часть 30
Они ещё долго стояли у машины, не решаясь расстаться. Руки сплетены, лбы касаются друг друга, и мир вокруг будто перестал существовать. Только он. Только она. Только этот вечер.
— Садись, — наконец сказал Никита, открывая перед ней дверцу. — Замёрзнешь.
Лина послушно села в машину, всё ещё улыбаясь своим мыслям. Никита обошёл капот, устроился на водительском сиденье, но не заводил двигатель. Просто сидел и смотрел на неё — на её раскрасневшиеся от холода щёки, на счастливые глаза, на лёгкую улыбку, которую она не могла спрятать.
— Ну чего ты смотришь? — спросила Лина, смущаясь.
— Запоминаю, — ответил он. — Чтобы было что вспоминать в поездке.
Она закатила глаза, но взяла его за руку — просто так, потому что хотелось прикасаться.
— Ты будешь звонить? — спросила она.
— Каждый день.
— Врать нехорошо, Никита.
— А я не вру, — он поднёс её руку к губам и поцеловал кончики пальцев. — Буду звонить. Каждый день. Несколько раз. Ты устанешь от меня.
— Вряд ли, — тихо ответила Лина и опустила глаза. — Я… я буду ждать. Очень.
Никита завёл двигатель, и они поехали в сторону её дома. Всю дорогу они молчали — но это была та самая тишина, когда слова уже не нужны. Она сжимала его руку, он иногда поглядывал на неё на светофорах, и оба улыбались — будто секрету, который теперь знали только они.
У подъезда они простились не сразу. Сначала долго сидели в машине, потом вышли. Никита вёл её до самой двери, держа за руку.
— Напиши, когда доедешь, — сказала Лина.
— Обязательно.
— И не вздумай пропадать.
— Не пропаду. Обещаю.
Она встала на цыпочки, поцеловала его в щёку и скрылась за дверью подъезда. Никита ещё долго стоял на месте, глядя на закрытую дверь, а потом сунул руки в карманы и пошёл обратно к машине. На душе было тепло и спокойно. Впервые за долгое время.
---
Дома Лина скинула пальто, прошла на кухню, налила себе чай. Посмотрела в окно — машина Никиты всё ещё стояла у подъезда. Он не уезжал.
Она улыбнулась, взяла телефон и написала:
«Ты почему ещё не уехал?»
Ответ пришёл через несколько секунд:
«Смотрю на твои окна. Чтобы запомнить, как они светятся».
«Ты невыносим», — напечатала Лина, но улыбалась в экран так, что можно было ослепнуть.
«Знаю. Спокойной ночи, Лин».
«Спокойной ночи, Никит. И спасибо за сегодня. Это был лучший вечер».
Она поставила чашку на стол и подошла к окну. Машина медленно отъехала от подъезда, мигнула фарами на прощание и скрылась за поворотом. Лина стояла у окна, пока её отражение не исчезло в тёмном стекле. Потом надела его футболку — ту самую, чёрную, с логотипом группы — и пошла спать. Ей снилось море, солнце и его зелёные глаза.
Лина уже почти спала. Она выключила свет, забралась под одеяло, натянула его до подбородка и закрыла глаза. Тишина. В доме было тепло и уютно, вечерняя усталость приятно тянула в сон. Она почти провалилась в него — как вдруг резко раздался стук в дверь.
Громкий. Настойчивый.
Лина вздрогнула, приподнялась на локте и замерла. Посмотрела на часы — половина второго. Кому могло приспичить стучать в такое время? Соседи обычно не ходят друг к другу, друзья предупреждают заранее, курьеры не работают ночью.
Она подумала: может, это соседи ошиблись этажом? Или кто-то шутит. Очень не смешно — но шутит.
Стук повторился. Три глухих, уверенных удара. Лина села на кровати, сердце забилось быстрее. Она включила ночник и на цыпочках вышла в коридор. Стук продолжался.
Девушка аккуратно подошла к двери, стараясь ступать бесшумно. Взяла в руки тяжёлую статуэтку с полки — на всякий случай. Прильнула к глазку — но тот был закрыт. С той стороны кто-то заслонил его пальцем или случайно — она не видела ничего, кроме темноты.
Лина уже хотела позвонить Никите, чтобы спросить, что делать, как вдруг в глазке появился свет. Кто-то включил лампу в коридоре — и в радиусе обозрения появилась корзина с цветами. Огромная, плетёная, полная нежно-розовых цветов. Букет, а не букетик. Приличного размера корзина, которую можно было ставить на пол, а не на стол.
Лина замерла. Цветы? Ночью? Кто это мог быть?
Она стояла несколько секунд, разглядывая корзину сквозь глазок. Сердце колотилось. Мысли путались: подарок? Ошибка? Розыгрыш?
На свой страх и риск она решила открыть дверь. Медленно повернула замок, осторожно приоткрыла дверь на несколько сантиметров. Выглянула — и оглянулась. Коридор был пуст. Никого. Только корзина стояла на коврике, перевязанная лентой, с маленькой открыткой, торчащей из цветов.
Лина сделала шаг вперёд, огляделась по сторонам — тишина. Соседние двери закрыты, лифт стоит на первом. Решив, что это какое-то чудо или ошибка курьера, она нагнулась, чтобы забрать букет в квартиру. Ухватилась за ручку корзины — тяжёлая, зараза, — и уже принялась её поднимать, как вдруг из ниоткуда появились руки.
Чьи-то большие, тёплые руки перехватили корзину, легко оторвали её от пола и занесли в квартиру.
Лина не увидела его сразу — только мелькнул силуэт в темноте, пока она стояла в проёме, вытянув руки в пустоту. Она обернулась — он уже ставил корзину на пол в прихожей.
— Никита?! — выдохнула она.
А он уже стоял посреди её прихожей, с лёгкой виноватой улыбкой на губах. Такой большой, в её маленькой квартире, среди её вещей — и такой родной, будто был здесь всегда.
— Ты… ты чего? — Лина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. — Ты зачем стучал? Ты зачем цветы? Ты… как ты вообще здесь оказался?
— Ключи забыл, — сказал он просто. — Ребята спят, не открывают. Я подумал… может, ты меня пустишь? — Он кивнул на корзину. — Это не подкуп. Просто… неудобно же с пустыми руками.
Лина смотрела на него, на цветы, на его растерянное, но такое родное лицо. И не знала — то ли ругаться, то ли смеяться, то ли обнимать.
— Ты идиот, — сказала она наконец, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх.
— Знаю, — ответил он, всё ещё улыбаясь.
Лина вздохнула, покачала головой и, не говоря ни слова, ушла в комнату.