заштопать раны
Лёша, будто не веря собственным ушам, прикрыл на секунду глаза, потер переносицу и вздохнул, набирая в легкие воздух. Терпение его было на приделе. Этого ещё не хватало.
Её быстрые шаги бились об пол, тяжело.
Я стояла окаменевшая, в ушах звон, на душе затхло, будто открывают книгу с прошлого. Момент, и мои глаза столкнулись с её— казалось добрым, трепетным взглядом, но как только она увидела меня, мир потускнел. Глаза Ани приняли темный оттенок, в них проглядывалась сталь, будто она вот вот накинется на меня, вцепится когтями прямо в сердце.
Она прыснула, ухмыльнулась, будто моё присутствие здесь, её не удивляло, наоборот, она была готова, очень давно.
— она что здесь забыла?— Голос хриплый, но такой же твердый, выточенный.
Лёша, стоявший к ней спиной, медленно, будто специально, повернулся на пятках. Его зубы скрежетали, это было хорошо слышно в тишине комнаты. Она обволакивала нас с головы до ног. Плечи мои, чуть приподняты, я готовилась к самому худшему, не упуская её взгляда ни на секунду. «она отомстит, достанет оттуда, где бы я ни была».
— живет.здесь.со мной.— Он не смел врать, будто это был его долг, говорить лишь правду. Праздник для дьявола.
— Ань, это не то что ты подумала, мы..я— Я запиналась, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы оправдаться. Но голос предательски дрожал, словно по сценарию. Я смотрела, с сожалением, с чувством стыда и вины за своё присутствие здесь, будто между двумя огнями.
Хотелось бежать, скрыться. К горлу подступал ком, тяжелый, без шансов. Дыхание сбилось, не от страха, от вины, за саму себя. Я жалела, что так нагло позволяю себе смотреть ей в глаза, после данных мною клятв.
— конечно... не то, что я подумала..ты и мой мужик, в одной комнате, в пару шагах друг от друга, и что же я могу подумать?— Девушка приближалась, медленно, словно хищница перед добычей.— не то я могла подумать тогда, когда ты объявилась в Москве, а тут, и так всё понятно, даже слишком.
— пошли поговорим, не дави на неё.— Лёша взял её за запястье, грубо, безжалостно, как будто она не была хрупкой, не могла развалиться под тяжестью его хватки. Голос стойкий, грубый, не такой, каким я его запомнила.
И она сдалась, вот так просто, не успев добраться до главной цели. Шла за ним, размеряя шаг, иногда запинаясь.
Я осталась стоять на месте. В голове, полная неразбериха. На сердце лишь боль, ноющая, не подавляемая ничем. Мне будто пять лет и меня отчитывают за то, что я не поела кашу с утра. Хотелось откинуться лицом в полушку, расплакаться, разнести тут всё к чертям собачьим. Но я не позволила себе сдаться.
В голове будто зашевелилась давно выключенная шестеренка, дала новое дыхание. Я устала.. устала быть слабой, давать волю слезам. Устала быть гордой до придела. Хотела быть собой, радоваться мелочам, смеяться искренне, любить того, кого захочу и никто бы не мог распоряжаться моей жизнью так, как ему вздумается.
Я сжала кулаки и спустилась на несколько ступеней вниз, так, чтобы меня не заметили. Устроившись поудобней, стала слушать то, о чем оба ворковали.
Я слышала её всхлипы, такие, от которых она заикалась и задыхалась.
— после всего того, что между нами было?
— я не люблю тебя, уже давно, так давно, что сбился со счета. Мне тяжело с тобой, морально, я не выгорел, нет, просто нашел счастье в другом.— Лёша же, на её фоне, говорил спокойно, умеренно, будто разговаривая о прогнозе погоды.
Я слышала, как она хотела подойти к нему, прикоснуться к лицу, но между ними давно была бетонная стена, которая не давала и шанса на близость. Даже внутри меня бушевал ураган, который было практически невозможно подавить. Всё из-за меня.
— скажи что ты лжёшь, что она тут просто, прохлаждается. Поехали домой, пожалуйста.
— езжай, я с тобой больше никуда не поеду.— Он сделал паузу, долгую, заставляя поддрагивать мышцы моего тела. Я хотела узнать, что будет дальше. Не хотела услышать чего-нибудь того, о чем буду долго думать. Сердце полыхало, огнем, горячим, сжигающим где-то внутри.— из-за тебя она пропала, а я искал, сердце и душа требовали её присутствия рядом со мной. Пока ты лежала ночью рядом дыша в затылок, я думал о другой, мысленно давно изменяя. И самое страшное то, что я обманывал тебя, отчего становилось не по себе. Это не контролируется, никак, и боюсь, нам уже ничего не поможет, как бы потужно не было. Я.Тебя.Больше.Не.Люблю.— Последние слова резали в голове.
