Глава 6: Сон 3
Октябрь в Лондоне пахнет мокрой листвой и жареными каштанами, но в нашей квартире на Грантулли Роуд — только бумагой, кофе и большими амбициями. Воздух здесь густой от идей. Повсюду хаос: каталоги, образцы тканей, кусочки дерева, рулоны чертежей и распечатанных планировок. Солнце льется через огромные окна, подсвечивая пылинки, которые медленно танцуют в воздухе, как будто тоже участвуют в процессе.
Квартира всё ещё пуста. И в этом есть что-то пугающее. Идеальный белый холст. А я, как любой художник, больше всего боюсь первого мазка — вдруг он окажется неверным.
Я хожу от окна к стене, сжимая телефон у уха.
— Элиза, послушай, — говорю я мягко, но с той настойчивостью, которую она знает за пять лет нашей работы. Я звоню главному менеджеру шоурума Minotti, человеку, который привык к моим требованиям. — Мне не нужен похожий оттенок мрамора для столешницы. Мне нужен тот самый Calacatta, который мы утвердили. С серыми прожилками, не с золотыми.
На другом конце линии слышится вздох и шелест бумаг.
— Тейлор, дорогая... партия застряла на таможне. Логистика сейчас — это ад. Но для тебя я выбью приоритет. Полный заказ будет у тебя через семь–восемь недель. Раньше никак, прости.
— Восемь недель... — я закрываю глаза и тру переносицу. — Ладно. Я поняла. Держи меня в курсе. И, Элиза... спасибо. С меня ужин.
сбрасываю вызов и поворачиваюсь к Люку.
Он лежит прямо на паркете, раскинувшись на спине, руки закинуты за голову. С видом человека, который уже принял свою участь, он изучает лепнину на потолке.
— Тей, — протягивает он лениво. — Объясни мне ещё раз. Почему мы не можем просто поехать в IKEA? Или хотя бы в John Lewis. Купить диван, кровать, стол — за один день. И уже сегодня вечером я бы жарил тебе стейк на нормальной кухне, а не заказывал пиццу, сидя на полу.
Я отрываюсь от каталога Minotti.
— Потому что это наша будущая квартира, Люк. Сюда нельзя поставить просто диван. Сюда нужен тот самый диван.
Я разворачиваю каталог и указываю на модель Connery — низкую, выверенную до миллиметра, обтянутую фактурным букле.
— Посмотри на эту геометрию. Это инвестиция. Это вещь, которая будет стареть красиво. Вместе с нами.
Люк приподнимается на локтях, щурясь на картинку. — Красиво, не спорю. Но сколько ждать эту твою "инвестицию"?
— Это кастомный заказ из Италии. Обивка, ножки, конфигурация — всё под нас. Примерно восемь недель.
— Два месяца?! — Люк садится, и в его голосе звучит неподдельный ужас. — Тейлор, серьезно?
Я вздыхаю, откладывая каталог. Пора использовать тяжелую артиллерию. — Люк, посмотри на меня. Он смотрит. В его голубых глазах — смесь обожания и легкого раздражения. — Когда тебе нужны новые носки, — начинаю я издалека, — или, скажем, футболки. Куда ты идешь? В ближайший Tesco? Или в Primark?
Люк фыркает. — Я что, похож на человека, который носит дешевую синтетику из супермаркета?
— Ну а где ты их берешь?
— В Adidas, — он загибает пальцы. — Tommy Hilfiger, Nike. Иногда Ralph Lauren, если настроение хорошее.
— А почему? — я наклоняю голову. — Носки же просто носки. Какая разница? В Tesco они стоят три фунта за пачку.
— Потому что качество другое, — парирует он, не замечая ловушки. — Они сидят лучше, они не скатываются после первой стирки, они дышат. Мне важно, что касается моей кожи.
Я смотрю на него своим фирменным взглядом "архитектор смотрит на нерадивого подрядчика".
Люк моргает. Потом еще раз. И вдруг начинает смеяться, понимая, что сам вырыл себе яму. — Ах ты... — он качает головой. — Ловко.
— Вот именно, — я улыбаюсь, возвращаясь к каталогу. — Мебель — это то, на чем мы будем сидеть, лежать, жить следующие десять лет. Ты хочешь, чтобы твой диван скатывался через месяц? Или ты готов подождать ради качества?
