Глава 14
Дамиан подхватывает её на руки, чтобы унести из «Ривьеры» навсегда, но в этот момент в пентхаусе гаснет свет, и по рации Маркуса раздается панический голос:
«Босс, у нас гости на крыше! Это не Валлоне... это федералы. И у них ордер на имя Скарлет!»
Свет в пентхаусе мигнул и окончательно погас, погружая комнату в зловещую синеву ночного города. Внизу взвыли сирены, а рация Маркуса зашипела так, будто в неё засыпали битое стекло.
— Босс! У нас ордер на Скарлет! Статья об отмывании денег через «Ривьеру»! Кто-то слил документы с её подписью... Это подстава! — голос Маркуса дрожал от напряжения.
Дамиан замер, всё ещё прижимая Скарлет к себе. Он почувствовал, как она напряглась в его руках. Те самые подписи, которые она так гордо ставила на аукционе, теперь стали петлёй на её шее.
— Дамиан... — выдохнула она, глядя на красные и синие всполохи, пляшущие на стенах. — Это конец? Твой «чистый актив» оказался капканом?
Дамиан медленно отстранился. Его лицо в полумраке стало абсолютно непроницаемым. Он подошел к сейфу в стене, быстро набрал код и достал оттуда тяжелую черную папку и связку ключей с гербом его семьи.
— Нет, Скарлет. Это не конец, — он повернулся к ней, и в его глазах она увидела что-то, чего не было даже в порту. Жертвенность. — Послушай меня внимательно. В этой папке — все мои счета, пароли от офшоров в Панаме и документы на особняк, переписанные на твоё имя задним числом.
— Что ты делаешь? — Скарлет попыталась схватить его за руку, но он мягко перехватил её ладонь.
— Ордер выписан на тебя, потому что ты — официальная владелица. Но федералам нужен я. Если я сдамся сам и предоставлю им доказательства, что ты подписывала бумаги под давлением и угрозами... что я принуждал тебя к этому с того самого дня, как твой отец сбежал... они снимут с тебя все обвинения.
Скарлет затрясла головой.
— Нет! Ты не можешь этого сделать! Они закроют тебя на десятилетия! Ты — Дамиан, ты не сдаешься!
— Ради тебя — сдамся, — он коснулся её щеки, и это был самый нежный жест за всё время их знакомства. — Ты хотела, чтобы я увидел в тебе человека, а не актив? Поздравляю, Скарлет. Ты победила. Теперь ты — хозяйка этой империи. Маркус выведет тебя через технический лифт в гараж. Уезжай в особняк. Жди моего адвоката.
В дверь пентхауса начали колотить.
— ОТКРОЙТЕ! ПОЛИЦИЯ!
Дамиан вложил папку ей в руки и подтолкнул к потайной двери за стеллажом.
— Иди! И не смей оборачиваться! Если я узнаю, что ты вернулась... я сам тебя придушу, когда выйду.
— Я не оставлю тебя, ублюдок! — выкрикнула она, но Маркус уже схватил её за плечи, буквально затаскивая в лифт.
— Прости, Скарлет, но босс прав. Ты — его единственная надежда на то, что бизнес не развалят, пока он будет внутри, — Маркус нажал кнопку спуска.
Последнее, что увидела Скарлет перед тем, как створки лифта сомкнулись — это Дамиан, который спокойно поправлял манжеты рубашки, стоя спиной к врывающимся спецназовцам. Он выглядел как король, который добровольно идет на эшафот, чтобы спасти свою королеву.
Прошел год.
Скарлет сидела в кабинете Дамиана в особняке. Она была одета в строгий черный костюм, волосы собраны в безупречный пучок. На столе перед ней лежали отчеты о доходах «Ривьеры», которые выросли вдвое. Она стала «Железной леди» города, которую боялся даже Энцо Валлоне (который «случайно» пропал без вести спустя месяц после ареста Дамиана).
Дверь библиотеки открылась. Маркус вошел с конвертом.
— Его выпустили сегодня утром, Скарлет. Досрочно. За «сотрудничество» и отсутствие прямых улик. Он у ворот.
Скарлет медленно встала. Её сердце, которое, казалось, превратилось в камень за этот год, вдруг пропустило удар. Она подошла к окну и увидела знакомую черную машину. Из неё вышел мужчина — чуть более осунувшийся, с сединой на висках, но с тем же властным взглядом.
