часть 12
Лина вошла в гримерку. Никита уже сидел в кресле — расслабленно откинувшись на спинку, положив руки на подлокотники. Он ждал, когда она начнёт с ним работать, и во взгляде его читалось что-то тёплое, почти нетерпеливое. Казалось, он хотел продолжить тот лёгкий, почти дружеский разговор, который у них завязался в прошлый раз — с шутками, с его тихими замечаниями и её сдержанными улыбками.
— Ну что, — начал он мягко, — снова в твоих руках. Только смотри, не сделай меня слишком красивым, а то Оля потом ревновать будет к Егору.
Он усмехнулся, ожидая ответной улыбки.
Но Лина, взяв в руки спонж и тоник, решила действовать иначе. Так же, как с парнями до этого — спокойно, профессионально, без лишних слов. Сначала работа, а после, если останется время, можно и поболтать.
— Закрой глаза, — сказала она ровно, не поддерживая шутку.
Никита на секунду замер, потом подчинился. Лина начала аккуратно протирать его лицо, нанося тоник. Тишина в гримерке стала густой, почти осязаемой.
Она чувствовала, как он хочет что-то сказать — несколько раз его губы приоткрывались, но он сдерживался, видя, что она сосредоточена. Лина наносила базу, растушёвывала корректор под глазами, подчеркивала скулы — всё делала чётко, быстро, без лишних пауз.
Никита сидел молча, но его челюсть была чуть напряжена, а пальцы слегка барабанили по подлокотнику. Он явно расстроился — может быть, ожидал другого приёма, другой теплоты, как в прошлый раз. Но виду не подал. Только когда Лина попросила его чуть приподнять подбородок, он послушно выполнил просьбу, но его взгляд, брошенный на неё через зеркало, стал чуть отстранённее.
Оля, сидевшая в углу на диване и листавшая телефон, подняла голову и перевела взгляд с Лины на Никиту, потом обратно. Что-то почувствовала, но промолчала.
Лина продолжала работать. Ей самой было непривычно молчать — в прошлый раз они так легко общались, и это помогало расслабиться. Но сейчас она решила: никакой фамильярности. Только работа. Только профессионализм.
Когда она наносила фиксирующий спрей, Никита тихо спросил:
— Устала?
— Немного, — коротко ответила Лина, не поднимая глаз.
— Понятно, — сказал он и замолчал.
Она закончила, отступила на шаг и сухо произнесла:
— Готово. Можешь посмотреть.
Никита открыл глаза, посмотрел на себя в зеркало, повернул голову влево, вправо. Макияж был идеальным — всё те же аккуратные скулы, свежий вид, никаких синяков под глазами. Он кивнул, встал и тихо сказал:
— Спасибо.
В его голосе не было прежнего тепла. Только вежливость.
Лина кивнула в ответ и начала убирать инструменты, чувствуя, как в груди разрастается странная тяжесть. Она сама этого добилась. И почему-то было обидно.
Вот исправленный фрагмент:
---
В этот раз Оля не выступала с ребятами и поэтому осталась на разговор с Линой. Девушки сидели в гримерке, пока парни ушли на сцену, и болтали о всяких мелочах — о работе, о новых заказах, о том, как Лину теперь все узнают после той фотосессии. Лина слушала вполуха, потому что мысли всё равно возвращались к Никите — к его растерянному взгляду, к тому, как он замолчал, когда она не поддержала разговор.
Наконец со сцены послышались первые аккорды песен парней. Гул толпы донёсся даже сюда, в тихую гримерку. Гриша og Buda и Артём Mayot уже отыграли и ушли со сцены — теперь выступали только Никита, Егор и Артём.
— Пойдём, — сказала Оля, вставая с дивана. — Послушаем. Хотя бы подольше, чем в прошлый раз. А то ты в тот раз сбежала, даже не попрощалась.
Лина виновато улыбнулась.
— Ладно, пойдём. Но ненадолго.
Девушки вышли из гримерки. Они направились к заборчику, который огораживал сцену от первого ряда фанатов. Оля шла уверенно, привычно — она часто бывала здесь, и охрана пропускала её без лишних вопросов. Лина шла следом, стараясь не отставать.
Как только их заметили, толпа взорвалась.
При виде Оли фанаты сразу заверещали — кто-то крикнул её имя, кто-то потянул руки через ограждение. Оля привычно улыбнулась, помахала, но не подошла ближе — знала, что тогда их просто сметут.
А потом кто-то из первых рядов заметил Лину. Девушку, стоящую рядом с Олей, чуть позади.
— Это же та девушка! — крикнул кто-то из толпы. — Которая с Олей на фотосессии работала!
— Точно! — подхватила другая. — Она же её красила! Я пост тот помню!
Лина растерянно замерла. Она не ожидала, что её узнают. Оля усмехнулась и подтолкнула её вперёд.
— Иди, иди, теперь ты звезда.
Кто-то протянул через ограждение листок и ручку.
— Можно автограф? Пожалуйста!
Лина не знала, что писать — она никогда не давала автографы. Но рука сама собой вывела что-то вроде «С любовью, Лина». Девушка, получившая листок, взвизгнула от счастья.
— Ещё! Ещё! — послышалось с другой стороны.
Лина успела раздать несколько автографов — кто-то просил расписаться на билете, кто-то на телефоне, кто-то просто на клочке бумаги. Она чувствовала себя неловко, но Оля стояла рядом, подбадривала и тихо смеялась.
— Привыкай, — шепнула она. — Теперь ты в нашей тусовке.
А в это время на сцене парни заметили, что внизу происходит что-то странное.
Никита, отыграв свой куплет, бросил взгляд в зал и нахмурился — фанаты, которые обычно смотрели только на сцену, теперь повернули головы в сторону ограждения и что-то выкрикивали туда, а не на артистов.
Егор тоже заметил и кивнул в сторону толпы.
— Там кто-то есть, — сказал он в паузе между песнями.
Никита прищурился, пытаясь разглядеть, но свет бил прямо в глаза, а толпа мешала обзору. Он видел только мельтешение, чьи-то руки, поднятые вверх, и какую-то девушку, которая что-то подписывала фанатам.
А потом он узнал её. Светлые волосы, знакомая фигура. Рядом с ней стояла Оля.
Никита понял всё сразу.
Это Лина. Та самая Лина, которая только что молча работала с ним в гримерке и не поддержала ни одной шутки. Лина, которая сейчас стояла в первом ряду, окружённая фанатами, и раздавала автографы. Лина, которую узнавали. Которая становилась популярной.
Он улыбнулся — не сцене, не толпе, а ей. Даже если она не видела, даже если свет слепил и расстояние было слишком большим. Ему стало тепло от того, что она здесь. Что она не сбежала в этот раз. Что стоит и слушает их музыку.
Артём перехватил его взгляд и усмехнулся.
— О, узнал кого-то? — спросил он, наклоняясь к Никите.
Никита ничего не ответил. Он просто продолжал смотреть туда, где внизу, среди криков и поднятых рук, стояла девушка, о которой он думал последние несколько недель. Играть стало легче.