Там, где она
Нетейам поднялся через силу. Ноги дрожали, в глазах стоял дым и лёгкие горели огнём. Но он встал, потому что если он останется на коленях — он никогда не поднимется снова.
Он пошёл искать её. Лес вокруг умирал. Эйва молчала, она не помогала. Никто не слышал её, ни в ветре, ни в земле, ни в тех редких деревьях, которые ещё не догорели до конца. Богиня отвернулась от них. Или была слишком занята, оплакивая тех, кто уже не дышал.
Врагов было много, слишком много. А половина их воинов лежала на земле. Нетейам спотыкался о тела, перешагивал, пытался не смотреть, но смотрел. Потому что среди них могла быть она.
Каждую девушку, каждую женщину, каждый синий силуэт в дыму он останавливал взглядом. Сердце замирало на мгновение, воздух уходил из лёгких, и возвращался, когда он понимал, не она.
Страх разъедал изнутри сильнее, чем дым разъедал легкие. А вдруг следующая будет она? А вдруг он узнает её лицо среди мёртвых? Нетейам отгонял эти мысли. Не верил. Не мог поверить. Т/и не могла умереть. Не сегодня, не так, не тогда, когда он наконец понял..
Связь оборвалась, теперь точно. Нетейам чувствовал это каждой клеткой, там, где ещё недавно была она, чужое тепло, теперь была только пустота. Такая холодная, звенящая. Окончательная. Всё закончилось.
Эйва развязала их. Как и говорила Мо'ат. Нити истончились, в момент, когда произошла беда. Теперь они снова чужие друг другу. Теперь он не почувствует, если ей больно. Не узнает, если она плачет. Не услышит её дыхание в своей груди. Но Нетейам вдруг понял одну вещь.
Эйва развязала их. А он нет. То, что он чувствовал сейчас, не имело отношения к этому. Не имело отношения к Древу, к нитям, к древним законам. Это было его, только его. То, как он искал её среди дыма и огня. То, как боялся увидеть её лицо среди мёртвых, как молился не Эйве, а самому себе, своей воле, своей надежде, чтобы она была жива. Он любил её.
И это, вот это отчаянное и жгучее, чувство — было настоящей связью. Не той, что дала Великая Мать, а той, что рождается в сердце, когда понимаешь, что без этого человека дышать нельзя. И Нетейам шёл дальше.
Он углублялся туда, откуда все бежали. В самую гущу, в самое пекло. Туда, где воздух обжигал горло, где земля плавилась под ногами, где, казалось, не могло остаться ничего живого.
Мимо пробегали люди его клана, женщины с детьми, раненые воины, старики. Они спасались, бежали от смерти. А он шёл наоборот — навстречу. В самое сердце ада.
— Нетейам! — крик брата пробился сквозь грохот.
Лоак бежал к нему, оттуда, где ещё теплилась надежда на спасение. Его лицо было перекошено ужасом, не от того, что он видел, а от того, куда направлялся его брат.
— Ты куда?! Туда нельзя! — Лоак вцепился ему в плечо, попытался развернуть, повести за собой. — Там всё горит, там нет живых, слышишь?! Надо уходить!
Нетейам не слушал. Он вырывался, смотрел сквозь брата, туда, где полыхало небо.
— Она там, — сказал он без дрожащего голоса, с тяжелой уверенностью. Ибо слёзы уже душили его, превращая слова в хрип. — Т/и там. Я должен к ней, я не брошу её.
Лоак тянул сильнее, хватал за обе руки, пытался увлечь за собой. Но Нетейам стоял. Не двигался. Только смотрел в сторону огня, в смерть, в неизвестность.
— Нетейам, прошу тебя. — голос Лоака сломался. — Там всё сгорело. Если она там, значит..ты не сможешь ей помочь. Никто не сможет.
— Тогда я умру с ней.
Лоак замер. Нетейам повернулся к брату, и Лоак увидел его глаза. Красные от дыма, мокрые от слёз, но живые. Безумно горящие.