Дамиан поднял голову и посмотрел на окно кабинета. Скарлет открыла раму и, не сдержавшись, крикнула на весь двор:
— Ты опоздал на год, Дамиан! Твой кабинет теперь мой, твои отели — мои, и даже Маркус теперь слушается только меня! Ты уверен, что хочешь вернуться в этот ад?!
Дамиан внизу усмехнулся той самой «порочной» улыбкой, от которой у неё всё еще подкашивались ноги.
— Я вернулся не за отелями, Скарлет. Я вернулся за своей пощечиной. И, кажется, за кружевным халатом, который ты мне задолжала.
Скарлет засмеялась, и этот смех эхом разнесся над её империей. Война была окончена. Началось нечто гораздо более интересное.
Вечер в особняке был тихим, пока тяжелые кованые ворота не разъехались с характерным гулом. Скарлетт стояла у окна в кабинете Дамиана — в том самом, где он когда-то диктовал ей свои условия. Теперь на столе лежали её бумаги, стоял её любимый сорт виски, а в воздухе витал аромат её парфюма, вытеснив запах его старых сигар.
Она услышала его шаги. Тяжелые, уверенные, но чуть более медленные, чем раньше. Дверь открылась без стука.
Дамиан замер на пороге. Он выглядел старше, суровее, в простом черном пальто, без привычного лоска, но с той же пугающей аурой силы. Он обвел взглядом комнату и остановился на Скарлетт. Она сидела в его кресле, закинув ноги на стол — в туфлях на красной подошве, которые он сам ей когда-то купил.
— Моё кресло тебе идет больше, чем мне, — негромко произнес он. Его голос за этот год стал еще более хриплым.
— Твое кресло теперь моё по документам, Дамиан, — Скарлетт медленно встала, не убирая рук из карманов брюк. — Как и этот дом. Как и счета Валлоне, которые я выпотрошила через месяц после того, как тебя закрыли.
Дамиан усмехнулся, проходя вглубь комнаты.
— Маркус сказал, что Энцо «пропал». Это была ты?
Скарлетт подошла к нему вплотную, так что она видела каждую новую морщинку у его глаз.
— Он пытался прийти в «Ривьеру» и заявить права на «свою долю». Я просто показала ему, что бывает, когда трогают то, что принадлежит мне. Он сейчас где-то в портах Панамы... в бетонных кроссовках. Ты ведь сам учил меня, что долги нужно возвращать.
Дамиан внезапно протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были грубыми, но жест — на удивление нежным.
— Ты стала опаснее, чем я мог себе представить. Я создал монстра.
— Ты создал равную себе, — отрезала она, перехватывая его руку и прижимая её к своей щеке. — Ты думал, я буду плакать в подушку? Я управляла твоими людьми железной рукой. Твои боевики теперь называют меня «Черной вдовой», и, поверь, они боятся меня больше, чем когда-либо боялись тебя.
Дамиан притянул её к себе, сталкиваясь с ней лбами.
— И что теперь, королева? Выставишь меня за дверь? У тебя ведь теперь есть всё: деньги, власть, мой особняк.
Скарлетт хитро улыбнулась и запустила пальцы в его чуть поседевшие волосы на затылке.
— У меня есть всё, кроме одного. Мне не на кого орать матом по утрам. И мне не с кем лететь в Италию, где нас ждет вилла, которую я купила на те самые «лишние» семьдесят миллионов, что ты выбросил на аукционе.
Дамиан рассмеялся — открыто и громко, впервые за очень долгое время.
— Значит, Тоскана?
— Завтра утром, — Скарлетт достала из кармана два билета в один конец. — Но учти, Дамиан. В Италии я буду главной. Ты там — просто мой очень красивый и очень опасный охранник. Идет?
Дамиан подхватил её на руки, кружа по кабинету, где когда-то началась их война.
— Идет, Скарлетт. Но только если ты наденешь то самое кружево. Я слишком долго представлял его в одиночной камере.
Она прижалась к его губам, ставя окончательную точку в их прошлом. Впереди была Италия, новая жизнь и бесконечные споры о том, кто в этой семье настоящий босс.