откидываясь назад на локтях.
— Помогаю своей лучшей ученице не опозориться. Не хотелось бы, чтобы по городу пошли слухи, будто протеже Конрада Ферро завалила сессию из-за каких-то налогов.
— Ты сумасшедший, — выдохнула она, качая головой. Она протянула руку и коснулась моих век, проводя пальцем по темным кругам под глазами. — Зачем? Я бы как-нибудь сама...
— Сама ты бы уснула на третьей странице и завтра мямлила бы что-то невнятное, — я перехватил её руку, целуя ладонь. — А теперь ты пойдешь туда и покажешь им, что такое настоящая школа «ФерДрейв-Групп». Я расписал тебе всё по пунктам. На пятой странице — схема обхода аудита. Используй её только в крайнем случае, если Харрис начнет тебя топить.
Аттела молчала, глядя на меня так, будто видела впервые. Вся её спесь куда-то испарилась. Она вдруг подалась вперед и обняла меня за шею, утыкаясь лицом в изгиб моего плеча.
— Спасибо, Конрад... — прошептала она мне в шею. — Это... это самое безумное и милое, что кто-то делал ради меня.
— Милое? — я хрипло рассмеялся, обнимая её за талию и притягивая ближе. — Смотри, не скажи этого Леону. Он решит, что я размяк. А мне еще сегодня ехать на стрелку в порт.
— Пусть только попробует что-то сказать, — она отстранилась, её глаза снова начали искриться тем самым огнем. — Я теперь знаю про налоги больше, чем вся его служба безопасности. Я сама его засужу.
— Вот это моя девочка, — я легонько щелкнул её по носу. — А теперь марш в душ. Завтрак будет готов через пятнадцать минут. И не вздумай надевать ту юбку. Надень что-нибудь более... закрытое. Я не хочу, чтобы Харрис пялился на твои ноги вместо того, чтобы слушать твои гениальные ответы.
— Ревнуешь, Ферро? — она спрыгнула с кровати, поправляя рубашку и бросая на меня игривый взгляд.
— Забочусь о сохранности нервной системы профессора, — парировал я, поднимаясь. — Иди уже.
Я вышел из спальни, слыша за спиной её смех. В груди было странное чувство легкости, несмотря на бессонную ночь. Я знал, что сегодня она победит. А вечером... вечером мы отпразднуем это так, как умеем только мы.
****
Дорогие мои!! Я безмерно извиняюсь за задержки с главами, эта подготовка к екзаменами + хочется чуток выйти погуляться и по итогам я ничего не успеваю. Я стараюсь для вас просто пишу чтобы бы вы не обижались)))
Гораченького я вам сегодня добавила 🔥🧯
Следующая глава планируется от лица Аттелы)
Кстати читаю еще книгу «Бог Злости» это просто 🙇♀️
Вы как ?)