никогда не буду ПРЕЖНЕЙ.
От лица Лёши
Она лежала со мной рядом. Впервые попросила не уходить, не оставлять её одну. Я вёлся, как мальчишка, который увидел игровые автоматы. Моим автоматом была- она.
Волосы мягкие, пушистые, вкусно пахнущие находились рядом с моим лицом. Я не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась, никогда. Она вполудреме что-то шептала, не мне, наоборот, что то для себя, будто в чём то убеждаясь.
В душе была буря от одного лишь взгляда на ней. Но спать с ней в одной кровати я не смел, не сейчас, не сегодня. Когда она успокоилась, начала посапывать я аккуратно выплыл из её объятий. Тепло её рук до сих пор ощущалось на коже, как ожог, но не больной, родной.
Я не жалел о своих словах сказанных этой ночью Ане. Более чем, гордился собой, переборов себя, признался, честно. И в кои ты веки, мне была плевать на её чувства, я прекрасно знаю что она делала с Верой, как она чувствует на себе вину.
Я спустился медленно до сих пор мысленно находясь рядом со своей голубоглазой. Мне не хотелось спать и я знал, кто тоже в это время не спит.
Поехал домой, к ней, к маме. Она не ждала меня ночью, но будет рада, как никто другой. Она выслушает, помолчит несколько секунд и просто улыбнется, той улыбкой, какой улыбалась мне с самого моего рождения.
Ночная Москва была красивой, загадочной, молчаливой. Без пробок, без шума. Оставшись один на один со своими мыслями я вспоминаю о ней, как о теплом.
Она отталкивала меня, всё это время, но сегодня, ни разу, будто её подменили. Вера гордая и я это знаю, ей нужно было время, совсем немного. Ей нужны были мои слова, простые, но девушке хватило этого. О её значимости для меня, о моих чувствах к ней.
Дверь открылась, медленно, повинуясь мне. Свет везде выключен, но слышу звук включенного телевизора. Она не спит. Всё что я успел подумать и прошел в середину квартиры. Стены были родными, слегка ощутимыми, пахло выпечкой, чем то очень вкусным.
Мама смеялась, негромко, будто боясь разбудить тишину этого пространства.
Я выглянул из под угла. Она всё такая же, красивая. С морщинками, немного свисающей с лица кожей, но таким добрым выражением. Улыбка та же, родная. Та, от которой почему то тоже хотелось улыбаться, искренне, по детски.
Женщина не сразу заметила меня, но стоило ей повернуть голову чуть влево, так улыбка стала ещё шире.
— ой, Лёшенька.— Она медленно встала с дивана и пошаркала в тапочках в мою сторону. Её губы едва коснулись моего виска. Но этого хватило, чтоб моё сердце растаяло, как мороженое в парке под летним солнцем.— ты чего так поздно мой хороший, случилось что?
— просто хотел поговорить, в душе столько всего накопилось.— Я выдохнул. Мама единственная, кому я рассказывал всё, хоть и не сразу, но она знала, как облупленного. Я ей доверял, абсолютно всё.
— так пошли на кухню, попьем чаю.— Перед глазами картинка, как мы пару часов назад с голубоглазой пили чай в напряжении. Она тряслась, глаза бегали из стороны в сторону. Ей тяжело не меньше, чем мне.
Мама делала всё медленно, но уверено. Я с интересом смотрел на каждое её движение. Будто весь дом был под её властью, она знала что делает, даже иногда маневрировала ложками.
Она добавила ложку меда в чай и помешала, острожно, чтобы шум на дне чашки не был таким оскорбляющим, мешающим.
— ну рассказывай, что происходит сейчас у тебя?— Её карие глаза, прям как у меня. С лица улыбка не спадала. Чай был горячий, почти кипяток, что обжигает, но в эту ночь я этого не чувствовал. Мамино тепло было гораздо важней этого всего.
— я расстался с Аней..— Выдерживая паузу, начал наблюдать за реакцией мамы. Она сжала губы в одну линию, выражение лица сменилось, не на злое, наоборот, слегка опечаленное. Но глаза её все также не сводили взгляда с меня.— понимаешь.. я люблю другую, всё так....неожиданно закрутилось, и вот как пять лет стоит на одном месте.
