Связанные не по воли

Нетейам так и не смог пойти за ней. Едва Т/и скрылась между деревьями, его окликнули. Сперва один воин, потом другой, потом отец, который хотел обсудить распределение. Одно цеплялось за другое, и время утекало сквозь пальцы, как вода.

К тому моменту, когда он освободился, солнце уже село. Деревня погружалась в сумерки, костры разгорались, а связь в груди — та, что ещё недавно была теплящимся огоньком, вдруг шевельнулась. Тонко, едва заметно. Но он почувствовал. Она была где-то далеко. В лесу и одна.

Нетейам стоял на краю деревни, сжимая стрелы, которые чистил после, когда кто-то перестал донимать его, и смотрел в темноту.

Он постоял ещё немного, чувствуя, как связь слабо пульсирует, но настойчиво, как отдалённый барабан, зовущий в темноту. И потом, не сказав никому ни слова, шагнул за пределы костров. В лес.

~~~

Т/и не знала, как оказалась здесь. Ноги принесли сами — туда, где воздух пах иначе, где земля дышала глубже, а звёзды казались ближе. Древо Душ.

Она не соединялась. Даже не подходила близко. Лишь села на мягкий мох у его подножия, поджала колени и уставилась на светящиеся лозы, струящиеся вниз. Лес привычно пел вокруг — спокойно, безмолвно. Каждый лист, каждый стебель, каждый зверь в ночной тьме издавали свой особый звук. А Т/и слушала.

Связь в груди была почти неощутимой и тонкой. Т/и уже не понимала, чувствует ли она его, или ей просто кажется, что чувствует, потому что привыкла. Потому что пустота внутри стала слишком знакомой.

— Ты здесь. — сказал голос за спиной.

Т/и не обернулась. Она уже знала, кто это. Связь дёрнулась на мгновение ярче, словно признаваясь, что не умерла, а просто притаилась.

— Откуда ты узнал? — спросила она тихо.
— Не знаю, — Нетейам вышел из тени, остановился в паре шагов. Его голос был хриплым. — просто..сидел, закрыл глаза и понял. Ты здесь. Возможно, связь все еще даёт мне знаки о тебе.

Т/и молчала. Он подошёл ближе, опустился на мох рядом не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его тела.

Они сидели молча. Долго. Лес пел свою песню, нити Древа мерцали, и где-то вдалеке кричали ночные животные.

— Ты хотел что-то сказать? — спросила Т/и, когда тишина стала слишком тяжёлой.
— Нет, — ответил он. — просто..быть здесь.

Она повернула голову, посмотрела на него. В слабом свете его лицо казалось вырезанным из тёмного дерева — резкое, уставшее, но живое.

— Зачем ты пришёл? — спросила она, без злости в голосе. Только усталость, такая же, как у него.
— А ты зачем пришла? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я всегда хожу одна. — она горько усмехнулась. — Ты же знаешь.
— Знаю. — кивнул Нетейам. — Но сегодня ты не одна.

— Сегодня да. А завтра? — Т/и отвернулась, глядя на древо. — Связь почти умерла. Ещё немного и всё. Ты перестанешь меня чувствовать. Я перестану чувствовать тебя. И всё вернётся на круги своя. Ты будешь жить своей жизнью, я своей. Как и было.

— Ты так думаешь? — спросил он тихо.
— Я знаю.
— Нет, — покачал головой Нетейам. — ты не знаешь. Ты лишь боишься. Это разные вещи. — Т/и резко повернулась к нему.

— А ты не боишься? — спросила она, и голос её дрогнул. — Ты сын вождя, будущий олоэйктан. А я Тсаха. Пустота, которую никто не замечает. Когда связь закончится, что останется? Ничего. Ты посмотришь на меня, как смотрел раньше. И я снова останусь одна. Так правильно, так должно быть.

— Не должно. — сказал он с твердостью, которой Т/и не слышала раньше. — Не правильно.
— А как? — она почти выкрикнула это. — Скажи мне, как? Ты думаешь, я не хочу верить? Думаешь, мне не больно каждый раз, когда я слышу шёпот за спиной? «Тсаха», «пустая», «чужая»? Я устала, Нетейам, так устала быть той, кого не выбирают.

Она замолчала, тяжело дыша. Её кулаки сжимали мох под телом, глаза блестели в темноте, но она не плакала, давно разучилась.

— Ты права. — сказал он тихо. — Я не знаю, каково это быть Тсахой. Я не знаю, каково это, когда на тебя смотрят и не видят. Но я знаю другое.

Он протянул руку и осторожно взял её ладони, словно боялся, что она отстранится. Т/и замерла, связь еле дрогнула, пульсируя где-то глубоко в груди.

— Я знаю, — продолжал он, глядя ей прямо в глаза. — что когда я не чувствую тебя — мне плохо. Не потому что Эйва так решила, а потому что я привык. Привык знать, что ты есть. Привык чувствовать твоё тепло, даже когда ты злишься. Привык.. — он запнулся, подбирая слова.

