голубоглазая
Я поднялась резко, будто какая то невидимая сила кричала мне «Быстро вставай! Срочно!»
Прислушавшись к звукам ночи, я уловила момент, что внизу. Щелчок, будто выключателем. Тело за тряслось, от понимания, что я здесь не одна, с кем то. Мне не могло показаться, я не глухая.
Время было поздно, три ночи, обычно в это время происходит паранормальщина, в неё я не верила, а вот в суровую реальность, да, даже слишком.
Я спускалась по лестнице вниз, легко, почти бесшумно, мне казалось, что это спасет меня от того, что находится посреди стен этого дома, сейчас. Страх пробрал меня до невозможности, я была готова ко всему, но это мне так казалось.
Выглянув в гостиную, я заметила тело. Кто-то лежал на диване, грудь его тяжело поднималась, он спит. Подойдя чуть ближе, в нём я разглядела знакомую макушку, белобрысую, кудрявую. Саша.
Спокойствие тут же окутало комнату, но не меня. Как он сюда попал? Почему ночует здесь, один?
Я стояла и смотрела как он спит, спокойно, без напряга. Как он дышит, умеренно. Лишь моя недовольная гримаса размывала это спокойствие.
— завтра разберусь, что за дела.— Я прошептала сама себе. Боясь, что он услышит, проснется, заведет свою шарманку, а вести с ним диалог, последнее что мне хотелось в данную секунду.
Я попыталась уснуть, это вышло не с первого раза.
Запах чего то жаренного заставлял пробудиться. Сначала меня, потом мозг, который кричал, что ему хочется ещё немного поваляться в кровати.
— он что, уже успел спалить дом?— Все мы прекрасно помним и знаем, что Саша не мастер готовки, от слова совсем. Каждое его блюдо было испорченным, не всегда вкусным и аппетитным. Сожженная сковородка когда-то давно, чёткий пример.
Я спустилась, аккуратно, совершенно не нарушая идиллию что творилась на кухне.
— ого, вот это люди.— Зайдя, увидела Лёшу, сидевшего на стуле. Он облокотился на спинку стула и устало тер переносицу, будто о чем то думая, о тяжелом, о муторном. Саша стоял у плиты, прям как я и догадывалась. Он улыбнулся мне, тепло, во все тридцать два, сохраняя дружескую атмосферу.— а ты чего, опять в любовницы заделалась?— Будто уколом, произнес блондин, после чего Лёша пнул его под зад.
— че совсем дебил? Щас вылетишь отсюда нахуй.— Парень был не в настроении, точно также как и я. Он перевел взгляд на меня, наблюдая за моим лицом, реакцию на слова Парадеева.
Я же стояла неподвижно, будто меня поставили на стоп, удерживая и не давая сделать чего-нибудь такого да эдакого.
Саша пожал плечами и отвернулся к плите.
Резко сорвавшись с места, я подошла к раковине, взяла кружку и налила ледяной воды. Казалось, даже она не потушит тот пожар, что царил внутри. От злости, от обиды.
— так что ты тут забыла, голубоглазая?— Он не смотрел на меня, жарил картошку. Запах ударял в нос. Плечи напряглись, челюсти тоже, это было сложно не замечать.
— ты жаришь свою картошку, вот и жарь дальше, только жрать сам будешь, а то не хочется опять слечь в больницу с язвой в желудке.— Злом на зло, грубостью на грубость. В этот раз Саша был не таким, каким его запомнил мой разум. Не добрый, вспыльчивый, падкий на гадкие словечки.
— нормальная картошка.— Саша фыркнул и выдохнул. Его зеленые глаза зацепились за мои. Он смотрел, как я жадно выпиваю воду из кружки.— а ты колючая, прям как роза.
— шипы розы вовсе и не колючие, если правильно с ними обращаться, точно также как и с людьми.— Лёша молчал, наблюдая за сыр-бор ом что происходит между мной и Сашей. Эта невидимая война, ощущалась как нечто страшное. Для полной остроты ощущений на хватало автоматов и дробовиков. Тогда бы картина была ярче.
