его врач.

Он ушел, оставив меня в неопределенности, которая была хуже любой угрозы. Что ждет меня завтра? Я не хотела здесь оставаться. Каждая минута в этом доме, с этим человеком, чье безумие казалось бездонным, отнимала последние силы. Я не могла оставаться с монстром, который вчера был на грани… всего. Нужно было бежать.

Оглядев комнату, я поняла, как мало вариантов. Лес за окном, глухая ночь, я не знала, где мы. Да и состояние подводило: голова гудела, тело ломило, жар, казалось, затаился внутри, готовый вспыхнуть снова. И всё же – любой риск был лучше этого плена.

Я набросила на себя его рубашку, огромную, пахнущую им – дорогим мылом, древесиной и чем-то неуловимо опасным. Начала рыскать по комнате: ящики комода, шкаф. