35 глава.
— Холодно, — сказал он просто. Потом помолчал. — Бабушку хоронить будем?
Я отрицательно помотала головой, смотря перед собой в одну точку. Куда-то вдаль
— Биатрис, насчёт денег не переживай, — добавил он тихо. — Я всё устрою.
Я снова помотала головой.
Он обошёл скамейку и встал передо мной на корточки. Теперь наши лица были на одном уровне. Но я всё равно не смотрела на него. Смотрела куда-то сквозь.
— Биатрис, посмотри на меня, — он взял меня за подбородок, мягко повернул голову к себе. — Давай похороним её.
— Деймон, нет, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Спасибо, но дело не только в деньгах. Если и меня не станет... кто будет заботиться о её могиле? Кто будет навещать её? Никто. У неё никого больше нет. Только я... и Лео.
Комок снова подступил к горлу, слёзы защипали глаза.
— Лео? — тихо спросил он. — Он знает?
Я посмотрела ему в глаза и покачала головой.
— Не скажешь?
— Скажу, — выдохнула я. — Но позже.
Он наклонился и обнял меня. Я не сопротивлялась. Просто положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Тепло. Впервые за этот день — просто тепло.
Мы сидели так несколько минут. Я чувствовала, как его рука гладит меня по спине, медленно, успокаивающе. И ненавидела себя за то, что мне это нужно. За то, что единственный, кто сейчас держит меня, — это он.
Я чуть отстранилась.
— Домой? — спросила тихо.
— Идём, — ответил он, поднимаясь.
Мы зашагали по больничному двору к выходу. С каждым шагом пустота внутри становилась всё больше. Бабушки больше нет. Лео далеко. А я иду с монстром, больше не к кому идти.
______
Мы не поехали сразу домой. Вместо этого Деймон свернул к какому-то торговому центру, который работал допоздна, и затащил меня в магазин женской одежды. Я шла за ним как тень, не разбирая дороги, пока он сам выбирал — платья, джинсы, свитера, бельё, домашнюю одежду. Я даже не смотрела на цены. Просто кивала, когда он показывал что-то, и молчала, когда он отдавал карту на кассе.
Потом мы заехали в кафе на выезде, и он заказал два бургера, картошку фри и колу.
Теперь мы сидели в машине. Ночь, тёплый салон, запах жареного мяса и соли. Я держала бургер в руках, но почти не ела. Деймон сидел рядом, время от времени поглядывая на меня. Я чувствовала его взгляд, но не оборачивалась.
Но один раз всё же посмотрела.
В его глазах была жалость. Настоящая, неподдельная. Я никогда не видела его таким. Никогда. Деймон — холодный, расчётливый, жестокий — смотрел на меня с жалостью. Но сейчас мне было плевать. Даже на это.
— Вкусно? — спросил он тихо. — Может, ещё что-нибудь?
— Нет, вкусно, — ответила я сухо.
Помолчала.
— Хочу позвонить Лео, — сказала я, не глядя на него. — Узнать, как он.
Деймон молча полез в карман, достал телефон и протянул мне.
— Позвони.
Я взяла. Набрала номер брата, чувствуя, как руки начинают дрожать. Гудки. Один, второй, третий.
— Алло? — сонный, но такой родной голос.
— Лео, это я, — выдавила я, но голос всё равно дрогнул.
— Биатрис? Ты где? Я звонил, ты не брала. У тебя всё в порядке? Голос странный...
Я закрыла глаза и прижалась лбом к холодному стеклу.
— Всё нормально, просто устала. А телефон... моро… сломался, отдала в ремонт, — соврала я. — Ты как?
— Да всё отлично! Учёба супер, ребята классные, город красивый. Только сейчас чуть больше дел, чем обычно. У нас конкурс, он для меня очень важный, мне нельзя его провалить. Даже профессор надеется, что я выиграю. Нельзя его подводить!...
Лео говорил так радостно, так живо. Я слушала его голос и понимала: не могу. Не сейчас. Не когда у него столько дел. Ему нельзя нервничать. А если узнает — захочет прилететь. Я не смогу ему этого позволить.
— Биатрис? — позвал он, когда молчание затянулось.
— Да, Лео, я так рада за тебя, — я заставила себя улыбнуться, чтобы голос звучал ровнее. — Удачи тебе. Я уверена, ты одержишь победу.