Блондин улыбнулся, в этот раз без своих белоснежных зубов, просто по своему. По дурацки.
Я села напротив Лёши.— какие планы на сегодня?— Резко, будто зная, что вопрос введет меня в ступор произнес брюнет.
— работу работать.— Я перестала смотреть на него. Не хотелось. Тяжело смотреть в эти родные, но чужие глаза. В них читалось всё, этого я и боялась.
— а кем ты работаешь?— Саша, словно не веря моим словам, обернулся, отвлекаясь от готовки. Его взгляд, будто специально цеплялся именно за мои глаза. С прищуром, с насмешкой.
— пишу книги, ну так, иногда. По большей части статьи о чём нибудь. Людям нравится, мне платят, всех всё устраивает.— Я выдохнула, будто бежала кросс. Прикусила нижнюю губу, разглядывая реакцию Саши на мои слова, в которые он как будто отказывался верить.
— а почему работаешь не по той сфере, на которую ты училась?
— не законченное образование, ты смеешься?— Вот оно. Саша напомнил мне о той боли, которая иголками по сердцу. Не бережно, не аккуратно, а со всей силы, впиваясь острой частью прямо по середине, вглубь. Из-за них, из-за давления, и после этого, он задает настолько глупые вопросы, которые начинали выводить меня из себя.
— удивлён, даже слишком.— Парадеев выключил плиту и достал три тарелки. Он профессионально раскидывал картофель по посуде, доставая также вилки. Через секунду, еда оказалась прямо у меня перед носом.
Лёша, который до этого лузгал семечки, принюхался и выпалил.— ты че, нас отравить нахуй решил?
— ничего ты не понимаешь в готовке, это шедевр!!— Саша выпрямился, прям как солдат на службе и закинул себе в рот пару кусочков картошки. Пережевав, улыбнулся, сам себе.— я же говорил, идеально, прям как в ресторане.— Я фыркнула, больше не сдерживаясь. Улыбнулась, не пытаясь этого скрывать. Так нелепо, но почему то тепло, по родному. Хоть и с негативом, накаляющимся среди нас троих. Об этом я так давно мечтала, что уже не верила, что произойдет вновь.
— а в ресторане разве подают жареную картошку?— Мой вопрос звучал больше как шутка, нежели чем действительность.
— не проверял, узнаю, тебе напишу, обговорим.— Я встала, подошла к окну и распахнула его во всю силу.
— приятно было позавтракать с вами мальчики, но мне пора, лучше уж сдохнуть с голоду, чем есть, что попало.— Во мне всё также была та непреодолимая сталь. За пять лет стала грубее, обиженнее, ведь это сидело во мне с самого начала.
Гордость. Она такая, опасная штука. С этим шутить более чем опасно.
Я легла на незапревленную кровать и достала ноутбук, что был всегда со мной, рядышком, под рукой. Включила и начала работу, которая сегодня не давалась мне так просто, как это было обычно.
"Что вы знаете о взгляде? Какой он может быть, серьезный, радостный. Нет, на него не влияет цвет ваших глаз, будь то они голубыми или же зелеными. Главное разглядеть в этом взгляде что-то своё. Знаете, а ведь слепые тоже видят, только по своему. У них хорошо развито понимание, слуховое. Они могут определить в каком настроении может быть человек, грустно ли ему, плохо, а может вообще, он не в себе. Люди, которые видят краски этого мира, просто не ценят это. Каждый ловит на себе чей-нибудь взгляд, воспринимает как должное и только потом выстраивает у себя в голове картинки, проводя точный анализ. А влюбленный взгляд, это будто намного громче слов «Люблю» или «Хочу тебя», кажется, в этом есть своё безумие, своя страсть. Глаза в глаза. Ты не долбишься в них, если любишь. Всё происходит спокойно, умеренно.
