Твоя улыбка
******
Погода была тёплой в тот год. Маленькая Т/и, с большими глазами, в которых не было ни горечи, ни злости, бегала по поляне в лесу, которая была рядом с деревней и собирала цветы. Нежные, переливающиеся, они росли у корней деревьев.
— Маме понравится. — шептала она себе, складывая букет. — Она так любит эти цветы.
Т/и улыбалась. Она часто легко и беззаботно улыбалась тогда, не пряча улыбку за маской колючей злости.
— Смотрите, это же Тсаха!
Голоса пришли откуда-то сбоку. Т/и подняла голову и увидела троих мальчиков, старше её, выше, с наглыми лицами, которые уже умели жестоко улыбаться.
— Что ты тут делаешь? — спросил один, подходя ближе. — Цветы собираешь? Для кого? У тебя же никого нет.
— Есть мама. — тихо ответила Т/и, сжимая букет.
— Мама не в счёт. — усмехнулся другой. — Она тоже из клана, но родила тебя от чужака. Ты не настоящая.
— Тсаха. — произнёс третий, и это слово прозвучало как плевок.
Т/и не знала, что ответить. Ей было шесть лет. Она не умела защищаться словами. А они тем временем выхватили цветы из её рук, разбросали по земле, растоптали. Лепестки погасли под их грубыми ногами.
— Не смей больше собирать здесь цветы, Тсаха. Это наше место.
Они ушли, смеясь. Т/и стояла посреди растоптанных цветов, сжимала кулачки и пыталась не плакать.
Спряталась за большим деревом. Села, обхватила колени и заплакала. Отчаянно, когда мир кажется слишком большим и слишком жестоким.
— Не плачь.
Голос был тихим и совсем близко. Т/и подняла голову, вытирая слёзы грязными кулачками.
Перед ней стоял мальчик. Её возраста, наверное. С серьёзными глазами и длинными косичками, которые падали на плечи. Он был одет просто, но аккуратно, не так, как те мальчики. Он не смеялся. Не смотрел свысока.
— Кто ты? — спросила Т/и, шмыгая носом.
— Неважно. — он протянул руку. В ней был букет, такой же, как у неё, только больше и красивее. — На, забери. Я собрал их для мамы, но она будет не против, если я соберу ещё.
Т/и смотрела на цветы, потом на мальчика.
— Правда? — спросила невинно Т/и.
— Правда.
Она взяла букет дрожащими пальцами. Лепестки мягко переливались. Мальчик сел рядом, совсем близко. Не боялся, что она его испачкает слезами или что от неё можно заразиться тем, чем её называли другие.
— Не надо обращать на них внимания. — сказал он, глядя в сторону. — Просто будь собой. Неважно, что они говорят о тебе.
Т/и молчала.
— И не плачь больше. — добавил он, поворачиваясь к ней. Его глаза были серьёзными, почти взрослыми. — Тебе идёт улыбка.
Она не улыбнулась, но слёзы остановились.
— Нетейам!
Голос женщины, с нотками мягкой строгости, раздался откуда-то из леса.
— Мне пора. — мальчик вскочил, отряхнул колени. — Мама зовёт.
— Нетейам! — повторила Т/и, пробуя имя на вкус. — Спасибо.
Он быстро улыбнулся, по-мальчишески и убежал. Т/и осталась сидеть под деревом, прижимая к груди чужой букет.
— Т/и! Т/и, где ты?
Мать нашла её быстро. Села рядом на корточки, обеспокоенно оглядела заплаканное лицо дочери.
— Что случилось? Кто тебя обидел?
— Мам, это тебе. — Т/и протянула ей букет.
Женщина взяла цветы, удивлённо подняла брови.
— Красивые..откуда они у тебя?
— Мальчик отдал. — Т/и вытерла нос рукой. — Другие мальчики назвали меня Тсахой и забрали мои цветы, а этот, он подошёл, когда я плакала, и отдал свои. Сказал, что его мама не будет против.
Мать Т/и внимательно посмотрела на цветы, потом на дочь.
— Как его зовут? — спросила мама.
— Нетейам.
— Нетейам.. — женщина вздохнула, и в этом вздохе было, чего Т/и не поняла. — Он сын вождя. Будущий вождь.
— Он хороший, правда, мам? — Т/и смотрела на мать с надеждой. — Он не смеялся надо мной.
— Хороший. — согласилась мать. — Но я не думаю, что вам стоит разговаривать ещё.
— Почему?
— Потому что тебя потом будут задирать ещё сильнее. Ты понимаешь?
Т/и не понимала. Она была маленькой. Мать крепко обняла её, пряча лицо в её ещё детских волосах.
— Мам. — спросила Т/и, уткнувшись в плечо. — Они всегда будут называть меня Тсахой?
Женщина помолчала долго. Потом отстранилась, взяла лицо дочери в ладони и посмотрела прямо в глаза, почти сурово.
— Не обращай на них внимания. Знай только одно, твой отец был воином. Хорошим воином. Он сражался за то, во что верил. И как бы тебя ни звали другие, помни, кто ты есть на самом деле. Независимо от всех.
Т/и молчала, впитывая каждое слово.
— Отец живёт в тебе. — мать коснулась пальцем её груди, туда, где сердце. — В твоём сердце. И он всегда будет оберегать тебя. Что бы ни случилось.
Она снова обняла дочь, и Т/и закрыла глаза, чувствуя, как мамины руки пахнут травами и домом.
— Я люблю тебя, мам. — прошептала она.
— И я тебя, дочка. И я тебя.
******
~~~
Тьма дрогнула. Воспоминание растаяло, как утренний туман, оставляя после себя только тепло, то самое, которое Т/и чувствовала в груди всякий раз, когда думала о матери. И о нём.
Она всегда помнила тот день. Всегда помнила мальчика с серьёзными глазами, который отдал ей свои цветы и сказал: «Тебе идёт улыбка».
Прошли годы. Т/и выросла. Научилась не плакать. Научилась прятать боль за злостью, а страх за острым языком. Научилась быть одной. Она знала, кто он — Нетейам, сын вождя, будущий оло'эйктан. Она видела его много раз, на праздниках, на охоте, в деревне. Он никогда не смотрел в её сторону. Никогда не подходил. Не узнавал. А она помнила.
Помнила его слова. Каждый взгляд. Ту, единственную улыбку, которую он подарил ей, когда они оба были маленькими. Она хотела подойти. Хотела напомнить. Хотела спросить: «Помнишь ли ты ту девочку, которая плакала за деревом?»
Но не подошла. Не напомнила. Не спросила. Потому что кто она такая, чтобы говорить с сыном вождя? Потому что для него она всегда была Тсахой.
Но теперь, теперь всё изменилось. Связала Эйва, а потом, не только Эйва. Он узнал её имя. Он смотрел на неё и видел не пустоту. Он держал её за руку у Древа Душ и говорил, что не хочет возвращаться туда, где она для него никто.
И может быть, только может быть, когда они оба выживут, когда этот кошмар закончится, она расскажет ему. Расскажет, что это была она. Та девочка за деревом. Что его доброта, один букет, одно слово, одна улыбка, согревала её все эти годы. Что он был первым, кто сказал ей: «Неважно, что говорят другие».
Но сначала надо выжить. Сначала надо вернуться. К нему. К матери. К жизни.
Тьма сгущалась, но Т/и уже не боялась. Она знала, что её ждут. Она знала, что он спасает её. Она знала, что не одна.
Потому что в темноте, там, где не было ни света, ни тепла, она всё равно чувствовала, его руки держат её. Его голос шепчет её имя. Его сердце бьётся рядом, в унисон с её.