— Один-ноль в пользу Миллер, — признает он, пододвигаясь ко мне и кладя подбородок мне на плечо. — Ладно. Ждем итальянцев. Но два месяца... Это же вечность.
— Не совсем, — я сверяюсь с ежедневником. — Моя аренда на квартиру оплачена до конца года. Как раз успеем всё подготовить, сделать косметический ремонт, дождаться мебели. Ближе к Рождеству заедем. Всё складывается идеально.
Люк резко отстраняется. — В смысле к Рождеству? — он хмурится. — Ты хочешь сказать, что эти два месяца ты будешь жить там одна?
— Ну да. Я там живу уже три года.
— Почему ты продолжаешь цепляться за эту аренду? — он выглядит искренне недовольным. — Могла бы переехать ко мне. Пока мы тут всё обставляем.
Я смотрю на него как на сумасшедшего. — Переехать к тебе? Ты серьезно?
— Абсолютно.
— Люк, твой семейный особняк находится в графстве Суррей. Это, конечно, очень живописно, но ты представляешь мои передвижения? Мне нужно будет вставать в пять утра, чтобы добраться до офиса в центре. Два, а то и три часа дороги в один конец! Я же свихнусь через неделю. Пробки на М25 не способствуют романтике.
Он открывает рот, чтобы возразить, но я продолжаю: — И к тому же... Как ты себе это представляешь? "Привет, мама и папа Люка, я тут поживу у вас пару месяцев"? Я даже не знакома с твоей семьей. Они меня не знают. Я свалюсь им как снег на голову. Это просто неприлично.
Люк молчит секунду, глядя мне прямо в глаза. — Мама знает, — вдруг выпаливает он.
Я замираю с образцом ткани в руках. Медленно поворачиваюсь к нему.
— Что?
— Мама знает. О тебе.
— Что она обо мне знает? — мой голос становится тише. — Что у тебя появилась очередная подружка из отпуска?
Люк качает головой. Он берет мою руку, переплетая наши пальцы. — Я сказал ей, что встретил удивительную девушку. Сказал, что никогда никого подобного не встречал. И что, кажется, я влюблен. По-настоящему. И мои намерения серьезные.
У меня перехватывает дыхание. — Ты... ты так просто это сказал?
— Ну, не совсем просто, — он усмехается, но глаза остаются серьезными. — Она была, мягко говоря, удивлена. Особенно когда узнала, что я согласился войти в совет директоров и заняться финансами. Для неё это был шок. Она спросила: "Зачем тебе вдруг понадобилась квартира в Лондоне и стабильная работа? Ты же собирался уехать серфить на Бали".
Он проводит большим пальцем по моей ладони. — Она меня хорошо знает, Тей. Я не мог ей соврать. Я сказал, что хочу построить дом. Для нас.
Я чувствую, как сердце делает кульбит. — И... — я сглатываю. — Как она отреагировала?
Люк задумчиво смотрит в окно. — Это был сложный коктейль эмоций. Она была удивлена. Рада, что я наконец-то «взялся за ум». Но и обеспокоена. — Обеспокоена чем? — Тем, что всё происходит так быстро. Она боится, что я принимаю импульсивные решения. Но она сказала: "Если эта девушка заставила тебя надеть костюм и купить недвижимость, я уже хочу с ней познакомиться".
Я закрываю лицо руками, чувствуя, как горят щеки. — Боже мой. Теперь она будет думать, что я какая-то ведьма, которая тебя околдовала.
— Ты и есть ведьма, — Люк смеется, убирая мои руки от лица. — Ты заставила меня ждать диван два месяца. Это черная магия, как же иначе.
Он наклоняется и целует меня — мягко, нежно, успокаивающе. — Так что насчет переезда?
— Нет, — я улыбаюсь ему в губы. — Я не поеду в Суррей.
Я выдыхаю, стараясь вернуть самообладание. Беру в руки планшет. — Ладно. Мебель мы ждем. Но есть вещи, которые мы ждать не будем. Я открываю каталог кухонной утвари. — Посуда, приборы, кастрюли. Это нам нужно уже сейчас, чтобы хотя бы кофе пить не из пластика. Я листаю страницы. — Сейчас мы едем наполнять кухню. А завтра... — я загибаю палец, — мы поедем в шоурум ковров, потом выберем люстры, а потом заедем в галерею современного искусства.