Точно также смотрели и на меня, с любовью, только один раз в жизни. Не буду врать, это сводило меня с ума. Ноги часто не слушались и начинали подкашиваться, мурашки проходили по коже, не раз, и не два. Карие глаза бездонности просто пылали не то чтобы при виде меня, просто от единой мысли обо мне. Если бы мы были немыми, то разговаривали бы глазами, тут было бы всё намного очевидней, чем сказать какое-то простое слово. Это продолжалось не так долго, как мне хотелось бы, но в отражении памяти до сих пор отблесками всплывает. Этот взгляд бывал даже и во снах. Значило ли это что-то для меня? Безусловно. И теперь, я ищу этот взгляд во всех, но не могу найти даже похожего. Вечная похоть, испорченность, всё не то. И теперь я осознаю, как мне тяжело без этого взгляда."
Новая страничка в моей книге. Я писала молча, быстро клацая кнопками на клавиатуре. Эту книгу я пишу уже бог знает сколько времени.
Книга посвящена лишь одному, но выпустить её я не решусь даже находясь под дулом пистолета. Всё слишком сокровенно, это- моё. Нет, это не про Артёма, вовсе нет. Мой незакрытый гештальт писателя пылал в сердце. Мне хотелось через книгу разговаривать с читателем, но пока мой максимум, это лишь статейки для молодежи, которые не несут даже научного интереса и пользы.
Я сбилась со времени, не знаю сколько показывал циферблат часов. Работы было много, даже переваливало.
Лёша. Как гром среди ясного неба. Он аккуратно, не спеша прилег рядом, уместившись затылком на соседней подушке.
Пальцы перестали писать, я напряглась, превратилась словно в мешок с тяжелым содержимым. Парень был рядом, близко. Это мне нравилось, пугало, но я не произнесла. Не сейчас, не время.
— что делаешь?— Лёша прервал тишину, переводя свои глаза в монитор ноута.
— работаю.— Я выдохнула, не спеша, будто хотела растянуть этот момент на подольше. Ничего особенного.
— извини за Сашу, он просто, не в ресурсе, скажем так..— Приблизился, вчитываясь в строки, которые я писала не переставая, до того, пока он не пришел.— голубоглазая шатенка..о себе пишешь?— Ухмылка, та самая, не скрывающаяся.
— а тебе какое дело?— Также колко, также резко что и всегда. Но моментами, начинаю уставать от этой грубости. Просто стадия осознания где-то в голове, но пока не на деле.
— может, выпьем сегодня вечером, поговорим, нам есть о чем
— я не пью.— Поставив точку на компьютере, полностью поместила и без того уставший взгляд на брюнета, он же в свою очередь расслабленно разлегся на половине кровати.— во вторых, мы уже говорили, и не раз, что толку? Хватит уже об этом трещать Лёш, я всё сказала и не возьму слова обратно. А в третьих, как же Аня? Ты должен провести время со своей девушкой, а не с бывшей «любовницей»— Я показала пальцами скобки, прямо перед его лицом.
— всё держишь слова Саши в голове? Значит задело, за больное?
— да пошёл ты.— Я хотела встать с кровати, убежать, туда, где меня никто не достанет, особенно сам парень. Он не дал мне этого сделать, ухватился за мою руку. Резко, сильно, требовательно, будто я его добыча, которую он не отпустит ни за что.
Лёша отодвинул компьютер и придвинулся ближе. Моя грудь была рядом с его. Между лицами оставалось пару миллиметров. Дыхание обжигало, как кипяток, что-нибудь горючее. Обстановка накалялась, будто мы только что подрались.
— прости, я дурак, сказанул лишнего.— Он не отодвигался, даже и не собирался.
— и так каждый раз, не впервой, сначала говоришь, потом уже думаешь, именно твои слова всё и разрушили тогда.— Я конечно знала, что не подарок, даже не пыталась этого скрывать. Колко говорила, так, чтобы больно было не только мне, но и другим.
