часть 19
Когда стих звук шагов ребят, Никита наконец опомнился. Лина уже тихонько сопела, склонившись в его сторону — её голова лежала у него на плече, дыхание стало ровным и глубоким. Он смотрел на неё несколько секунд, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить.
Он аккуратно коснулся её плеча и легонько растормошил.
— Лин, вставай, — тихо сказал он, чтобы не спугнуть. — Пойдём, я тебе покажу комнату и вещи выделю. И можешь снова спать.
Лина сразу проснулась — моргнула, огляделась, будто не понимая, где находится. Потом посмотрела на Никиту, на его руку, всё ещё лежащую на её плече, и кивнула.
Она без слов встала, чуть пошатнувшись со сна, и схватилась за плечо Никиты, чтобы удержать равновесие. Потом так и побрела за ним, не отпуская — он вёл её по тёмному коридору, освещённому только тусклым светом ночника, мимо закрытых дверей, к комнате в самом конце.
Никита первым зашёл в комнату. Он быстро подошёл к шкафу, в котором уже успел расположить свои вещи, и достал оттуда футболку из предыдущей версии мерча — мягкую, чёрную — и какие-то длинные шорты по колено. Всучил вещи Лине, стараясь не смотреть ей в глаза.
— Вот, переодевайся. Я пока в коридоре постою.
— Не надо, — тихо сказала Лина. — Я в ванной.
Она скрылась за дверью ванной комнаты. Никита остался в спальне один, услышал, как полилась вода, и выдохнул. Прошёлся по комнате, поправил шторы, зачем-то переставил стакан на тумбочке. В голове было пусто и шумно одновременно.
Лина быстро умылась, привела себя в порядок. Холодная вода помогла окончательно проснуться. Она посмотрела на себя в зеркало — щёки розовые, глаза блестят. Надела его футболку — она оказалась большой, почти до середины бедра, пахла стиральным порошком и чем-то ещё, неуловимым, его. Шорты пришлось подвернуть на поясе.
Через пятнадцать минут она вернулась в комнату. Уже чуть бодрее, не такой сонной. Стояла в дверях, перебирая край длинного рукава.
Никита обернулся, посмотрел на неё — в своей футболке, с мокрыми кончиками волос, босиком, смущённую — и замер. В горле пересохло. Он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то в груди.
Лина наконец прошла вглубь комнаты. Никита так и стоял около кровати, не зная, куда деть руки, куда смотреть. В комнате горел только ночник — мягкий, приглушённый свет, который делал всё вокруг каким-то нереальным.
Неожиданно Лина подошла к нему и крепко обняла.
— Никит, спасибо, что позвал на свой праздник, — сказала она, и её голос звучал тихо и тепло. — Ещё раз с днём рождения.
Её подбородок чётко лежал на плече парня, и она чувствовала, как он напряжён в первую секунду, а потом медленно расслабляется.
Глаза Никиты неожиданно расширились. Он не ожидал — не ожидал, что она подойдёт первой, не ожидал, что обнимет. А потом в ответ тоже крепко обнял девушку, прижав к себе так, будто боялся, что она исчезнет. Его губы коснулись её волос, и он лишь прошептал:
— Спасибо тебе… что пришла.
Ребята ещё минуты две стояли так — в тишине, в полумраке, чувствуя тепло друг друга. Лина слышала, как бьётся его сердце — часто, громко.
И наконец Никита решился.
Решился рассказать то, о чём думал уже очень давно. То, о чём хотел сказать тогда на концерте, но не смог — испугался, сломался, убежал в пустые слова про день рождения.
Он взял Лину за плечи и чуть отодвинул от себя — так, чтобы видеть её лицо. Их глаза встретились. Его — зелёные, растерянные, но решительные. Её — удивлённые, чуть испуганные.
Парень громко вдохнул и выдохнул. А после начал:
— Лин, в общем… — голос дрогнул, но он продолжил. — Я долго думал, как сказать об этом. Но так и не смог подобрать идеальных слов или идеального момента. Поэтому скажу сейчас, как есть. Пусть это будет так, как получится именно сейчас.
Лина заметно напряглась от этих слов. Она замерла, даже дышать перестала, боясь пропустить хоть звук.