Вне сцены

Никита опустил глаза в пол. Так ему было легче.

— Лина. Ты... ты прекрасная девушка. Прекрасный мастер своего дела. И я это понял давно. Очень давно. Помнишь, как мы с тобой первый раз встретились? Ты тогда гримировала меня. Мы постоянно шутили и смеялись. Вся гримерка на нас косо смотрела. А потом я увидел тебя за кулисами. Это так вдохновило меня. Я отдался на все тысячу процентов на концерте, потому что знал — ты смотришь его. А когда стал уходить со сцены, не увидел тебя на том месте, где ты была до. Это очень расстроило меня. Но я никому не сказал этого и старался не показывать обиду.

Он перевел дыхание.

— В следующий раз ты снова красила меня, на том фесте. Но тогда ты почти не общалась со мной. Это очень расстроило меня. Я боялся: а вдруг я обидел тебя чем-то? И все последующие разы, когда ты хоть на секунду замолкала рядом со мной, я думал, что сделал что-то не так.

Лина слушала, затаив дыхание. Ей было приятно слышать слова благодарности в свой адрес. Но в те моменты, когда Никита говорил, что её действия его расстраивали, внутри что-то болезненно сжималось. Она не хотела его ранить. Она просто боялась. Боялась подойти слишком близко.

— В общем, к чему это я. Концерт 28 декабря. Я тогда не просто так поджидал тебя за кулисами. Не зря напугал. Я тогда поймал тебя, когда ты чуть не упала с лестницы. И смог, по-моему, впервые затронуть тебя. Это действие просто отшибло мне мозги, и я забыл то, о чём действительно хотел сказать. Поэтому наплёл что-то там про день рождения. Но сегодня... сегодня ты вновь вселила в меня уверенность. И именно поэтому я сейчас говорю это.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями.

— Сегодня наконец скажу то, что не сказал тогда.

Лина вздрогнула и вновь пришла в себя. Она продолжила слушать блондина, чувствуя, как сердце колотится где-то в груди.

— Я не знаю, как ты отреагируешь на это, — Никита поднял глаза и посмотрел прямо на неё. — Но ты мне очень нравишься. Нравишься так, что при виде тебя я теряю самоконтроль. Хочется укрыть тебя от всего мира. Чтобы только я мог наблюдать за тобой и твоими действиями.

Дальше Лина не слушала парня. В её сознании врезалась фраза: «Ты мне очень нравишься». До этого момента Лина почти никогда не слышала этих слов. В школе и в университете над ней насмехались, дразнили, иногда откровенно издевались. И эти простые, искренние слова окончательно пробили плотину.

Из глаз девушки полились слёзы. Тихие, беззвучные, но такие горькие и долгожданные одновременно. Никита что-то продолжал говорить — это были очередные комплименты, слова, которые она так хотела услышать, но не решалась поверить в них. И когда он наконец заметил, что Лина не смотрит на него и, возможно, не слушает, он остановил свой монолог.

Он очень аккуратно взял Лину за подбородок и поднял чуть выше. И увидел, как эта прекрасная девушка с внешностью ангела — блондинистыми волосами и невыносимо завораживающими голубыми глазами — плачет. Рыдает. Вся дрожит от нахлынувших эмоций.

Никита резко подключил большие пальцы рук и вытер слёзы Лины. Не спрашивая, что именно её так задело. Не требуя объяснений. Просто убирая солёные дорожки с её щёк.

Лина просто подняла на него свои глаза — полные слёз, благодарности и чего-то такого, что он не решался назвать.

А парень просто не смог больше сдерживать себя.

Он жадно вцепился в её пухлые, солёные от слёз губы. Лина ответила на поцелуй, и тут же её руки скользнули к его щекам, пальцы зарылись в волосы, притягивая ближе. В этом поцелуе было всё — и боль, которую они оба копили внутри, и радость от того, что наконец-то всё сказано, и страх, что это может закончиться слишком быстро.

Поцелуй длился достаточно долго. Ребята наконец отстранились, когда поняли, что воздуха катастрофически не хватает. Лина открыла глаза, посмотрела на него затуманенным взглядом и слабо улыбнулась — так, что у Никиты внутри всё перевернулось.

Никита просто обнял её. Крепко, надёжно, чувствуя, как её тело всё ещё вздрагивает от слёз. А потом легонько обхватил её за талию и под коленями и уложил на кровать. Лина не сопротивлялась — она устала. Устала от эмоций, от слёз, от этого долгого вечера, который закончился тем, о чём она даже не смела мечтать.

Она почти сразу уснула — прямо в его футболке, на его постели, чувствуя его запах и тепло. Дыхание её выровнялось, а на губах застыла лёгкая, едва заметная улыбка.

А Никита ещё какое-то время сидел рядом, смотрел на неё и думал. О том, как долго он шёл к этому моменту. О том, как боялся признаться. О том, что завтра наступит новый день, и всё изменится. Но теперь это был хороший страх — светлый, потому что она была рядом. Потому что она осталась.

Он осторожно поправил одеяло, коснулся губами её волос и лёг рядом на самый край кровати, чтобы не нарушить её сон. И долго смотрел в потолок, улыбаясь своим мыслям, пока сон не накрыл и его — тёплый, спокойный, впервые за долгое время.