— В галерею? — стонет Люк. — Тей, зачем? Можно же заказать онлайн. Привезут, повесят, всё чисто. Я ненавижу ходить по галереям.
— Нельзя онлайн, — отрезаю я, вставая и отряхивая брюки. — Искусство нужно видеть вживую. Может, у них есть новые полотна, которых нет пока в каталоге. К тому же, это галерея моей подруги Клары, я её сто лет не видела. Заодно и поздороваюсь. Я протягиваю ему руку. — Вставай, Ангас. Нам пора в путь.
Шоурум The Conran Shop в Челси встречает нас блеском стекла и фарфора. Здесь тихо, пахнет дорогим мылом и керамикой. Люк, который пять минут назад стонал о шопинге, теперь с интересом вертит в руках японский нож. — Смотри, — говорит он, проводя пальцем по лезвию. — Этим можно разрезать пространство и время. Берем?
— Берем, — соглашаюсь я. — Но сначала тарелки.
Мы идем к стеллажам с сервизами. Я, как всегда, тяготею к идеальному. Белый костяной фарфор, тонкий, звонкий, безупречной формы. — Вот этот, — я указываю на сервиз Wedgewood White. — Классика. Чистые линии. Ничего лишнего. Идеальный фон для еды.
Люк морщится. — Скучно. Это как в отеле. Или в больнице.
— Это элегантно!
— Это стерильно, Тей.
Он отходит к полке с керамикой ручной работы. Там стоят грубоватые, тяжелые чашки и тарелки с неровными краями. — Вот, — он берет темно-синюю кружку. Она тяжелая, с толстыми стенками. Я подхожу ближе.
— Люк, посмотри внимательно. У неё трещинка у ручки. Это брак. Я пытаюсь забрать её, чтобы поставить обратно, но он не отдает.
— Это не брак, — говорит он, проводя пальцем по шершавой глине. — Это история. Она честная. Она не пытается быть идеальной, как тот твой фарфор. У неё есть шрамы. Он смотрит на меня, и в его взгляде столько тепла, что я забываю про свой перфекционизм. — Как у нас, — добавляет он тихо. — Мы тоже не идеальные, Тей. Но мы настоящие.
Я смотрю на эту "честную" кружку в его руках. Темно-синюю, как штормовое море. С маленькой трещинкой, которая делает её уникальной.
— Ладно, — сдаюсь я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — Берем твою честную кружку. Но сервиз для гостей всё равно будет белым.
— Нет. Мне не нравится.
— В смысле не нравится? — я приподнимаю бровь.
— Это слишком стерильно, Тей. И совершенно не подходит под стиль нашей квартиры. У нас там глубокие цвета, дерево, лепнина. А это... это белое пятно.
Я закатываю глаза, возвращая тарелку на полку с чуть большим стуком, чем нужно. — Люк, ты серьезно? Ты будешь учить меня стилю? Ты дизайнер или я? Я лучше знаю, что подходит пространству, а что нет. У меня диплом и награда от Фостера, если ты забыл.
— Что-то не видно твоего диплома сейчас, — парирует он с наглой ухмылкой. Он проходит чуть дальше и указывает на другую коллекцию. Это изысканный фарфор с глубоким синим орнаментом и золотой каймой. — Вот этот, — уверенно заявляет он. — Посмотри на него. Это же чистая английская классика. Благородно, с характером, и идеально перекликается с цветом наших стен.
Я смотрю на сервиз. Черт возьми, он прав. Это действительно выглядит роскошно и уместно. Но признать поражение так просто я не могу. — Не спорь со мной, Люк, — я скрещиваю руки на груди. — Я и так согласилась на твою треснутую "честную" кружку. Теперь пора уступить тебе. Мы берем белый.
Люк делает шаг ко мне, наклоняясь так, чтобы наши лица были на одном уровне. — А я уступил тебе насчет периода ожидания мебели в два месяца. Забыла? — его глаза смеются.
— Я согласился спать на полу ради твоего Minotti. Выберем этот сервиз — и мы будем квиты.