Лёша напрягся. Челюсти напряглись, дыхание сбилось, будто ещё чуть чуть и он свалится на пол от удушения. Глаза наши встретились, впиваясь друг в друга. Я не успела опомниться как он накрыл своими губами мои. Сладкий привкус, будто от электронки, но он не курил, я знала это, держа в голове. Поцелуй был сначала не решительный, будто исследующий, но через мгновение стал грубым, требовательным, таким как в первый раз. Я охотно отвечала. Казалось, в нём была страсть вперемешку с обидой, которая сидела где-то внутри, и она выходила, не в словах, в этом поцелуе. Лёжа на кровати мне хотелось провалиться в глубь, утонуть, в нём.
Первым отстранился Лёша, всё ещё держа со мной зрительный контакт. Но расстояние было минимизированным. Щёки пылали румянцем, от ощущения которое мы оба только что испытывали. В комнату накатила жара, пламя, словно в бане.
Мы молчали, никто не говорил, пытаясь не нарушить эту горячую тишину. Сердце колотилось сильнее обычного.
Телефонный звонок.
— весь кайф обломали.— Брюнет встал, аккуратно, будто переживая и уберегая. Ушел. Так просто, также быстро как и пришел.
— дорогая моя, привет! как ты? врач уже приходил?— Посыпались вопросы. Спокойный тембр голоса, ласкающий слух. Хочу слушать этот мягкий голос всегда, как колыбель.
— привет Виол, никто не приходил ещё.. зато, мне есть что тебе рассказать...
— мы не разговаривали с тобой всего день, мать твою! А ты уже успела нахватать каких то проблем?— Пошутила, конечно. Женщина никогда не говорила со мной на повышенных тонах и в грубой форме всерьез.
Все эти пять лет я старалась обходить дискуссии, разногласия, не раскрывая свой настоящий потенциал. Я старалась становиться лучше с каждым новым днём. Отпустить, не жить прошлым, никогда не оглядываясь назад. К чему это привело?
— мы с Лёшей поцеловались, только что.— Мысленно, я уже представляла её лицо. Приподнятые брови, загоревшиеся глаза, от любопытства, губы сжатые в одну линию.
— вот это Мексиканские страсти у вас происходят, возьмете меня пожить к себе?
— хаха, мне так не хватает тебя рядом, обычно на работе чаще всего видимся.— Уже поскорей хотелось вернуться в рабочую рутину. Большое количество бумажек на столе. Безбашшенные и импульсивные редакторы, которые без какого либо стеснения вставляют свои пять копеек в мои статьи, превращая это в хаус, нежели чем спокойную работу. Но я привыкла справляться с этим, с любыми трудностями на пути, что казалось, уже сама стала опрометчивой.
— вот выйдешь на работу, обязательно расскажешь, что у вас там происходило!— Что-то отхлебнув из кружки, она продолжила свой бесконечный говор, я же, с удовольствием слушала всё это.
Было ощущение того, что я заперта в большую золотую клетку, откуда не могу выбраться. Интересно, ведь меня ни в чем не ограничивали, и я могла делать в этом доме всё что мне вздумается.
— сестрица моя уже какой день ходит с кислой миной, всё спрашивает о тебе, мне кажется, скоро уже дырку просверлит у себя в телефоне, рассматривая твои фотографии.— Она сказала это так спокойно, будто это ничего и не значит.
Я напряглась. В жилах заиграла кровь. Было чувство жалости? Или чего то другого? Того, что я не могу описать словами, действиями, оно просто есть и никуда не уходит.
Перед глазами отрывки её слез. Как она задыхается когда произносит его имя со слезами на глазах. Аня смотрела на меня. На её главного врага. Девушка просила, умоляла исчезнуть. Но я ослушалась, не специально, не назло, сама не понимаю для чего.
— мне очень жаль её, как человека. Она привязана, понимаешь? Ты поймешь её, когда прочувствуешь всё на своей шкуре.
— ого, я что, сейчас разговариваю с самим психологом? хахаха— Женщина хотела пошутить, у неё это получилось. Но смешно мне больше не было. В воздухе царило какое-то напряжение. Меня, словно припечатало к кровати, да так, что было тяжело дышать. — ладно, вечером ещё наберу.— Она сбросила быстро, не дожидаясь моего ответа, словно поставив перед фактом. Женщина так решила, значит она так и сделает.