В воздухе повисло напряжение. По телу будто прошелся разряд тока. В нос пробивал запах пыли, пота и чего то ещё, отчего становилось неприятно. Меня будто задело лезвием, острым, холодным. Было неспокойно, совсем. Я принимала его слова близко к сердцу. Но не могла простить саму себя за это, поэтому и больно, будто это говорят мне, а не Ане.
Без лишних слов, девушка направилась к выходу. Со слезами, размазанной тушью, тенью на лице и разбитым сердцем. Она ожидала услышать другое. Абсурд, сплошной. Ощущалось, будто я находилась в каком то фильме, не мелодрама, ужастик, где самым главным монстром была я, просто в обличии человека.
Но иногда это непроглядно. Снаружи мы все, паиньки, с добрыми намерениями, пустыми и раскиданными на ветер словами. Но внутри мы самые настоящие монстры, звери, способны причинить кому то боль, иногда даже не осознавая этого. Это не сказки и не фантазии, а реальность, разум от которой заполнялся такими же ужасными мыслями.
Я вернулась в комнату, сев на край кровати, также ухватившись руками. В душе до сих пор пекло. Желтоватый оттенок люстры заполонил пространство, но даже этот свет, резал глаза. В этот вечер я не чувствовала ничего, кроме как пустоты. Как и тогда, когда в детстве в меня кидались камнями мне не было так больно, как сейчас.
Лёша поднялся, медленно, также опустошенный. Мы будто два психа, способных наделать друг другу много новых ран. Губы его сжаты в одну линию. Волосы растрепанны.
— выпей со мной чаю, пожалуйста.— В голосе его слышалась мольба, он не указывал, он умолял. Казалось, если я ему откажу, он окончательно раскиснет, превратится в лужу.
Я встала, ноги тряслись, то ли от усталости, то ли от произошедшего в этот вечер. Оба варианта были правдивы и первый глоток чая ощущался как яд. Черный, горький, без сахара.
Мы сидели друг напротив друга. Лёша смотрел на меня, будто контролируя каждое действие. А я куда угодно, лишь бы не на него. Паршиво, гадко.
— не вини себя.— Он словно прочитал мои мысли и отпил чай, хлюпая. В глазах новый невидимый огонек, который я когда-то уже видела. Пять лет назад, на собственной кровати, сквозь темноту.
Я фыркнула и выдохнула, с напрягом, всё ещё держа этот вечер в душе.
— почему так сложно, скажи? Почему никогда не легко? Я же не хотела этого, вот просто приехала, просто жила, а тут свалилось на голову ещё сложнее. Что за черная полоса в жизни, Лёш.— Голос мой постепенно переходил на крик, начиналась истерика. Чуть чуть и я растворюсь как сахар под жидкостью.
Я видела жалость в его взгляде. Он действительно прислушался и вдумался в мои слова. За окном мелькали маленькие звездочки на ночном небе. Фонарь с улицы тоже проглядывал сквозь окно, отпечатком. Кухня обволакивала меня в тишину. Пар с чашек чая понемногу растворялся в воздухе. Атмосфера была приятная, но не на сердце.
— после черной полосы в жизни, обычно наступает белая. Просто нужно научиться проходить через все препятствия. Значит, жизнь готовит тебя к самому хорошему.— Умные слова мельком остались где-то глубоко в душе, у меня в голове, но управлять разумом я не могла, как бы не старалась.
— я хочу исчезнуть, навсегда.— Горькие слёзы стекали с глаз, оставляя после себя мокрые дорожки. Он встал, резко, подошел, да так близко, что я чувствовала тепло и запах его кожи. Глаза бегали по моему лицу, будто заново изучая. Лёша сел передо мной на корточки и положил две руки мне на колени, не позволяя себе ничего более.— Лёша, уйди, пожалуйста. Покинь мой разум. Мне страшно, я боюсь, себя. Что ты со мной творишь.— Будто ограждаясь от него говорила я. Хотелось отбиваться от него, от его стойкого взгляда и присутствия, от которого становилось вроде и тепло, но в то же время и дико холодно.
Я истерила как малолетка сидящая под домашним арестом, так, как пытается вспыхнуть одна маленькая искра среди большого костра.— я боюсь.— Произнося, я заметила как хватка его становится настойчивее, взгляд-пронзительнее, будто он пытается вынуть из меня ещё что-то.