— эта та, что тогда оказалась у нас дома несколько лет тому назад?— Вопрос её завел меня в тупик, застал врасплох. Она помнит. Она не забывала. Держала это в голове до последнего.
—... она самая. Понимаешь, Вера не выходила из моей головы так долго, что я сходил с ума. Мне не была интересна Аня, я лишь заполнял пустующее пространство ей, пока моей голубоглазой не было рядом.
— а где она была? Ну, твоя, Верка?.— Моя. На этом точка. Больше ничья. Плевать на мнение других.
— она исчезла, из-за меня, нас. Я искал её в любом чужом взгляде, цеплялся за всех и всё. И вот, спустя пять лет мы пересеклись в обычной точке, там, где казалось просто тупо не увидеться так долго.— Я отпил чай, приторно сладкий. Такие же приторно сладкие были её губы, но меня от них не воротило, наоборот, хотелось чувствовать на своих постоянно.
— сердце моё вспыхнуло огнем, как будто до неё у меня никого никогда не было.
— значит, всевышний послал тебе её, не просто так.— Мама была верующей, верила во всё. В богов, в потусторонний мир, в духов.— береги её сынок, она- твоё всё. Судьба специально дает тебе такую возможность. Потому что верит, в тебя, в неё и наконец в вас.— Улыбка, та же, добрая и искренняя.
— ты права, я уверен в этом.— Я выдохнул и потер переносицу. Она не отругала, не читала нотации, выслушала и поддержала. Дала указку, ту, которую я не посмею ослушаться.
— я всегда права, милый мой. Я видела в Анечке будущую невестку, возможно, всё шло к этому. Но чувства единственного сына мне намного дороже, я не хочу, чтобы ты потерял самого себя.— От этих слов я поперхнулся. На кухне становилось жарко, будто нас хотели сжечь. Я без слов подошел к маме и обнял, крепко, боясь отпускать и вздохнуть как то не так.
— пошли спать мамуль.— Она лишь выдохнула, улыбка с её лица в эту ночь так и не сходила.
Мама легла, накрылась пледом. Тем, чем укрывала меня когда я ещё даже разговаривать не умел. Моя главная поддержка, самая ощутимая и прекрасная.
В эту ночь мои глаза так и не теряли прежнего сияния. Я был счастлив, за себя, за Веру, за нас. Вышел на балкон, подышать свежим воздухом. В кармане куртки нащупал своё темное прошлое, с чем завязал, но не забывал об этом. Ашкуди, новая, сладкая, как сахар. Как её губы.
Затянулся, протяжно, держа пар в себе несколько секунд, будто проникаясь в себя. Было сладко, даже слишком и выдохнул, терпко, чуть скосив лицо.— ну и дрянь полная, но без неё, никуда..— Затянулся ещё раз.
Мой перекур затянулся надолго. Прошла будто бы вечность, а звезды на темном ночном небе так и не исчезали. Каждая сияла по своему, ярко, будто бы описывая меня со стороны. Теперь всё будет по другому, хорошо, как я и хотел, как это представлял. Рядом с Верой, с моей.
Утро наступило быстро, будто толкая меня открыть глаза. Я потянулся, словно скидывая с себя весь груз, навалившийся за последние дни. Из головы её силуэт будто бы и не исчезал. Наоборот, держался внутри, впечатываясь в подсознание, липко, надежно. Я думал, я представлял как мы рядом друг с другом, вместе, обнимаемся. Она согревает меня, моё сердце.
— заглядывай ко мне почаще сынок. Не хочу забыть как ты выглядишь когда у меня стукнет деменция.— Мама улыбчиво стояла со мной на пороге, не отпуская меня из своих объятий. Слова удерживались в голове, не проходя мимо, насквозь.
— ты что такое несешь? Ещё меня переживешь! Вот увидишь!— Я улыбнулся и перешел порог, закрывая за собой дверь.
Спускался как можно быстро. Как будто подо мной сейчас провалится лестница и я попаду в пропасть, в темную, могучую, из которой не выберусь без её голубых глаз.