— Привык к тебе, Т/и. Не к Тсахе, не к пустоте. К тебе. И когда связь исчезнет..я не хочу возвращаться туда, где ты для меня никто.
— Но я для тебя никто. — прошептала она, со страхом в голосе. — Понимаешь? Для всех никто. Для клана никто. Для тебя...

— Для меня нет, — перебил он. — ты не никто. Ты та, кто сильнее, чем думает. Та, кто идёт одна, потому что не научилась верить, что кто-то пойдёт рядом. Та, кто смеётся, когда хочет плакать, и злится, когда хочет, чтобы её обняли.

Т/и смотрела на него, и в груди её, там, где связь уже почти угасла, что-то шевелилось. Такое теплое и живое. Не её и не его. Их общее.

— Откуда ты..— начала она, но не договорила. Потому что поняла.

Связь не умерла. Она просто ждала. Ждала, когда они перестанут прятаться за неё. Когда скажут друг другу правду — не потому, что Эйва заставляет, а потому что сами хотят.

— Я не знаю, что будет завтра. — сказал Нетейам, сжимая её пальцы. — Не знаю, что будет, когда связь исчезнет. Но я знаю, что не хочу, чтобы ты снова была одна. Позволь разделить твою ношу. Я хочу пройти это с тобой рядом, а не оставлять в одиночестве. — он замолчал, глядя куда-то мимо, в темноту. — Я не умею говорить такие вещи, но ты стала мне близка. Не через Эйву. Через всё, что было. Через боль, через страх и испытания. Даже через рыбу, которую ты метала в Лоака.

Т/и не сдержала короткого, удивлённого смешка. — Ты смешной. — сказала и кажется впервые за ночь у неё не было горечи.

— Я знаю, — улыбнулся робко и неуверенно. — И ты тоже. И я..— он снова запнулся, но на этот раз договорил. — Я рад, что Эйва связала нас. Даже если это было случайно. Потому что без этого я бы никогда не узнал тебя настоящую.

Она молчала. Внутри неё, в сердце, где годами жила только пустота и злость, что-то треснуло. Не сломалась, а раскрылась. И кажется они оба почувствовали, как связь закипела другими красками. Как песня, которую поют не потому, что должны, а потому что не могут молчать. И в этой песне не было ни боли, ни страха. Только то, что они оба боялись назвать.

Нетейам потянул её руки на себя, медленно, давая возможность отстраниться. И она не отстранилась. Тогда он отпустил её ладони и обнял.

Просто, без слов. Положил руки ей на спину, прижал к себе так, будто боялся, что исчезнет. И Т/и, замершая на мгновение, вдруг глубоко выдохнула и обняла в ответ.
Она уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, как пахнет его кожа — лесом, ветром, чем-то родным.

— Всё будет хорошо. — сказал он тихо, почти в самое ухо. — Я не знаю, как, но я буду рядом, обещаю. Не Эйвой, а собой.

Она не ответила, не могла. В горле стоял ком, а по щекам текло то, чего она не позволяла себе так долго.

Они обнимались будто вечность. Лес пел свою песню вокруг, Древо мерцало, и связь в груди пульсировала уже не принуждением, а их чувствами. Такими настоящими и выбранными.

Потом Нетейам отстранился, но не отпустил. Взял её за руку, словно это было самое естественное в мире, и сел обратно на мох, прислонившись спиной к стволу Древа.

— Посидишь со мной еще? — спросил он. Т/и кивнула, села рядом, плечом к плечу. Их руки соприкасались и это было больше, чем любые слова.

И они молчали и слушали, как дышит лес, Эйва, и их чувства, которые так странно зародились. И в этом молчании не было неловкости.

Т/и смотрела на лозы дерева, и думала о том, что, возможно — она может стать кем-то другим. Не Тсахой, не пустотой. Не той, кого не замечают. А собой. Той, кто сидит рядом с ним, и не боится.

Они уснули там, на мху, под светом Древа, так и не разжав рук. Связь тихо и ровно пела всю ночь, не требуя ничего, только принимая то, что они давали друг другу.

~~~

Рассвет пришёл не с пением. С гулом. Т/и проснулась первой, от вибрации, которая шла сквозь землю. Слишком сильной, чтобы быть обычной. Она села, и сердце её пропустило удар. Небо было не золотым, как всегда. Красным.

— Нетейам, — прошептала она, толкая его плечо. — Нетейам, вставай.

Он открыл глаза, сонный, непонимающий. А потом увидел.

Дым. Тяжёлый, чёрный дым поднимался над деревьями, закрывая горизонт. И там, где он клубился, небо полыхало оранжевым не от солнца. Лес горел.

— Великая Мать. — выдохнул Нетейам, вскакивая.

И в этот момент, далеко, очень далеко, раздался звук, которого никто из них не слышал уже так давно. Но который не забыл никто. Грохот. Небесные люди вернулись.