Вне сцены

Всю дорогу он молчал и смотрел в окно. Лина тоже молчала — смотрела то в окно, то на его затылок, надеясь, что он хотя бы раз обернётся. Но Никита даже не шевелился. Оля несколько раз пыталась заговорить — сначала с Линой, потом с Никитой, потом снова с Линой, но быстро поняла, что попытки бесполезны, и просто сжала руку подруги в знак поддержки.

Артём вёл машину, изредка бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида. Егор сидел рядом с девочками на пассажирском и листал телефон, делая вид, что ничего не происходит. Но напряжение в салоне было таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом.

Когда наконец подъехали к дому, Никита вышел первым, даже не дожидаясь, пока машина полностью остановится. Он быстрым шагом направился к дому, не глядя на остальных. Лина вышла следом, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Иди, — тихо сказала Оля, подталкивая её вперёд. — Я догоню.

Лина кивнула и пошла за Никитой. Она догнала его уже в прихожей, когда он скидывал обувь и вешал куртку.

— Никита, — позвала она тихо.

Он замер, но не обернулся.

— Что случилось? — спросила Лина, чувствуя, как голос дрожит. — Я что-то сделала не так? Ты… ты вчера был другим. А сегодня…

— Сегодня я просто увидел то, чего не замечал раньше, — перебил он, всё ещё не поворачиваясь. Голос его был глухим, безжизненным.

Лина нахмурилась.

— Что ты увидел?

Никита наконец обернулся. Его глаза — те самые зелёные, которые ещё вчера смотрели на неё с таким теплом — сейчас были холодными, как лёд.

— Я приезжал к тебе сегодня утром, — сказал он. — Хотел отдать заколку, которую ты забыла. И увидел тебя с другим. С букетом роз. Как вы обнимались. Как он целовал тебя в щёку. А потом вы вместе уехали.

Лина замерла. В голове всё смешалось — она не ожидала, что он это видел. Не ожидала, что он вообще приезжал.

— Никита, это не то, что ты думаешь, — начала она, делая шаг к нему.

— А что я должен думать? — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Ты вчера была со мной. Танцевала. Обнимала. Целовала. А утром — с другим. И даже не сказала мне ничего. Просто ушла.

Он вытащил из кармана её заколку — маленькую, серебряную, с камушком — и протянул ей.

— Держи. Я не хочу хранить чужие вещи.

Лина смотрела на его руку, на заколку, и внутри у неё всё разрывалось. Она не знала, с чего начать. С того, что этот парень — её старший брат? С того, что они ездили к девушке брата, которая только что родила? С того, что он не дал ей даже слова сказать?

Она взяла заколку, сжала в кулаке и подняла на него глаза — полные слёз, обиды и отчаяния.

— Ты даже не спросил меня, — тихо сказала она. — Ты просто решил за меня. Решил, что я тебя обманываю. Что я… что я могла быть с тобой и с кем-то ещё.

Она замолчала, сглатывая ком в горле.

— Это мой брат, Никита. Старший брат. Он приехал меня проведать. А поехали мы к его девушке — она вчера родила, у меня теперь есть племянница. Я хотела тебе рассказать… сегодня. Но ты не дал мне шанса.

Никита замер. Его лицо — только что холодное, отстранённое — медленно менялось. Глаза расширились, челюсть расслабилась, и в них — в этих глазах — Лина увидела то, что ждала: понимание. А следом — боль. Но уже другую. От осознания собственной глупости.

— Лин, я… — начал он, но голос сорвался.

Она покачала головой, отступая на шаг.

— Не надо, — сказала она тихо. — Я… я пойду. Поищу свою заколку. Хотя ты её уже отдал.

Она развернулась и быстро пошла в сторону гостевой комнаты, оставив Никиту стоять в прихожей — с пустыми руками и чувством, что он только что сломал что-то очень хрупкое. То, что строил так долго. То, что боялся потерять. И потерял сам, по собственной глупости.

Уходя, Лина пихнула Никиту плечом — не сильно, но достаточно, чтобы от неожиданности его развернуло на сто восемьдесят градусов. Он успел увидеть только её спину, стремительно удаляющуюся по коридору, и светлые волосы, которые ещё вчера он перебирал пальцами. Последнее, что он услышал, — это всхлип Лины, а после она окончательно разрыдалась в объятиях Оли, которая уже бежала к ней из гостиной.

Никита стоял как вкопанный, не зная, что делать. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Он хотел броситься за ней, сказать, что дурак, что всё понял, что просит прощения. Но ноги не слушались. Он просто смотрел, как Оля обнимает Лину, как гладит её по спине, что-то шепчет на ухо.

А потом Оля подняла голову и грозно посмотрела на Никиту. В её взгляде было столько разочарования, что ему захотелось провалиться сквозь землю. Она что-то тихо сказала Егору, и тот вместе с Артёмом, переглянувшись, покинули комнату, оставив девушек вдвоём.

Все трое парней оказались в прихожей. Артём прислонился к стене, Егор скрестил руки на груди. Тишина давила.

— Ну и что произошло? — наконец спросил Артём, глядя на друга с сожалением. — Ты чего на неё взъелся? Она же приехала к нам, заколку искать…

Никита опустился на корточки, упёрся лбом в стену и глухо сказал:

— Я сегодня утром поехал к ней. Заколку отдать, которую она забыла. А у подъезда… увидел её с каким-то парнем. Он обнимал её. Целовал в щёку. У них были цветы. А потом они поехали в роддом.

Артём и Егор переглянулись.

— И ты что, сразу уехал? — спросил Егор.

— А что мне оставалось делать? — Никита поднял голову, и в его глазах была такая боль, что Артём невольно отвёл взгляд. — Смотреть, как она с другим? Я подумал... я подумал, что она меня обманывала. Что всё это враньё — и вчерашний вечер, и танец, и поцелуй...

— Поцелуй? — Артём вытаращил глаза. — Ты её поцеловал?

Никита устало кивнул.

— Вчера. После того, как все уснули. Я ей признался. Сказал, что она мне нравится. Очень. А она... она не оттолкнула меня. Она ответила.

Егор присвистнул.

— Ничего себе. А нам ничего не сказали.

— Вы спали, — глухо ответил Никита. — А сегодня утром она ушла. Написала записку, оставила заколку и ушла. Я хотел её догнать, но не успел. А когда поехал к ней домой, увидел её с тем парнем и...

— И наговорил глупостей, — закончил за него Артём.

— И наговорил глупостей, — эхом повторил Никита. — Теперь она плачет в гостевой и не хочет меня видеть.

Он закрыл лицо руками и просидел так несколько секунд. Потом резко поднялся.

— Я ей даже слова не дал сказать, — сказал он тихо. — Я наорал, высказал всё, отдал заколку... а она смотрела на меня такими глазами... я никогда не видел её такой.

— Ладно, — Артём положил руку ему на плечо. — Сейчас ничего не сделаешь. Иди, умойся, выпей чай. Дай ей время остыть. Поговорите позже.

Егор кивнул, соглашаясь.

— Оля её успокоит. А ты пока не лезь. Только хуже будет.

Никита молча кивнул и поплёлся на кухню. Артём и Егор пошли следом. Через несколько минут они уже сидели за столом — Никита с кружкой чая в руках, Артём с бутербродом, Егор с телефоном. Никто не говорил ни слова. Только тишина и стук чашек.

А где-то в гостевой комнате Оля всё ещё обнимала Лину, которая плакала у неё на плече, и думала о том, как же эти двое умудряются из ничего создавать такие драмы.