Я спешил домой, обратно, в тепло, к ней, как можно скорее. Чтобы понюхать её волосы, услышать сонный, чуть прерывистый и хрипловатый голос. Ждал этого пять лет и не могу больше жить в ожиданиях.
Дверь за мной хлопнулась и я крикнул на весь дом.— доброе утро Вер, че, спишь ещё?— Я поднимался по лестнице. Сегодня, дом встречал меня тишиной. Пугающей, настораживающей. Я не придал этому внимания, поднимаясь дальше.
И вот...
Сердце будто бы рухнуло куда-то вниз. Глаза бегали по всей комнате в поиске её. Веры не было, но остался её запах. Сладкий, терпкий, как поцелуй под каплями холодного дождя.
— Вер, ты где?— Я спустился вниз, в ванную, не теряя надежду.
Пусто. Тихо. Глухо.
Меня будто ударило током. Я не двигался, просто стоял с пустыми глазами, бьющимся сердцем.
— голубоглазая, ты где?— Голос дрожал, пальцы тоже. Руки в кулаках, будто из меня выходила нечистая сила.
Она исчезла, также быстро, как и появилась в моей жизни.
Я достал телефон, по памяти набирая знакомые цифры. Гудок, один за другим, но ничего, ни ответа, ни привета. И тогда я не на шутку испугался, за неё. Поднявшись во второй раз в её комнату, я не заметил сумки. Той, которую она ещё не успела до конца разобрать. Единственное что напоминало о ней, это духи, которые я запомнил, держал в голове, в носу.
Она не сбежала, она не могла. Голова гудела, будто бы в меня врезалась на большой скорости машина.
— я найду тебя. Ты будешь рядом, обязательно.
Что-то мелькнуло в дневном свете и пройдя чуть ближе, я увидел кольцо, её, с её именем. Это давало мне мотивацию, найти и надеть на неё обратно.
От лица Веры
Спальный район. Вокруг старые пятиэтажки. Кажется, жизнь здесь остановлена с девяностых годов. Дверь подъезда неприятно скрипела. Внутри был шум труб, по которым стекает вода.
Квартира была маленькая, уютная и простая, не с чем не схожая с моей старой.
— это конечно не Москва Сити, но тебе на время пойдет.— Кая достала из кармана пальто большую пачку денег и положила мне её на стол.
— я не возьму, даже не проси.— Показательно отвернувшись от неё, вдали увидела окно. Свет пробивался сквозь деревянную раму.
— а ты собираешься все эти дни дышать пылью и пить ржавую воду из под крана?— Я выдохнула тяжело, протяжно, легче не становилось. Голова болит сильней, чем от пули. В мыслях лишь он. Заметил ли мою пропажу? Обиделся?— я просто хочу тебе помочь Вера, почему ты так не хочешь этого осознавать?
— потому что, хочу к нему...— Еле слышно произнеся, я прошлась пальцами по оконной раме.— чья это квартира?
— лет пятнадцать, может больше, тут жила я, с родителями.— Кая напряглась, отчего воздух стал душным, почти ощутимым на коже. Взгляд цепкий, она наблюдала за каждым моим действием так пристально, будто снайпер. Я это заметила и уголки губ сами стали подниматься ввысь.
— ты врёшь.
— чего?
— видно как ты за что-то очень сильно переживаешь, трясёшься.— Я подошла близко, вплотную, чтобы девушка ощущала моё горячее как пламя дракона дыхание.— чью жопу ты прикрываешь?
И тут..
Резкий удар в живот, будто вонзили вилы. Голова закружилась, вот вот и она свалится с плеч. Я упала на колени, тяжело, прям как мешок картошки. Глаза открыты и всё также смотрят на неё.
Кая выпрямилась, будто на голове у неё была книга и она старалась держать ровную осанку. Она улыбнулась клыками, прям как зверь, затащивший добычу в капкан. Тело парализовало от страха. Нужно бежать, отбиваться от этих зловещих лап, но сил не было даже на то, чтобы говорить.
— приятных тебе каникул.— Она забрала со стола мой телефон и медленными, тяжелыми шагами прошла ко входной двери. Оглядев меня в последний раз цепким взглядом, дверь заперлась. Щелчок замка отозвался эхом в моей голове.
