Глава 3
Первое сентября в Стамбуле не пахло школьными астрами. Оно пахло дорогим парфюмом, раскаленным мрамором и чужим, недосягаемым благополучием. Университет Коч, куда я зачислилась на бюджетное отделение юридического факультета, выглядел как декорация к фильму о жизни богов. Огромные стеклянные фасады отражали ярко-голубое небо, а по идеально подстриженным газонам прогуливались студенты, чей смех звучал слишком беззаботно для этого мира.
Я стояла у главных ворот, вцепившись в лямки своего старого рюкзака. На мне были чистые, но застиранные джинсы и простая белая футболка. Мои рыжие волосы, которые я утром старательно выпрямляла старым утюгом в кладовке у Несрин, всё равно пушились от стамбульской влажности. Я чувствовала себя так, словно меня выставили на витрину элитного бутика в обносках.
— Эй, осторожнее, рыжая! — мимо меня пронеслась группа парней на скейтах.
Один из них задел меня плечом, и я едва удержала равновесие. В боку тут же отозвалась знакомая пульсирующая боль — напоминание о том, что внутри меня не хватает важной детали. Я прижала ладонь к шраму под одеждой и сделала глубокий вдох. «Спокойно, Мелис. Ты здесь ради знаний. Ты здесь ради папы. Игнорируй их всех».
Внутри университет напоминал лабиринт из полированного камня и света. Я шла по широким коридорам, стараясь не смотреть по сторонам. Но мои глаза сами цеплялись за детали: сумки стоимостью в мою годовую зарплату официантки, ключи от машин, небрежно брошенные на столы в коворкингах, идеальные улыбки девушек, которые никогда в жизни не мыли полы в чужих домах. Эта «золотая молодёжь» жила в параллельной реальности. Для них правосудие было темой для реферата, а для меня — единственным способом выжить.
Я нашла нужную аудиторию. Внутри уже сидели десятки студентов. Я выбрала место в самом конце, в тени, надеясь слиться со стеной. Но тишина длилась недолго.
— Ты видела её? — донесся до меня шепот с первого ряда. Две девушки в дизайнерских пиджаках обернулись в мою сторону. — Она выглядит так, будто пришла сюда из благотворительной столовой.
Я опустила голову ниже, делая вид, что очень занята изучением расписания. Щеки пылали тем самым естественным румянцем, который в этот момент казался мне клеймом позора.
Первая лекция по теории государства и права пролетела как в тумане. Я записывала каждое слово профессора, стараясь заглушить шум в голове. Голод давал о себе знать — утром я съела только черствый кусок хлеба, потому что Несрин спрятала масло в холодильнике за замок. После пары мне нужно было зайти в библиотеку, чтобы взять учебники. Список был огромным, и я знала, что купить их не смогу — одна книга стоила как неделя моей работы в кафе.
Библиотека оказалась храмом тишины. Я набрала целую стопку тяжелых томов. «Гражданское право», «Римское право», «История государства». Стопка была такой высокой, что я едва видела дорогу перед собой. Книги давили на грудную клетку, а каждый шаг отдавался резью в области почки. Я медленно вышла из библиотеки в главный холл, стараясь дышать ровно.
Мир вокруг начал немного плыть. Сказалась бессонная ночь — я работала в кафе до двух часов, а потом до рассвета повторяла основы латыни. В глазах замелькали черные точки.
«Только не сейчас, Мелис. Не падай здесь», — приказала я себе.
Я завернула за угол коридора, ведущего к выходу, и в этот момент реальность столкнулась с моей личной катастрофой. Я даже не успела заметить его — просто почувствовала сильный толчок в плечо. Мои руки, ослабленные многочасовым напряжением, разжались.
Грохот падающих книг показался мне пушечным выстрелом в этой стерильной тишине холла. Учебники разлетелись веером по глянцевому полу. Сама я отлетела назад и едва не упала, ухватившись за холодную стену.
— Черт... извини! Ты в порядке? — голос был мужским, глубоким и совсем не похожим на те насмешливые голоса, что я слышала утром.
Я стояла, прижавшись спиной к стене, и пыталась сфокусировать взгляд. Передо мной стоял парень. Высокий, широкоплечий, в безупречно белой рубашке с закатанными рукавами. У него были русые волосы, небрежно уложенные назад, и очень светлые, почти прозрачные карие глаза. Его лицо было породистым: прямой нос, волевой подбородок, но в глазах не было того высокомерия, к которому я уже успела привыкли за этот день. Он выглядел... светлым. Словно солнечный луч, пробившийся сквозь грозовое облако.