Я смотрю в его хитрые голубые глаза. У него железный аргумент. — Ладно, — выдыхаю я, стараясь скрыть улыбку. — Твоя взяла. Мы берем этот. Но подожди... — я тычу пальцем ему в грудь, — ты еще у меня получишь за это, Лукас Ангас.
— Жду с нетерпением, Миллер, — он подмигивает.
К нам подходит консультант, девушка с идеальным каре и планшетом в руках. — Добрый день, мисс Миллер. Рада вас снова видеть. Вы уже определились?
Я поворачиваюсь к ней, снова включая профессионала. — Да, Мия. Добавь в наш заказ вот эту синюю кружку, — я киваю на "честную" чашку в руках Люка. — И вот этот сервиз Wedgwood Renaissance Gold. Полный комплект на десять персон.
— Отличный выбор, — Мия быстро делает пометки в планшете. — Это очень популярная коллекция, у нас как раз есть всё в наличии. Она поднимает на нас глаза, сияя профессиональным энтузиазмом: — И кстати, у нас недавно пришли новые поступления в отдел хрусталя от Baccarat, Baldi и Cre Art. Невероятные вазы и бокалы. Будете смотреть?
Мы с Люком переглядываемся. Секунду назад мы спорили до хрипоты, но сейчас мы отвечаем хором, не сговариваясь: — Естественно.
Следующие два часа превращаются в марафон эстетики.В отделе хрусталя мы, как дети в магазине игрушек, перебираем бокалы Baccarat. Я выбираю изящные фужеры для шампанского Mille Nuits, которые ловят свет каждой гранью. Люк же немедленно хватает тяжелые, массивные стаканы для виски из коллекции Harcourt.— Почувствуй вес, Тей, — говорит он, вкладывая стакан мне в руку. — Это вещь. Из такого нельзя пить плохой виски. Это было бы преступлением.Мы берем и то, и другое. И еще вазу Baldi из горного хрусталя, которая стоит как крыло самолета, но Люк настаивает, что она идеально встанет на консоль в прихожей.
Когда выбор хрусталя сделан, Мия, не переставая улыбаться, делает финальные пометки.— Отличный выбор, мисс Миллер. Как всегда, безупречный вкус.
Мы переходим в отдел кухонной техники. Здесь царство хрома, стали и глянцевых поверхностей. Люк начинает разглядывать какой-то футуристичный японский тостер, но я мягко, но настойчиво разворачиваю его в другую сторону. — Люк, здесь даже не спорь со мной, — я указываю рукой на стенд итальянского бренда. — Тут мы выберем всё от Smeg. И тебе не убедить меня в обратном.
Люк открывает рот, возможно, чтобы предложить альтернативу, но, наткнувшись на мой взгляд, тут же поднимает руки в шутливом жесте капитуляции. — Понял. Твоя кухня — твои правила. Smeg так Smeg.
— Именно, — удовлетворенно киваю я. — Это ретро-эстетика 50-х, она идеально впишется в наш интерьер.
Мы проходим вдоль рядов, выбирая всё в кремовом цвете: пузатый чайник, тостер на четыре слота, блендер, кофемашину и, конечно, их знаменитый холодильник с округлыми формами.
— Он выглядит как Кадиллак, — одобрительно замечает Люк, поглаживая глянцевую дверцу холодильника. — Мне нравится.
— Я знала, что ты оценишь.
После мы набираем гору мелочей: медные кастрюли, японские ножи, деревянные доски из оливы, льняные салфетки.Мия всё записывает на планшет, после поднимает на меня глаза, безмолвно спрашивая: "Что-то еще?".
— На этом всё, Мия, — говорю я ей, оглядывая наш внушительный список. — На сегодня хватит.
— Отлично! — сияет она. — Оформляем доставку как обычно? Вам не нужно ни о чем беспокоиться. Мы упакуем всё в лучшем виде.
— Да, Мия, спасибо, — киваю я.
— На какой адрес отправляем? И какой день и время вам предпочтительно?
Я задумываюсь на секунду. Квартира на Грантулли Роуд пуста, но к понедельнику мы сможем принять рабочих.— Отправляйте на адрес Грантулли Роуд, leith mansions, 55. Пусть доставят в понедельник, во второй половине дня, после двух.
— Будет сделано. Курьер позвонит вам за час. Грузчики прибудут вместе с машиной, всё разгрузят и установят по вашему желанию.