Я всё также развалено лежала на холодном полу. Запах чего-то стухшего, мясного, металлического, всё это смешивалось, и к горлу подступал рвотный рефлекс. Слёзы уже были где-то на грани, готовясь вот вот политься из глаз, но я сдержалась, изо всех сил, как могла.
С трудом поднявшись, я кинула короткий взгляд в сторону купюр до сих пор лежащих на кухонном столе.
— билет банка приколов.— Прочитав, я раскидала бумажки по всей кухне. Следом за ними в стену полетел стакан с водой и тарелка овощей.
Мне нужно было выплеснуть всю злость и обиду. Я поверила, а меня обманули, опять. Как обычно. Только теперь, я была в клетке, из которой выбраться будет гораздо сложнее. Другой город, странный район, но в голове он, его образ, как мы лежали в обнимку, как согревало его тепло. Лёша.
В голове промелькнуло осознание. Она мстит, за Аню, за Лёшу, за больное прошлое. Кая будет смаковать этот момент. Она хочет увидеть как я мучаюсь, добить и убить внутри.
Я расположилась где-то в углу кухни, положила голову на колени и уже бесшумно заплакала, тихо впитывая всю боль обратно в себя.
Нить внутри меня неожиданно и резко оборвалась. Та, что тянула на необдуманные поступки, та, которая привела к этому. Сердце стучало сильно, будто готовое вылететь наружу, прямо в руки.
В квартире не было ни звука, ни света, только лишь тишина, которая давила на меня- как камень.
Но всё равно, находясь в самой безвыходной ситуации я ждала, его. Знала, рано или поздно придет, заберет, больше не отпустит.
Весь день я сидела на кухне, полной осколков и разбросанной еды. Сил не хватало на то чтобы встать и убраться. За окном день потихоньку переменялся на вечер, холодный, осенний. Ноги трясло, не от холода, а от страха, что будет дальше? Надолго ли я тут?
Тишину перебил звук щелчка. Дверь открывается. Я не хотела даже знать, кто сейчас войдет. Что будут говорить.
Передо мной- она. Дыхание быстрое, отчего грудь быстрыми рывками поднималась сначала вверх, потом вниз. Как будто она бежала, ко мне, сюда, в Питер. Глаза опухшие, красные, от слез, пролитых из-за меня.
— ну что, поговорим без него?— В голосе была слышна сталь, звонкая, полная обиды и ненависти. Такой горькой, как яд.
Я встала, медленно. Страх отступил, кровь в жилах подкипала. Надежда была на то, что она меня услышит, поймет и не будет винить.
В холодной, грязной кухне, где от стен отваливалась старая краска, а на полу лежали остатки еды и мусора, мы стояли друг против друга. В воздухе витала напряжённая атмосфера, словно перед грозой. Свет тусклой лампочки мерцал, отбрасывая тени, которые казались живыми, словно поджидая момента, чтобы напасть.
Нюра сжимала кулаки. Её лицо было искажено злостью. Она не верила в это, что всё зайдет слишком далеко. Что мы обе будем стоять друг перед другом, сломанные.— ты просто не понимаешь, что натворила..—Темноволосая не кричала, говорила так спокойно. Но голос дрожал. И я знала, на душе не спокойно, ни капли. — ты забрала у меня всё, ты знала как я к нему отношусь, что я без него не я. Друзья, знакомые, ВСЕ защищают тебя, а меня? Они не хотят пожалеть меня?
Я стояла напротив неё. Ни один нерв не дрогнул. В глазах лишь- боль, тянущая, жгучая.
— я не забирала его! Ты знаешь, ты это блять знаешь. Всё произошло так неожиданно, быстро, я и сама до сих пор не понимаю как— Я отвечала с призрением. Страх тут же улетучился. Будто за пять гребаных лет, за меня говорил внутренний голос, демон, вырывавшийся от куда-то из глубины.
— неожиданно..быстро..— Парировала она.— почему блять не Саша? Почему не Илья? Почему именно мой Лёша? Мой парень? Что я тебе сделала, что ты так поступила?— Я видела как из её глаз ручьем текут слёзы. Слова Ани были терпкими, цепляющими за душу.