— Извини, я тебя не заметил, засмотрелся в телефон, — он сделал шаг ко мне и протянул руку, чтобы помочь подняться, хотя я и так стояла.
Я не ответила. Я просто смотрела на свои книги, разбросанные по полу. В горле встал ком. Мне было так обидно и горько, что хотелось закричать. Эти книги были моим будущим, а теперь они лежали в пыли под ногами этого богатого мальчика, который, скорее всего, даже не знает, сколько сил стоит один такой учебник.
Парень, не дождавшись ответа, присел на корточки и начал собирать мои книги.
— Ого, юридический? Тяжелая артиллерия, — он попытался улыбнуться, подавая мне первый том. — Я Умут. С третьего курса бизнеса. А ты...
Я молча выхватила книгу из его рук. Мои пальцы коснулись его ладони — она была теплой и сухой, в отличие от моих ледяных рук. Я почувствовала, как по телу пробежал странный разряд, но тут же подавила его.
— Эй, ты точно в норме? Ты очень бледная, — его голос стал обеспокоенным. Он заглянул мне в лицо, и я увидела в его зрачках свое отражение: рыжая растрепанная девчонка с лихорадочным румянцем и испуганными глазами.
Я продолжала молчать. Я просто не могла говорить. Если бы я открыла рот, я бы либо расплакалась, либо высказала ему всё, что думаю о таких, как он. Я быстро опустилась рядом и начала лихорадочно запихивать книги в рюкзак.
— Давай я помогу донести? Они же неподъемные, — Умут снова протянул руку к самой толстой книге.
— Не надо, — резко бросила я. Это было первое слово, которое я произнесла в этих стенах. Голос прозвучал хрипло и надтреснуто.
Я вскочила на ноги, закинула тяжеленный рюкзак на плечо, от чего в боку снова полыхнуло огнем, и, не оглядываясь, пошла к выходу. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Я знала, что он стоит там, посреди холла, и недоумевает, почему какая-то странная первокурсница проигнорировала самого завидного парня университета. Друзья за его спиной уже начали подшучивать:
— Сары! Что, чары не подействовали? Светлый наш, тебя только что отшили!
«Сары... Светлый», — пронеслось у меня в голове. Это имя ему подходило. Но в моем мире не было места для света. В моем мире были только сумерки, работа до полуночи и бесконечная борьба за право просто дышать.
Я выбежала из здания университета. Солнце Стамбула ослепило меня. До работы в кафе оставалось всего два часа. Мне нужно было успеть доехать до дома дяди, переодеться, выслушать очередную порцию оскорблений от Несрин и снова встать на ноги на двенадцать часов.
В автобусе я прижала рюкзак к груди. На обложке верхней книги остался след — маленькое пятнышко от кофе, который, видимо, был на руках у этого Умута. Я потерла его пальцем, и вдруг почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Одна-единственная, горькая и злая.
Весь вечер в кафе я была как автомат.
— Мелис, на пятый стол!
— Мелис, убери здесь!
Я не чувствовала ног. Я не чувствовала боли в боку. Я была просто механизмом, который должен заработать деньги на свободу. Но перед глазами то и дело всплывало лицо «светлого мальчика» из университета. Его удивленные карие глаза и то, как бережно он поднимал мои потрепанные книги.
«Он — из тех, кто ломает, даже не замечая этого», — думала я, натирая бокалы до блеска. — «Такие, как он, ездят на машинах, которые убивают таких, как мои родители. Такие, как он, никогда не поймут, каково это — отдать почку, чтобы просто иметь право называться членом семьи».
Когда я вернулась домой в час ночи, Несрин уже спала, оставив на столе гору немытой посуды после ужина. Я подошла к раковине. Вода была ледяной. Мои руки онемели через пять минут, но я продолжала тереть тарелки.
Я вспомнила папу. Что бы он сказал мне сейчас? «Защищай свою судьбу, Мелис».
Я вытерла руки о фартук и пошла в свою каморку. Я открыла учебник, на котором остался след от пальцев Умута. Завтра будет второй день. Завтра я снова увижу этот стеклянный замок. И я не позволю этому «светлому» или кому-либо еще увидеть мою слабость.
Я села за стол, зажгла свою единственную свечу и начала читать.
«Глава первая. Субъекты права...».
Свеча догорала, за окном затихал Стамбул, а я продолжала учиться, игнорируя тошноту и головокружение. Я была Мелис, и я не собиралась сдаваться. Даже если моё тело было изношено до предела, моя воля была острее любого адвокатского меча.