Он начал обнимать, крепко прижимая к себе, заставляя меня подняться со стула. Лёша хватался за любой мой изгиб на теле.— Вера..— Шепчя он произносил моё имя. Ласково, чтобы услышала только я.
— отпусти.— Умоляюще ныла я, пока пелена слез заполняла всё пространство. Впервые, мне не захотелось оттолкнуть, наоборот, хотелось впечататься в него, чтобы мы были как одно целое.
Лёша целовал меня в нос, в губы, в лоб, пытаясь хоть как то успокоить. Его запах, тепло, всё сводило с ума. Такого я не ощущала никогда и ни с кем. Ноги подкашивало, но я старалась держаться изо всех сил.
— всё будет хорошо, я рядом.— Его руки держали меня, не давая свалится с ног. Гладил по голове, как маленького животного, который потерялся от мамы.
Истерика прекратилась также быстро, как и началась. Через одно мгновение я просто всхлипывала ему в плечо, тяжело дыша. Это было нечто интимнее, чем секс. Касания, его быстрые поцелуи, будто помечающие, напоминающие, что он рядом, никуда не денется, я не одна, я с ним.
Было паршиво от того, что в его объятиях, не Аня, которая полчаса назад уехала отсюда в истерике, оставляя после себя шлейф дорогих духов. На её месте теперь я.
Находясь где-то в затмении, Лёша вывел меня из этой меланхолии, нежно, с трепетом, как он может в действительности.
— пошли, уложу тебя спать, нельзя волноваться.— Парень отстранился первым, не резко, наоборот, с опаской, будто я сейчас сбегу от него на другой край света.
Я пошла, медленно, изучая каждый свой шаг. Лёша придерживал меня за плечи, обозначая своё присутствие рядом. Внутри всё переворачивалось на сто восемьдесят градусов, сердце, полное шепота. Мне нравилось находиться рядом с ним, но я не могла в этом признаться, даже самой себе. Просто отдавалась моменту.
Моё зеркало души, отражало внутренний мир, где каждая трещина говорила о пережитых страданиях. Но что если раны заштопать? Если будут просто шрамы? Можно не обращать на них внимание? Я находилась в своих думах и не сразу заметила, как Лёша расстелил мне кровать. Я будто была в затмении, не обращая внимания на происходящее вокруг. Он выключил свет и теперь, комнату освещала лишь маленькая настольная лампа, холодным оттенком, описывая весь сегодняшний вечер в одном лишь свечении.
— доброй ночи, Вера.— Лёша старался говорить тихо, как будто кроме нас, в доме находились посторонние. Вид его, уставший, переживал он явно не меньше нашего, что сказалось на усталости.
Я лишь провожала его взглядом до лестницы, как будто проглотила язык. Он не ждал от меня ответа, или не хотел его слышать, просто уходил, оставляя один на один с мыслями.
— Лёш, постой.— Он остановился, напрягся, плечи поднялись ввысь, но не оборачивался, будто и не дышал вовсе.— ляг рядом, пожалуйста, хотя бы пока я не усну.— Переминаясь с ноги на ногу, я ожидала дальнейших действий. Буря в душе давала о себе знать. Сегодня я поддалась, не показывая своего второго лица, наверно потому, что не хотела его отталкивать как обычно. Так спокойно и хорошо мне только с ним.
Лёша развернулся и уже прилег на вторую половину кровати, смотря на меня с интересом. Глаза поблескивали при свете лампы. Я сделала тоже самое, ложась ему на руку, пододвигаясь ближе.
Я находилась будто под пламенем уязвимости. Открытость к нему могла обжечь, но также и согреть. Тело содрогалось от чувств и ощущений, хотя мы просто лежим, он дышит мне в волосы, я- ему в грудь.
Моя рука аккуратно скользнула ему на живот, будто спрашивая разрешения, и когда он выдохнул я расслабилась, погружаясь в тьму комнаты с головой.
— это правда, что ты ей сказал?
— что именно?— Лёша пальцами начал перебирать мои волосы, отчего я немного поежилась. Его касания были как пламя, обжигающие, оставляя на мне горячие следы, после чего я тоже загоралась, как спичка.
— правда, что твоя душа и сердце требовали лишь моего присутствия рядом с тобой?— Я ощущала, как щеки начинают полыхать, но старалась держаться уверенно.
Он фыркнул, но продолжил гладить мою голову. Я же, как кошка, извивалась.— правда. Всё что я ей говорил, оттенки прошлого, смешанные с настоящим. Больше я не лгу, говорю как есть.— Вот оно, чувство светлой тени, радость, которая приходит с осознанием печали. Его слова обо мне- теплые, растекались по всему телу.
