Вне сцены

Концерт шёл своим чередом. Никита, Егор и Артём отыграли уже половину сета. Толпа постепенно успокоилась — фанаты снова переключились на сцену, но Лина всё ещё чувствовала на себе любопытные взгляды тех, кто только что брал у неё автографы.

Оля заметила, что подруга напряжена, и тихо спросила:

— Ты как?

— Нормально, — ответила Лина, хотя внутри всё ещё колотилось сердце. — Просто не ожидала, что меня узнают.

— Привыкай, — улыбнулась Оля. — Ты талантливая, и это заметно. Рано или поздно это должно было случиться.

Лина промолчала. Ей было приятно, но одновременно странно — она всегда оставалась за кадром, в тени тех, кого красила. А теперь вдруг оказалась в центре внимания.

На сцене заиграла новая песня — более медленная, лиричная. Никита взял паузу между куплетами, вытер лицо полотенцем и снова вернулся к микрофону. Он ни разу не посмотрел в сторону ограждения — полностью сосредоточился на выступлении.

— Он сегодня в ударе, — заметила Оля, кивая на сцену. — Давно не видела его таким собранным.

— Хорошо поёт, — нейтрально ответила Лина.

Оля покосилась на неё, но ничего не сказала.

Песня закончилась. Толпа зааплодировала, кто-то крикнул «Браво!». Парни переглянулись, перекинулись парой фраз и взяли паузу — попить воды, перевести дыхание. Никита отошёл к краю сцены, сел на край, свесив ноги, и уставился в одну точку. Он выглядел уставшим, но довольным.

— Ладно, — сказала Лина, отходя от ограждения. — Мне, наверное, пора.

— Уже? — огорчилась Оля. — Ну хотя бы до конца песни дослушай.

— Хорошо, — кивнула Лина. — До конца песни.

Она осталась на месте, слушая музыку, но мысли её были далеко. О том, как правильно выстроить границы. О том, что работа есть работа. И о том, что иногда лучше промолчать, чем сказать лишнее.

Песня закончилась. Лина помахала Оле рукой и направилась обратно в гримерку — одна, быстрым шагом, не оглядываясь.

Лина вернулась в гримерку, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Внутри всё ещё гудело — от музыки, от криков толпы, от внезапного внимания. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя.

Чемодан стоял на столе, раскрытый, с аккуратно разложенными инструментами. Лина подошла к нему и начала медленно собирать — кисти в пенал, баночки по местам, спонжи в отдельный пакет. Привычные движения успокаивали, возвращали ощущение контроля.

Работа на сегодня была закончена. Больше клиентов не осталось — только парни, которые уже выступали на сцене. Лина могла уезжать, но почему-то не торопилась.

Она села на диван и вытащила телефон. Сообщений не было. Она открыла диалог с Олей, хотела что-то написать, но передумала. Что писать? «Я ушла»? Оля и сама видела.

Тишина в гримерке казалась оглушающей после шумного концерта. Лина откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

Через некоторое время в коридоре послышались шаги — тяжёлые, но уже не такие быстрые, как раньше. Кто-то шёл неторопливо, уверенно.

Дверь приоткрылась, и в гримерку заглянул Артём — пухлый, добродушный, всё ещё раскрасневшийся после выступления.

— О, ты здесь, — сказал он, заметив Лину. — А мы тебя везде искали. Оля сказала, что ты ушла со сцены.

— Да, — кивнула Лина. — Решила вернуться, собрать вещи.

— Понятно, — Артём зашёл в комнату и сел на стул напротив. — Слушай, спасибо тебе большое. Ты нас очень круто сделала. Я в зеркало на себя смотрел — не узнавал.

Лина улыбнулась.

— Пожалуйста. Я рада, что понравилось.

— Не то слово, — Артём махнул рукой. — Мы тут с пацанами говорили после выхода. Егор сказал, что никогда так свежо не выглядел. А Никита…

Он запнулся, посмотрел на Лину внимательно.

— А Никита что? — спросила Лина, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Никита промолчал, — сказал Артём. — Просто улыбнулся и ушёл. Но я его знаю. Если молчит — значит, всё отлично.

Лина ничего не ответила. Встала, застегнула чемодан и взяла его за ручку.

— Ладно, мне пора, — сказала она. — Передавай ребятам спасибо за доверие. И Оле тоже.

— Обязательно, — кивнул Артём. — Ты заходи, если что. Мы теперь часто выступаем, может, ещё позовём.

— Буду рада, — ответила Лина и направилась к выходу.

В коридоре было пусто — все разошлись по своим делам. Лина прошла мимо сцены, откуда всё ещё доносилась музыка, но не остановилась. Вышла на улицу, поймала такси и уехала домой.

Всю дорогу она смотрела в окно и думала. О работе, о границах, о том, почему так сложно быть просто профессионалом, когда внутри всё кипит.

Телефон молчал. И, наверное, это было правильно.