Я не стала вылеживаться. Быстрым шагом направилась вниз, откуда доносились мужские голоса. Знаю чьи, знаю как облупленных.
Саша и Лёша сидели на диване. Телевизор шел, просто на фоне, чтобы не было никаких внутренних ощущений одиночества. В их глазах- огонек, который вспыхивает всегда, когда они обсуждают что-то невероятное.
— Лёш..— С отдышкой произносила я. Будто от кого-то убегая.
Парень резко повернулся в мою сторону, как будто понял, что подошла я не просто так. Быстро прошелся взглядом по мне и махнул головой, указывая на место рядом. Я села, повинуясь.
Ощутив тепло его кожи, напряжение внутри превысило. Я понимала, что не должна сидеть рядом, жить в его доме, так нагло и бесстыже.
— езжай домой, там Ане плохо
— откуда ты?...
— Виола позвонила, сказала только что.— Пришлось соврать. Но всё во благо любви, не моей, их. Я до сих пор продолжаю попытки не испортить и не оборвать их отношения, связь. Прекрасно помня, кому он действительно, без преувеличений, искренне, признавался в любви. Вспоминая его слова, на душе лишь- тоска. Я не должна, я не могу..
И Лёша сорвался. Он не просто пошел, почти побежал. Всё произошло в моменте так быстро, что я пропустила мимо ушей то, как захлапывается дверь.
А когда он узнает правду, просто выкинет меня отсюда, как котенка. Надеюсь и из своей головы тоже, поняв, какой ужасный поступок я совершила, нагло смотря прямо в глаза.
Саша не уехал, не пошел за ним, остался лишь сидеть также спокойно, в том же положении. От услышанного у него ничего не дрогнуло, ни одна мышца.
— ты соврала.— Резко, без раздумий сказал блондин. Смотрел он с наглым прищуром, будто пытаясь вынудить из меня правду.
— с чего ты это взял?— Моя стратегия лишь прикинуться дурочкой. Я ничего не понимаю и вообще не при делах. Единственное что выдавало меня, это глаза, бегающие из стороны в сторону. Во взгляде не было твердой стали, я не умею врать.
— Кая с Аней сейчас вместе, ты думаешь мы не держим связь?— Он показал их кружочек, где вдвоем сидят за компом, готовясь провести прямую трансляцию на твиче. Он не прогадал ни с чем, раскусив меня на раз два!
Я молчала, проглотив язык. План, который я выстроила у себя в голове, рушился на глазах. В комнате повисло непонятное липкое и удушающее ощущение.
— признавайся, что стряслось?— Саша знал меня также хорошо, как и Лёша. Он цеплялся взглядом за моими нелепыми действиями. Пододвинулся ближе и обнял за плечи, крепко, по дружески, поддерживающе.
Этот жест говорил громче слов- Он выслушает, поймет и не осудит.
Не выдержав, слёзы полились из глаз, жгучие. Я показала слабину, опять. Маска гордыни слетела разбиваясь вдребезги, будто прошлись ногами прям по сердцу. Конечности сводило, трясло.
— голубоглазая, ты чего?— Саша вытер большим пальцем спадающую слезу. Я застыла в сидячем положении, как фарфоровая кукла. Рот будто зашили невидимыми нитями.— мне можно довериться, ты же знаешь
— я не хочу разрушить всё опять.— Произнеся я тяжело выдохнула, будто рассказала самую страшную тайну мира. Но легче не стало. Обида, злость, только уже на саму себя.
— в каком смысле?
— Аня, она же просила не лезть..а я опять, восвояси.— Тяжело было предостеречь истерику, из-за чего блондин прижал меня к себе настолько близко, что я упиралась носом прям ему в плечо.
Он гладил меня по спине, аккуратно, словно боясь сделать одно лишнее движение и я рассыплюсь прям у него в руках.