— Спасибо, дорогая.
Мия кивает и уже собирается уходить, чтобы оформить документы, но Люк вдруг останавливает её.— Мия, подождите. Всё остальное отправляйте доставкой, но ту кружку мы заберем с собой прямо сейчас. Я не хочу ждать понедельника, чтобы выпить из них чаю.
Мия профессионально кивает:— Конечно, сэр. Я сейчас же упакую их в пакет для вас.
Мы выходим из магазина налегке. В руках у Люка только небольшой фирменный пакет с его кружкой. Всё остальное — от холодильника до хрустальной вазы — приедет к нам само. Сервис уровня VIP.
Мы садимся в его Aston Martin. В салоне играет тихий джаз, пахнет кожей и нашей общей приятной усталостью. Люк кладет руку на рычаг переключения передач, и я накрываю её своей ладонью. Дорога до моей квартиры занимает полчаса. Лондон стоит в вечерних пробках, но мне всё равно. Мы в своем коконе.
Мы паркуемся у дома. Поднимаемся на лифте в тишине. В прихожей Люк ставит пакет с кружками на консоль и поворачивается ко мне. — Ну вот, — он улыбается, убирая прядь волос с моего лица. — Миссия выполнена. Скоро у нас будет посуда и приедет твой Кадиллак для продуктов. Он смотрит на часы. — Я поеду, Тей. Тебе надо отдохнуть.
Он наклоняется, чтобы поцеловать меня на прощание. Я смотрю на него. Уставшего, родного, в этой кожаной куртке. И понимаю, что совершенно не хочу, чтобы он уходил. — Останься, — говорю я прежде, чем успеваю подумать.
Люк замирает. Он отстраняется и внимательно смотрит мне в глаза. — Что?
— Останься, — повторяю я тверже, тут же включая свою любимую логику, чтобы оправдать порыв сердца. — Смотри, время уже почти восемь. Тебе пилить в Суррей еще час, а то и больше. А завтра в девять утра у нас запись в шоурум ковров. Потом люстры, потом галерея Клары... Я начинаю загибать пальцы, перечисляя наш график: — С точки зрения тайм менеджмента, это бессмысленно. Ты потеряешь кучу времени на дорогу. Проще переночевать у меня, а утром выпить кофе и сразу поехать по делам. Эффективное использование времени.
Люк слушает меня с легкой, теплой полуулыбкой. Он прекрасно видит меня насквозь. Он знает, что я прикрываюсь дорогой как щитом, потому что боюсь признаться, что просто хочу засыпать рядом с ним. — С точки зрения тайм менеджмента, говоришь? — переспрашивает он, делая шаг ко мне и обнимая за талию.
— Исключительно, — киваю я с серьезным видом. — Оптимизация маршрута.
— Ты ужасный лжец, Тейлор Миллер, — шепчет он, прижимая меня к себе. — Но мне нравится твоя логика.
— Так ты остаешься?
— Только если мы прямо сейчас распакуем мою синюю кружку. Я хочу чаю.
— Договорились.
....Через час мы лежим в постели. Простыни сбились в ногах, а наша одежда лежит на полу единой небрежной кучей, смешавшись с тенями. Воздух в комнате всё ещё кажется густым и горячим, хотя дыхание уже выровнялось, уступая место блаженной, тягучей усталости.
В комнате темно, горит только ночник. На тумбочке стоят два дымящихся стакана — мой изящный белый и его тяжелая, новая синяя кружка с трещинкой, которую он отвоевал у магазина. Люк уже спит, уткнувшись лицом мне в шею. Его рука по-хозяйски лежит на моей обнаженной талии, тяжелая и горячая, удерживая меня в этом моменте, словно боясь, что я исчезну. Я слушаю его ровное, глубокое дыхание. В этой квартире я жила три года. Я выбирала эти обои, этот текстиль. Но только сегодня это место стало похожим на Дом.
Я закрываю глаза, накрывая его руку своей. Завтра будут ковры после — люстры и галерея. Мы строим наш мир, кирпичик за кирпичиком. И я знаю, что этот мир устоит. Я засыпаю с улыбкой, абсолютно, бесконечно счастливая, не зная, что в реальности, через полтора года, от этого мира останется только эта синяя кружка на полке и холодная половина кровати.