— ты никогда не умела удерживать то, что тебе дорого и Лёшу в том числе.— После моих слов, её будто ударило током, молнией. Глаза залились темным светом и она прижала меня всем телом к стене. Как пять лет назад. К шкафу.
Я видела, как внутри неё закипает злость. Её гордость была разбита и теперь она ощущала себя преданной. Мной. Лёшей.
— да ты просто воспользовалась ситуацией.. ты знала очень много и поступила так, как не поступают даже звери.
— я не зверь. Я не убиваю того, кто истекает кровью, кто еле дышит, захлебываясь в слезах.— Она пыталась нащупать мою слабую точку. Совсем не осознавая то, что давно добралась до моего разбитого сердца, от которого теперь лишь еле живые осколки.
Мои слова были для неё как ножи. Я это чувствовала. Я это видела. И она отступила от меня лишь на шаг, ни больше ни меньше. Аня резко отвернула голову, чтобы я не увидела как слезы предательски жгут щеки. Впервые, мне не было страшно, наоборот, боялась она, меня и моих слов.
— ты не понимаешь.— Произнесла тихо, но с яростью в голосе.— я потеряла не просто парня.. я потеряла свою жизнь, дыхание, половинку сердца
Я слышала как она стиснула зубы. Но молчала, не упуская возможности зацепиться в её глаза. Карие, с огромной горечью и болью.
— дыхание? Жизнь? И или ты просто боялась остаться одна?— Я усмехнулась. Моя улыбка была холодной и безжалостной. Такой, какой улыбаются только сильные внутри люди. Она закрыла глаза на мою боль, а теперь изливает свою мне. Думает, что не всё равно. Глупышка.— ты всегда была такой зависимой от других. Ты не могла просто быть собой.
Я знала что бью в самое больное место. Туда, где всё только клокотало. Выворачивало наизнанку. Не отступала. Но Аня не собиралась отступать тоже, нисколечко. Она собрала всю свою волю в кулак и сделала шаг вперед, сокращая расстояние. Снова.
— ты забрала у меня даже сестру сука! Мою кровь, отобрала, впилась коготками и борешься, не за своё, за чужое.— Всхлип.— ты думаешь что ты лучше меня? Сильнее? Но на самом деле ты просто трусиха, которая прячется за чужими спинами..
— я не сравнивала себя с тобой, никогда.— В голову вдруг резко полезли картинки с прошлого. Я, восемнадцатилетняя, слабохарактерная. Но сейчас я не жалею что стала такой, это меня лишь мотивирует, на многое.
— ты знаешь, что я говорю правду.— Выпалила она. Бесцеремонно вовсе.— ты всегда нуждалась в ком-то, чтобы чувствовать себя важной. И теперь ты думаешь, что завоевала Лёшу? Он никогда не будет твоим по настоящему! Это война!
— господи, да ты бредишь!— Не выдержав, крикнула. Будто за моим голосом стояла стальная труба, позволяющая говорить что угодно и сколько угодно.
В этот момент кухня наполнилась глухим молчанием. Мы обе стояли друг напротив друга. Дыхание было тяжелым и прерывистым. Мой взгляд метался от злости к растерянности. Будто я многое не договорила, но не сделаю это первой. Никогда.
Но вместо того, чтобы продолжить словесную битву, я вдруг резко разразилась смехом- это был злобный смех, полный презрения. Так я не смеялась никогда, чего сама от себя не ожидала. И в этот момент я поняла, что больше никогда не буду прежней. Этот диалог свел с ума, вывел на чистую воду и теперь маски сняты.
— ты думаешь, что сможешь меня сломать своими словами? Ты ошибаешься! Я не такая, как ты!— Свет лампы покачиваясь ложился на её лицо, бледное, заплаканное. Она жалкая, мерзкая.— ты не знаешь через что мне пришлось пройти.. и теперь, я чувствую себя гораздо сильней
— ты действительно считаешь себя победительницей?— Уже более спокойно процедила она сквозь зубы. Будто битва закончилась, но я знала, всё только начинается. И победу одержу я. Сколько мне пришлось ощутить, пройти, прочувствовать.
