часть 35
Лина подошла к главному входу в аэропорт, ещё раз обернулась — убедиться в отсутствии своего кошмара. Белого фургона не было. Лысого мужчины тоже.
Но тут кто-то неожиданно схватил её за плечи.
Она уже хотела закричать, пока не увидела, что это был Никита. Загорелый, весёлый — но как только он увидел Лину, которая так испугалась его обычного жеста, встревожился.
— Лин, всё хорошо? — спросил он, вглядываясь в её лицо. Зелёные глаза потемнели от беспокойства, колечко септума блеснуло. — Ты какая-то нервная.
— Всё хорошо, — ответила Лина. — Позже объясню, что было.
Никита напрягся, но не стал давить. Только кивнул и взял её за руку — крепко, по-свойски.
Позже к Лине подошли все остальные ребята. Оля обняла подругу так, что у той перехватило дыхание, и прошептала на ухо: «Я по тебе безумно скучала».
Холод февраля давал о себе знать — промозглый ветер пробирал до костей. Поэтому все поспешили в машину.
Егор попросился за руль. Рядом с ним на переднее сиденье села Оля. На заднем ряду посередине устроился Никита, а по бокам — Тёма и Лина.
Двигатель завёлся. В машине запахло кофе, дорогой и чем-то родным. Лина откинулась на спинку сиденья и на мгновение закрыла глаза.
Впервые за две недели она могла выдохнуть.
Фургон остался снаружи. Вместе с холодом и страхом.
— Поехали, — сказал Егор, и машина тронулась.
Лина не оглядывалась.
Вот исправленный фрагмент.
---
По пути домой ребята бурно обсуждали, как прошёл их отдых. Голоса переливались, смех разрывал тишину салона. Артём взахлёб рассказывал, какое там было море — тёплое, прозрачное, как стекло. Никита вставлял свои комментарии про местную кухню и закаты, которые они снимали каждый вечер. Оля с переднего сиденья подхватывала, дополняла, жестикулировала так, что Егору приходилось то и дело аккуратно просить её не отвлекать водителя. Егор сам молчал больше обычного, но иногда бросал короткие фразы, от которых все начинали смеяться ещё громче.
Лина просто слушала. Она не вставляла слов, не задавала вопросов — просто впитывала их голоса, их счастье, их живое тепло. Две недели одиночества, две недели тишины в опустевшей квартире — теперь это казалось каким-то далёким, почти нереальным сном. Она сидела у окна, смотрела, как за стеклом плывёт липкий февральский снег, и улыбалась. Ей не нужно было говорить. Достаточно было просто быть рядом.
Совсем скоро машина свернула во двор. Егор заглушил двигатель.
— Ну наконец-то дома, — выдохнула Оля, потягиваясь.
Все вместе они вылезли из машины. Достали сумки и чемоданы, и двинулись в квартиру.
Ключи были у Лины. Потому что все эти дни — две долгие недели, пока они грелись на солнце, — именно она следила за квартирой друзей. Заходила сюда каждый день. Проветривала. Поливала цветы.
Лина открыла дверь.
В квартире их встретил запах чистоты. Чистые полы блестели, ни пылинки, ни одного лишнего предмета. Это всё была её заслуга. Она навела здесь чистоту. Не потому, что просили. А потому, что иначе не могла.
— Офигеть, — выдохнул Артём, оглядываясь. — А тут как в санатории. Лин, ты волшебница.
— Правда, очень чисто, — добавила Оля, скидывая обувь.
Никита ничего не сказал. Он просто посмотрел на Лину тёплым взглядом — и этого было достаточно.
— Идёмте на кухню, — сказала Лина. — Там вас кое-что ждёт.
Они потянулись за ней. И когда Лина включила свет, Оля ахнула.
На столе стояли тарелки, накрытые чистыми полотенцами. Рядом — кастрюля с супом, горячее, второе. Домашняя еда — простая, но такая родная.
— О господи, — простонал Артём. — Это борщ?
— Борщ, — кивнула Лина. — И котлеты с пюре. Как вы любите.
Ребята так соскучились по домашнему, что налетели на еду, словно не ели целую вечность. Артём первым подхватил половник, Оля уже отщипнула кусочек хлеба и жевала с закрытыми глазами. Егор молча взял свою порцию и сел на своё привычное место у окна, но даже его обычно невозмутимое лицо смягчилось.
Никита не спешил. Он подошёл к Лине и тихо сказал:
— Ты не представляешь, как нам всего этого не хватало. Не только еды. Тебя.
Лина опустила глаза, пряча улыбку.
— Садитесь уже, — сказала она как можно будничнее. — А то Артём всё съест, пока вы разговариваете.
— Я слышу! — донеслось из-за стола. — И да, я уже третью котлету ем, не ждите!
Все рассмеялись.
Лина села на свободный стул, взяла чашку с чаем и просто смотрела на них. На этих родных, шумных, любимых людей.
Впервые за две недели она чувствовала себя дома. Рядом с ними.