часть 36
Трапеза подошла к концу и на кухне повисла та тёплая, сонная тишина, которая бывает только после сытного ужина в кругу близких.
Ребята начали потихоньку расходиться по своим комнатам. Артём, наконец оторвавшись от стола, поплёлся в свою спальню, что-то бормоча про то, что его кровать по нему соскучилась больше, чем все остальные. Оля и Егор ушли в свою комнату, тихо переговариваясь о чём-то своём — их голоса стихли за закрытой дверью.
Никита задержался на секунду, взглянул на Лину, но ничего не сказал. Только слегка сжал её плечо на прощание и ушёл в свою комнату.
Лина осталась на кухне одна.
Она не торопилась вставать. Просто сидела на своём стуле, обхватив ладонями уже остывшую кружку, и смотрела в окно. За стеклом кружил февральский снег, фонари бросали жёлтые блики на мокрый асфальт. В доме было тихо — так тихо, что слышно было, как тикают часы на плите и где-то в квартире гудит батарея.
Лина просидела так порядка сорока минут.
В голове кружились обрывки мыслей. Прошедшие две недели. Белый фургон. Лысый мужчина. Кошмары, от которых она просыпалась с криком. А теперь — тепло, уют, и эти голоса, которые выгнали страх хотя бы на время.
Она наконец поднялась, поставила кружку в раковину и бесшумно вышла из кухни.
В квартире стояла полнейшая тишина. Все уже спали. Где-то за стеной слышалось ровное дыхание Оли, тихое посапывание Артёма — и это было так по-домашнему, так уютно, что Лина почти улыбнулась.
Она тоже последовала их примеру.
Лина бесшумно приоткрыла дверь Никитиной комнаты и вошла внутрь. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на полу серебристые полосы.
Никита спал. Лежал на боку, чуть согнувшись, одна рука под подушкой, дыхание ровное и спокойное. Его светлые волосы разметались по подушке, и в лунном свете он выглядел почти по-мальчишески беззащитным.
Лина аккуратно легла рядом — на свой край кровати, стараясь не потревожить его. Закрыла глаза, чувствуя, как усталость последних двух недель наконец наваливается на неё тяжёлым, тёплым одеялом.
И в этот момент рука Никиты бессознательно скользнула по простыне и очутилась на её талии. Легко, почти невесомо, но так уверенно — будто даже во сне он знал, что она здесь.
Лина замерла.
А потом услышала его голос — сонный, чуть хрипловатый, тёплый:
— Я так соскучился...
Она не успела ответить. Никита притянул её ближе, губы коснулись её шеи — лёгкий, тёплый поцелуй, от которого по спине пробежали мурашки. А затем он зарылся носом в её волосы, вдохнул, и руки сжались чуть крепче — будто он боялся, что она исчезнет, если разомкнёт объятия.
Лина не двигалась. Просто лежала в его руках и чувствовала, как внутри тает что-то, что было заморожено долгие две недели.
Она прикрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию, которое снова стало ровным и глубоким — он снова провалился в сон, удерживая её в своих объятиях.
И впервые за очень долгое время Лина уснула почти сразу.
Спокойно. Без страха. Без кошмаров.
Просто рядом с ним.