Помолчала. Слова застряли в горле, но я всё-таки выдавила:
— Я люблю тебя, Лео.
— Я тебя тоже, сестрёнка, — он чуть запнулся, будто что-то почувствовал. — Но скажи честно... что-то случилось?
— Нет, Лео, — я сжала телефон в руке. — Всё отлично. Мне пора.
— Давай, сестрёнка. Сладких снов.
— И тебе. Целую.
Я сбросила вызов и зажмурилась, чтобы слёзы не потекли. Бабушка. Я не сказала ему о бабушке. Не смогла. Он такой радостный, у него важный конкурс, у него всё налаживается. А я... я не имею права это рушить. Не сейчас.
— Умница, — тихо сказал Деймон, забирая телефон.
Я ничего не ответила. Просто сидела и смотрела в темноту за окном, чувствуя, как пустота внутри становится всё больше.
Не помню, как мы доехали до дома. Я задремала прямо в машине, а проснулась, когда Деймон хотел взять меня на руки.
— Деймон?
— Тш-ш-ш, тихо-тихо, букашка. Уже дома.
Я прижалась к нему сильнее. Он поцеловал меня в лоб и зашагал в дом.
Не помню, как мы поднялись. Я открыла глаза только когда он начал раздевать меня. Дёрнулась, убирая его руки, сама не зная зачем. Сопротивлялась, хотя понимала — бессмысленно.
Он вдруг отстранился.
— В одежде будешь спать?
— Ага.
— Будет неудобно, букашка, — тихо сказал он. — Позволь снять, и я выйду.
Я ничего не ответила, просто убрала руки и расслабилась.
— Можно? — спросил он.
— М-м, — выдохнула я.
Он раздел меня быстро, но аккуратно. Оставил только трусы, накрыл одеялом и ушёл. Я слышала его шаги, но не открывала глаза. Не хотела. Я устала. Всё тело ныло, голова гудела, в груди была пустота.
Потом снова шаги. Он сел рядом, и я почувствовала прохладную влажную ткань на своих щеках. Вытирал слёзы. Они действительно были липкими. Я даже не заметила, когда успела снова заплакать.
Он поцеловал меня в лоб.
— Сладких снов, моя букашка.
Он встал, и я услышала, как он направился к двери.
— Ты куда? — спросила я, приподнимаясь на локтях.
— Посплю в гостиной, — ответил он, не оборачиваясь. — Тебе надо отдохнуть.
Он уже открыл дверь, когда я выкрикнула:
— Деймон!
Громче, чем ожидала. Он обернулся, в его глазах мелькнуло удивление.
— Останься... — голос стал тише, неувереннее. — Со мной... пожалуйста.
Он выдохнул. Медленно, будто принимая какое-то важное решение. Ничего не сказал — просто закрыл дверь и вернулся. Снял одежду, лёг под одеяло.
Я сама придвинулась к нему, положила голову на его грудь. Его рука легла на мои волосы, начала медленно гладить. Так успокаивающе. Так тепло. Я закрыла глаза и слушала, как бьётся его сердце под моей щекой.
Прошло время. Я уже почти провалилась в сон, когда услышала его голос. Тихий, осторожный, будто он боялся меня разбудить.
— Биатрис, — прошептал он. — Почему ты только умолчала об этом? Тебе надо было просто попросить меня. Я бы всё сделал. Нашли бы лучших врачей, сделали бы лучшее лечение.
Я не открывала глаз. Лежала и слушала.
Мне казалось иначе. Я думала, он будет шантажировать меня бабушкой, как Скарамати. Использовать её как рычаг. Как козырь. Как способ держать меня на коротком поводке.
Но сейчас, слушая его, чувствуя, как его пальцы перебирают мои волосы, как его голос дрожит от... от чего? От злости? От боли? Я не понимала.
— Просто доверься мне, Биатрис, прошу,— тихо продолжил он.
Я лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как что-то внутри меня медленно, мучительно трещит. Стена, которую я строила так долго. Которую он сам возвёл своей жестокостью. Теперь он же её разрушал. Словами. Прикосновениями. Этой странной, неправильной нежностью.
Я не ответила. Не могла. Боялась, что если открою рот — разрыдаюсь или скажу то, что потом не смогу забрать обратно.
Но я сильнее прижалась к нему. И его рука на мгновение замерла, а потом продолжила гладить.
Он не стал больше ничего говорить. Просто лежал, держал меня, дышал.