Пепел дома
Нетейам нёс её. Туда, где народ Оматикайя медленно уходил от своего родного дома. Того самого дома, где были самые хорошие воспоминания. Где он впервые научился летать. Где мать учила его стрелять. Где отец смотрел на него с гордостью. Где он впервые увидел ту самую девочку за деревом, заплаканную, которая держала в руках растоптанные цветы. Теперь от дома остался только дым.
Т/и была лёгкой на его руках. Но Нетейам устал. Не от тяжести. От дыма, который разъедал лёгкие, от боя, который выжал из него все силы, от боли, которая поселилась в груди и не уходила. Его дыхание сбивалось, мир плыл перед глазами. Он остановился.
Осторожно, боясь сделать ей больно, опустил Т/и на землю. Сам рухнул рядом, хватая ртом воздух, и закрыл глаза на мгновение.
— Отдохни. — прошептал он ей. — Мы отдохнём немного. И пойдём дальше.
Шум крыльев заставил его поднять голову. Большой икран. Он тяжело сел рядом. А через мгновение с его спины спрыгнула женщина.
— Нетейам!
Нейтири подбежала к нему, упала на колени рядом, схватила его лицо в ладони. Её красные глаза полные слёз бегали по его лицу, плечам, рукам, ища раны.
— Ты цел? — спросила она. — Ты не ранен? Нигде не ранен?
— Мама, я в порядке. — ответил он. — Я..
Он не договорил. Потому что взгляд Нейтири упал на Т/и. Женщина замерла на мгновение. Потом медленно перевела взгляд с безжизненного тела на руки сына — красные от чужой крови.
— Т/и.. — начала она.
Нейтири склонилась над девушкой. Осмотрела глубокую рану на затылке. Проверила пульс. Прислушалась к дыханию.
— Удар пришёлся в голову, — сказала она тихо. — Сильный удар.
— Она жива? — спросил Нетейам. Он уже знал ответ, чувствовал слабое дыхание, видел, как грудь Т/и поднимается и опускается. Но ему нужно было услышать это от матери.
— Жива, — Нейтири подняла на него глаза. — пока жива. — Она помолчала секунду, что-то решая. Потом встала.
— Мы отвезем её к Древу. Быстрее, чем на ногах. Сажай её на икрана. На руки.
Нетейам не стал спрашивать. Подхватил Т/и, осторожно, бережно, и забрался на спину икрана. Нейтири села впереди. Нетейам устроился сзади, прижимая Т/и к груди так, чтобы её голова не моталась.
— Держись, — сказала мать. Икран взмыл в небо.
~~~
Ветер бил в лицо. Нетейам смотрел вниз. Там, на земле, люди его народа бежали, кто-то быстро, кто-то прихрамывая, кто-то на руках у других. Женщины прижимали к себе детей, старики опирались на палки, раненые воины поддерживали друг друга. Дети плакали. Матери шептали им что-то успокаивающее, но сами не верили в свои слова.
Они бежали от дома. От того места, где родились, где любили, где теряли. Они бежали в никуда, потому что небесные люди оставили им только пепел.
Нетейам сжал зубы. Он видел, как враги отступают. Медленно, с чувством победителей. Перебив половину его народа, уничтожив его дом, они уходили довольные, уверенные, что справедливость на их стороне.
Нетейам ненавидел их. Впервые в жизни, беспримесной ненавистью, которая обжигала горло сильнее дыма. Но он не мог смотреть на них. Он смотрел на неё.
Голова Т/и свесилась безжизненно вниз. Её волосы развевались на ветру. Он смотрел на её бледное и спокойное лицо, почти красивое в своей безмятежности. На каждое пятнышко. На каждую полоску. На то, как её губы чуть приоткрыты, как ресницы касаются щёк.
«Проснись, — думал он. — Пожалуйста, проснись».
Нетейам прижимал её к себе сильнее, чувствуя, как её сердце бьётся рядом с его.
— Держись, — прошептал он в её волосы. — Мы почти там.
~~~
Древо Душ встретило их тишиной. Больной, раненой и умирающей.
Нетейам не заметил, как сильно пострадало Древо. Он вообще ничего не замечал вокруг. Только искал глазами Мо'ат.
— Где она? — спросил он, спрыгивая с икрана. — Где тсахик?
— Она там. — Нейтири показала рукой.
Нетейам побежал. Со скоростью, которой не ожидал от себя после всего, что пережил. С Т/и на руках.
— Тсахик! — закричал он. — Бабушка, помогите ей! Пожалуйста!
Мо'ат обернулась. Увидела его окровавленного, с безжизненным телом на руках. Не спросила ни слова. Только показала место на земле, укрытое тканью.
— Клади её сюда.
Нетейам опустился на колени, осторожно положил Т/и, отстранился ровно настолько, чтобы не мешать. Мо'ат уже склонилась над раной.
— Она будет жить? — спросил Нетейам.
Мо'ат подняла голову. Посмотрела на него долго.
— Это зависит не только от меня. — сказала она. — Эйва решит.
Нетейам хотел закричать. Он хотел сказать, что Эйва уже достаточно решила за сегодня. Что она позволила сжечь Древо, убить половину народа, уничтожить его дом. Что она не имеет права забирать ещё и Т/и. Что он не позволит. Но не сказал, сдерживая свою волю.
Он просто сел рядом. Взял её холодную руку в свои и сжал.
— Ты слышишь меня? — сказал он тихо. — Я здесь. Я рядом. Не смей умирать.
Т/и не отвечала. Её лицо было бледным, безжизненным, и только слабое дыхание говорило о том, что она ещё здесь. Ещё борется.
— Я не отпущу тебя. — прошептал Нетейам, наклоняясь ближе. — Я никуда не уйду. Я буду здесь. Рядом. Сколько понадобится.
Он поднёс её руку к губам и поцеловал, как целуют что-то очень хрупкое. То, что можно потерять в любой момент.
— Только вернись, — сказал он. — Пожалуйста. Вернись.
Нейтири стояла рядом, смотрела на сына, на Т/и. Лоак принёс воды, отошёл, вернулся с тканью. Кири сидела в стороне, обняв колени, и смотрела в небо пустыми глазами. Нетейам видел только её.
— Держись. — шептал он. — Ты сильная. Ты справишься.
Нетейам знал, она слышит.