— Я люблю её. — сказал Нетейам. Без стеснения, без страха. Так то, что уже не скрыть. — Я люблю её, Лоак. И если она умрёт..я не хочу жить в мире, где её нет.
Слёзы текли по его лицу, оставляя чистые дорожки. Он не вытирал их. Не прятал. Не стыдился.
— Отпусти меня, брат. Пожалуйста.
Лоак смотрел на него долго. Так долго, что, казалось, прошла целая вечность. А потом его пальцы разжались. Он отпустил.
— Ты знаешь, что только я могу помочь ей, — тихо добавил Нетейам.
Лоак ничего не ответил. Только отвернулся, пряча лицо, и хрипло выдохнул.
— Иди. Но вернись. Вернитесь оба.
Нетейам не обернулся. Он побежал туда, где дым был чёрным, а огонь белым. В самое пекло.
~~~
Он искал её долго. Глаза болели от дыма и пламени. Слёзы текли сами от отчаяния. Каждый шаг давался так, будто он шёл по раскалённым углям. Воздуха не хватало, он обжигал лёгкие, оставляя на губах привкус пепла и смерти.
Нетейам переворачивал тела. Одного за другим. Одного за другим. Не она. Не она.
Каждый раз короткий выдох облегчения, который тут же сменялся новым приступом страха. Потому что следующей могла оказаться она.
И вдруг он увидел. Дерево. Обгоревшее, чёрное, без единого листа. Оно ещё дымилось, недавно горело, но теперь огонь ушёл дальше, оставив после себя только скелет из чёрной, обугленной коры.
А у его корней тело. Нетейам замер на мгновение. Сердце пропустило удар. А потом забилось так часто, так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
Он узнал её ещё до того, как подошёл. По силуэту. По тому, как лежали руки. По той тихой, отчаянной боли, которая вдруг наполнила пустоту внутри. Это была она.
Нетейам рванул вперёд, упал на колени рядом, не чувствуя, как острые ветки впиваются в кожу. Осторожно, боясь сделать больно, повернул её на спину.
Голова Т/и откинулась. А на его руках была кровь. Алая, густая и так много. Из головы, из затылка, там, куда пришёлся удар. Волосы слиплись, рана зияла тёмным провалом, и кровь всё ещё медленно сочилась.
— Нет, — прошептал Нетейам. — Нет, нет, нет.
Он прижал пальцы к её шее, туда, где бился пульс. И замер. Пульс был. Слабый, почти неощутимый, но был.
Нетейам глубоко выдохнул, как будто не дышал всё это время. И тут же схватил её на руки, прижал к груди, чувствуя, какая она лёгкая. Как пушинка, как птица со сломанным крылом.
— Ты жива. — сказал он. — Ты жива, слышишь? Ты жива. Я не отпущу. Я никогда тебя не отпущу.
Т/и не открывала глаза. Не отвечала. Не двигалась. Только тихо дышала, едва заметно.
Нетейам поднялся, держа её на руках. Земля под ногами дрожала, где-то продолжали падать деревья, взрывались человеческие машины, кричали люди. Он не слышал ничего. Смотрел только на неё. На её бледное лицо, измазанное грязью и кровью. На её потрескавшиеся губы, но всё ещё тёплые. На её грудь, она поднималась и опускалась, каждый раз даря ему надежду.
— Эйва. — прошептал Нетейам, поднимая голову к небу, которое сквозь дым казалось красным. — Великая Мать, я никогда не просил тебя ни о чём для себя. Но сейчас прошу. Помоги ей. Не дай ей умереть. Пожалуйста. Я сделаю всё, что ты попросишь, всё. Только пусть она живёт.
Небо молчало. Эйва не отвечала. Но Т/и дышала. И этого было достаточно. Нетейам пошёл. Не разбирая дороги, не видя ни дыма, ни огня, ни тел под ногами. Он нёс её на руках, туда, где жизнь, где надежда, где Мо'ат, которая сможет её спасти. Он нёс её и без остановки шептал.
— Держись. Пожалуйста, держись. Я рядом и ты не одна. Я не оставлю тебя.