— да.— Я сказала это уверено, выточено, будто это было не одно слово, а целый спектр испытываемых эмоций.
В этот момент, мы обе поняли, что наша ненависть друг к другу достигла предела. В воздухе витал запах конфликта и обиды. Но его я, почти не ощущала. Сейчас мы стояли на этой грязной кухне- враги до конца своих дней, готовые на всё ради своей гордости.
Было плевать на соседей, которые сквозь тонкие стены слышали наши крики. Но мы не собирались останавливаться. Если держать планку, то до конца. Если искренний разговор- то только правда, горькая и несчастная.
— ты не могла просто оставить его в покое! Ни разу!— Прорычала Аня. Голос её звучал низко и угрожающе. Она сжала кулаки, чтобы не дать себе сорваться на крик. Она хочет добить меня, совсем не осознавая, что уже давно проиграла.
Я, со своими голубыми глазами, холодным взглядом, только усмехнулась. По своему зло. Я знала, что Аня не сможет сейчас причинить мне вреда, но это лишь подогревало мою злость.
— ты всегда была такой- эгоистичной и безжалостной! Ты никогда не задумывалась о чувствах других!
— и что?—Моё лицо стало жестким, будто в боевике.— разве ты не такая же? Тебе было сложно понять мои чувства, хоть раз? Услышать меня, что я не нарочно это сделала. Но нет, гордыня сильней самой тебя, вот она и твоя слабая точка Анечка.— Я ткнула в неё пальцем, словно унизив словами.
— может быть, тебе стоит задуматься над своим поведением? Подумать, почему Лёша выбрал меня, а не тебя? Для чего он так поступил? И зачем ранил тебя своими словами, м?
Аня вздохнула, задыхаясь в собственных слезах, не в силах принимать это. Она гнет свою линию, до конца. В её истории я- плохой человек. Навсегда. До конца её дней.
— я не собиралась сидеть сложа руки и ждать, пока ты решишься на шаг.
Мы обе знали, что если сейчас не остановимся, то можем сделать что-то необдуманное. Но ведь, они специально затащили сюда обманом.
— я ненавижу тебя!— Аня сказала это сквозь зубы, сквозь пролитые слёзы. Она не лагала, говорила то, что думает и знает.
— и я тебя!— Мой голос стал холодным, как лёд.— но это не изменит того факта, что он выбрал меня.— Точка. Жирная. Большая. Чистая правда и ни единой фальши. Это нужно было признать, сказать так уверенно, как только я могла.
Она сделала последний шаг, готовясь вот вот накинуться на меня. Но её резко что-то щелкнуло и она просто опустила голову, принимая поражение. Возможно, до конца не осознавая этого.
— ты можешь смеяться над моими чувствами, но я знаю одно. Ты никогда не будешь счастлива с ним. Он не тот человек, который сможет сделать тебя счастливой.— Хоть и взгляд её был устремлен вниз, в голосе всё же оставалась та надежда, на которую она претендовала. Лавочка закрыта.
Я рассмеялась вновь, но в моём смехе не было радости.
— а ты уверена, что он был счастлив с тобой? Не обманывай себя опять! Не убеждай себя в том, чего нет на самом деле!
Её глаза горели яростью, хоть это и не сильно просматривалось под тусклой лампой освещающей часть кухни.
— ты думаешь, что всё знаешь? Но на самом деле ты просто играешь в игры! Играешь с людьми!
— может быть, именно ты играла в игры все эти годы. Теперь ты осталась одна со своими сожалениями.— Резкая, жгучая пощечина. Такая, которая будто пробуждение с утра. Как холодная вода для чистого разума.
— а ты уверена, что тоже не осталась одна? Ты думаешь, находишься в Питере? Серьезно? Он никогда тебя не найдет. А ты сдохнешь тут от голода, спокойной ночи.— И она испарилась, как в страшном сне. Как зубная фея в детских сказках.
Только лишь атмосфера злости и слез, до сих пор помогала понять, что всё это мне не привиделось.
Знала одно, это не 1:1, а что-то большее. Я не знаю чего мне ожидать. Но понимаю, мы не закончили. Я её не убила. Она меня тоже. А значит, игра началась. Беспощадная, кровожадная.