— твоей вины в этом нет и никогда не было.— Блондин вдохнул, его грудь поднималась тяжело, медленно. Саша будто бы готовился мне что-то сказать.— виновник тут только один, его среди нас сейчас нет. Ты влюбилась, я понимаю. Тогда у вкусно и точка заметил как ты на него смотрела, так с опаской, только боялась ты явно не Лёшу, а саму себя, своих чувств, которые вспыхнули.— Он будто прочитал меня как открытую книгу лежащую где-то на столе, от прочтения которой невозможно оторвать взгляда.
— ты видел меня?
— сложно не увидеть тебя. Даже когда передо мной будет стоять весь мир, в толпе увижу эти голубые, сестринские глаза.— Я отстранилась и посмотрела на него, серьезно, больше не уводя взгляда в сторону. Лишь пелена слез размазывала абсолютно всё что сейчас происходит. Атмосфера царила спокойная, трепетная, будто я разговариваю с самим ангелом, спустившимся с небес. Я наконец почувствовала, как что-то теплое растапливает моё замерзшее сердце.
Саша открыто выражал свои мысли, он знал, что говорит. В этих фразах не было воздуханства, лишь правда, которую он был готов доказать любым способом. Что сейчас, что пять лет назад, он считает меня очень родной и близкой- сестрой. От этого было хорошо, за мгновение, будто находясь в трансе.
Уголки губ приподнялись, но слёзы не переставая стекали по красным щекам, будто я замерзла на улице, застудила себе всё что только можно и нельзя.
Рядом потрескивал камин. Огонь плавно распространял пространство, согревая не только комнату, но и меня. Тепло было и на душе, от искренних фраз, которые только что прозвучали. Я не старалась отречься от его слов, наоборот, приняла к сведению.
— ты поступила по героически, не любой бы на твоем месте принял такое решение. Забей, пускай побегает, поймет что управлять может не только он, но и им.— Теперь гримаса Саши была довольная, будто он обыграл кого-то в катке. Он размахивал руками в разные стороны, жестикулируя.
— спасибо Саш, что понял. Как тогда. Мне приятно это слышать, правда
— узнаю эту не колючую Верку.— Он хлопнул меня по плечу и мы перешли с этой темы на более удовлетворительную.
Мы разговаривали. Смеялись с любых шуток, так искренне, по детски. Пытались закрыть те пропуски, за прошедшие пять лет без общения друг с другом. Вспоминали прошлое, теплое, беззаботное, казалось, что это было вчера, но прошло так много времени..
И только сейчас я начала понимать, как мне действительно не хватало этого. Простых разговоров. Сильно ругала себя в душе, что променяла это всё на обидки, которые обернулись мне боком. Больно мне делали не они, а я, сама себе.
Комната будто прониклась нашими разговорами. Камин одарил гостиную приятным оранжевым оттенком, создавая атмосферу тепла и уюта.
— у тебя случайно не найдется сигареты?— Между разговоров вклинилась я. Знала, что нельзя, что плохо. Но без сигарет мир больше не кажется таким светлым и красочным. Будто из меня вытянули важную частичку, которая дополняла.
— тебе же нельзя
— можно можно, просто не злоупотреблять.— Он фыркнул, недоверчиво доставая из белого худи зажигалку и пачку сигарет с ментолом, мои нелюбимые. Мне не нравится запах, а уж темболее вкус мяты. Но на губах всё ещё остался привкус ментоловых губ Лёши.
Меня передернуло, но подставив руку, мы оба отправились на балкончик находящийся в моей комнате.
Вот он, вкус горечи, который обжигал горло, успокаивал. Я наконец-то выдохнула с облегчением, будто отпуская сегодняшний день. Мы молча курили, но это было не напряженное молчание. Оба находились в своих мыслях, что-то переваривали у себя в голове.