Находясь в душевном смятении, я и не заметила, как вторая его рука расположилась на моей талии, поглаживая бережно, с любовью. В эту ночь мы были признательны друг к другу, никаких тесных перепалок, без споров о прошлом. Было даже легкое волнение, от нежных воспоминаний, это мой- сердечный трепет, который я понесу за собой в могилу.
Вспомнила наш первый поцелуй, неожиданный, лёгкий, пугливый. Он вскружил мне голову ещё тогда. В животе завязывался узел, а внутри всё расплывалось. Я не жалела, ни в коем случае, вспоминала с улыбкой на губах.
— извини за сегодня, я не хотела тебя обманывать.
— так всё таки обманула?— Я глянула на него, снизу вверх. И опять, сквозь темноту разглядела в его глазах огонек страсти, любви и немного насмешки. Уголки его губ приподнялись, Лёша улыбался, по доброму, без обидчивости.
— дада, я обманула, если что-то не нравится, можешь идти.— Я продолжала играть с огнем, хотя мне вовсе не хотелось, чтобы он сейчас уходил.
— просто закрой рот и спи, невыносимая ты.— Лёша чмокнул меня в лоб, долго, протяжно и откинулся на подушку. Теперь двумя руками обнимая меня.
Стук его сердца и дыхания, были как колыбель, убаюкивали. Внутри было также тепло от чая, который мы недавно пили. Я и сама не осознала того, что уже находилась в полудреме. Но даже через это состояние я почувствовала, как он вызволяется из моих объятий и уходит, тяжело, быстро. Нагретая им сторона кровати пустовала, это было что-то на подобии плевка в душу, хотя сама прекрасно знала, он не может так сразу, не его это.
Утро пробивалось в комнату резко. Не солнцем, не грозой. Просто серое небо и дымка. Деревья голые, без листьев, окутанные утренней изморозью. Конец сентября, холодная пора, также холодно и на душе.
Повернувшись на другой бок, я увидела её. Серые пепельные волосы, неспокойный вид. Кая сидела, уставившись прямо на меня. Взгляд острый, впивающийся прямо в глубь сердца. Сколько она тут сидела? Что она тут делает? Всё это оставалось непонятным пятном.
— утро доброе, Вер.— Голос хриплый, почти беззвучный, словно в горле пересохло. Её крик молчания, это щит, она хотела мне что-то сказать, может накричать, но пока не решалась.
— привет, что-то случилось? Давно ты тут?
— достаточно.— Из неоткуда, она достала стакан с водой, протягивая мне. Эта забота прикрывала что-то иное, но я так и не могу разобрать что именно.
Я потянулась к стакану, приподнимаясь на локтях, наши пальцы чуть соприкоснулись и я почувствовала её теплую и мягкую кожу. Как у младенца.
Она тяжело выдохнула, будто груз внутри неё давил и девушка больше не могла держать его в одиночку.
— тебя нужно спрятать, срочно, от всех.— Кая сказала это на выдохе, будто сама сначала не поняла, что только что сказала.
— ты что несешь? У тебя температура?— Я показательно дотронулась тыльной стороной ладони её лба, но Кая поспешила откинуть мою руку, резко, но не грубо, будто не хотела показаться холодной.
— нет, Вер. Аня, она всё рвет и метает. Орет, ревёт. Уже с самого утра весь интернет кишит об их расставании. Она рассказала всю правду, даже то, что не стоило бы знать никому. Тебя уже ищут яростные фанаты их пары. Я лишь просто, хочу уберечь тебя.— Она не говорила, тараторила, будто через пару секунд на дом обрушится метеорит. Мне пришлось еще раз прокрутить у себя в голове её слова.
Стало не по себе. Запутанные мысли, которые ведут к внутреннему блуждению. Парализующий страх- который лишает способности ясно мыслить. Всего одна ночь, недолгая, темная. Я была готова к этому, морально, но не так скоро.
— и куда мы денемся?
— я отвезу тебя в Питер, там тебя, никто не найдет. Главное делать это быстро.— Кая подскочила с кровати, будто укололась иглой. Всё это звучало лишь как иллюзия безопасности, ведь я знала, Аня найдет меня, где бы я ни была.
— надо предупредить Лёшу..— Я вот было взяла в руки телефон, который сегодня казался нечто тяжелым, холодным.
Кая в один миг выхватила его у меня из рук. От неожиданности я пару раз похлопала ресницами и вновь уставилась на неё с приподнятой бровью.