Ворота открылись. Лёша. Напряженный. Плечи его были напряжены, а лицо угрюмое, уставшее. Лёша остановился перед входом в дом и посмотрел наверх, увидев, как я стряхиваю пепел с сигареты. Он растворялся где-то в воздухе, глубине осеннего вечера, переходящего в холодную, дождливую ночь. Я не сдвинулась с места, осталась стоять там же, где и была.
Ветер обдувал тело, заставляя меня немного поёжиться.— что ж, ночь обещает быть интересной, пошли.— Говорила я спокойно, томно. В душе готовилась к самому худшему, но лицо старалась сохранять спокойное, не показывая что мне страшно.
Брюнет уже поднялся наверх. Он стоял и ждал нас двоих. Грудь его быстро вздымалась вверх и вниз. Лицо бледное, скулы напряженные. Руки в кулаках, да так, что виднелись костяшки.
— ты курила?— Парень первый прервал нашу тишину. Пространство комнаты давило, будто стены начали сужаться, чуть-чуть и от нас не останется ничего.
Я переминалась с ноги на ногу, сложив руки на груди. Саша же, стоял в стороне, довольно ухмыляясь и иногда дотрагиваясь до своих пепельных кудрей, наматывая их себе на палец. Никто не сдвигался с места, нас будто приковали наручниками, дав команду никуда не уходить.
— да.— Я смотрела Лёше прямо в глазах. Взгляд его, острый. Неверное действие и он сорвется, выйдет из себя.
Брюнет выдохнул, разжал кулаки, но взгляд не менялся. Казалось, что карие глаза темнеют от злобы внутри.
— ты обманула меня, зачем?
— я не обманывала.— Мысленно проклиная себя за такой ответ, я встала ровно.
— хватит врать!— Вот оно, второе лицо Лёши. Никогда не видела его в гневе, особенно, по отношению ко мне. Сердце будто перестало биться и я задумалась, дышу ли сейчас?
— Лёх, без криков, ты не знаешь всей ситуации.— Наконец, в разговор влез Парадеев, который где-то в углу принимал сторону молчания. В душе накапливалась горсть разочарования.
— ты не лезь, а то вылетишь отсюда.— Лёша смотрел мне в глаза, будто я единственная, кто перед ним стоял.
— о боже, нахер, заебался смотреть на ваши эти драмы, я домой.— После произнесенных блондином слов, напряглась уже я. Мне не хотелось оставаться один на один с Лёшей, ведь я вновь не смогу совладать собой и своим разумом. Думать на чистую голову.
Хлопок двери отражался где-то в подсознании. Я не могла поверить, Саша оставил меня одну разгребать всю эту ситуацию.
— она будет мстить, найдет меня где бы я от неё не пряталась, сотрет в порошок.— Память всё ещё сохранила слова Влада о возможных действиях Ани. Она не просто девушка, это- ураган, буря, снесет абсолютно всё со своего пути, особенно того, кто ей мешает. Я прекрасно знала, что главной мишенью была для неё именно я.
Особенно помню её слёзы, как она умоляюще смотрела на меня, уговаривая исчезнуть раз и навсегда. Холод её кожи, розовая прядь, спадающая на глаза. Оттого, мысленно я до сих пор проклинаю себя за ту встречу, за тот разговор. За его «родная».
— я не дам ей этого сделать, никогда.— Парень сбавил пыл. Он дышал ровно, умеренно, будто той дискуссии между нами и не было.— хватит винить себя, прошу, пожалуйста.
— я не могу поверить, как бы сильно ты не старался.— Я отвечала обрывками, глотая воздух, прохладный, исходящий от незакрытой двери балкона. Проветривалась не только комната, но и мои мысли, будто отрезвляя меня.— думаю, мы зря это всё начали.— Сердце обливалось кровью от каждого произнесенного мною слова.
Тук тук. Снизу послышался стук по двери. Настырный, будто её пытались не просто открыть, а выломать.
Глаза мои стали по пять копеек, как я услышала тот голос, опасный. Меня словно облили кипятком. Хотелось спрятаться, от всех, от себя.
— любимый мой открывай, я знаю, что ты тут..