— нет, пока, лучше ему не говорить. Он поедет за тобой, она- за ним. Тогда тебе буду не в силах помочь даже я.— Всё это звучало так бредово, что я отказывалась начисто в это верить.
Я лежала, будто меня парализовало, ни единого намека на спокойствие. Мышцы на лице вздрагивали от любого напоминания о ней.
— о боже мой.— Проговорила я и ударила себя по лбу, как будто на нем была муха, мешающая спать.— это невыносимо.— Говорила обрывисто, коротко.
Кая стояла и ждала, нервно поглядывала. Она ничего не говорила, просто ждала, пока я решусь на это.
План был сомнительный, не обговоренный. Просто резкое появление, резкое решение. Он не простит меня опять. Я сбегаю, вновь. Мысленно представляя испепеленные глаза Лёши как только он увидит пустой дом, с моим запахом, моими слезами.
Нерешительно вставая, я искала глазами свою сумку, которую ещё даже не до конца разобрала. Кая, заметив это, выпалила.— ну вот, так даже легче, жду тебя, спускайся.— И ушла, словно растворяясь в утренней суматохе.
Я подошла, спокойно. На лице было всё сказано за меня. Я не хотела без предупреждения уходить, оставлять его одного, ведь знала, он не может без меня, а я без него.
Аккуратно складывая вещи, я решила оставить за собой шлейф духов, что смешивался с запахом пыли. Я сняла со своего безымянного пальца колечко, дорогое, с гравировкой моего имени. Его мне подарила бабушка, очень давно. После её гибели, кольцо с моей руки больше никогда не снималось. В душе бушевала буря, я хотела опустить руки, забить на произошедшее и будь что будет. Но нужно опасаться, всего и всех.
Заправила кровать, закрыла балкон, зашторила его и спустилась вниз. Взгляд пал на полку с книгами, которую я заприметила сразу же, как только здесь появилась. Взяв парочку, запихнула себе в рюкзак, свисавший на плечах, добавляя дополнительный дискомфорт моему телу.
Я не оглядываясь вышла с дома, где рядом с калиткой уже красовалась серая ауди, машина Саши. Посмотрев на свое отражение в одно из зеркал, уселась на заднее сидение, откидывая голову назад.
— ну что, поехали.— Отрезала Кая и надавила на педаль, резко, словно на гоночной трассе.
Я смотрела на мелькающие дома, здания, магазины. Москва встречала дождливой погодой. Люди ходили горбатые, недовольные. У каждого своя жизнь, планы и одна я, мечусь из стороны в сторону, вечно от кого то скрываясь.
— какой уже это мой побег по счету?— Через зеркало я посмотрела в её карие глаза. В них читалась лишь горечь, сожаление и понимание. Кая фыркнула, продолжая профессионально вести машину двумя руками, крепко вжавшись в руль. Она торопилась, боясь не успеть, но лицо оставалось спокойным, уравновешенным, будто каждый день сбегает откуда то.
В этот раз, побег был против моей воли. Я не могла отказать, принять другое решение, только лишь согласиться, опасаясь за свою задницу.
На выезде из Москвы, я попросила остановить машину, выйдя на перекур. В салоне машины лежали мои любимые сигареты- Винстон. Раньше я выкуривала их целыми пачками, теперь, боялась ухватиться даже за одну.
Лёше не нравилось, он берег. Сигаретный дым окутал гортань, голову. Что-то внутри не давало мне успокоиться, принять расслабленное положение. Побег от реальности гулко отзывался по моей менталке. От этого хорошо не становилось, наоборот, хотелось сорваться, просто увалиться на трассе и лежать. Запах асфальта и сырости застревали в ноздрях.
Сильная рука девушки расположилась на моем плече. Она просто стояла рядом, молча и этого хватило, чтобы понять и принять её поддержку. Пусть и молча, но зато какую. Касания, намного больше, чем они кажутся.
— поехали.— Я выдохнула, бросила окурок в сухую траву и мы отправились дальше. Следующая остановка была Питер.
В груди выло. Боль была невыносимая. Сигареты больше не помогают, не успокаивают, а значит, я беспомощна. Но в глубине души таилась маленькая надежда, настолько мала, что трудно проглядеть даже под микроскопом.
Я вернусь, он найдет, обязательно. И больше никогда не оставлю его одного чтобы то ни стоило. Он ждал, надеялся, а значит и я не отступлю.
Машина покачивалась, плавно, не резко. И этого хватало, чтобы позволить мне погрузиться в сон, не в глубокий, я будто закрыла на секунду глаза, а открыла, уже в Питере.
Новая неизведанная глава. Тут безопасно, спокойно. Но без него, не то, не так.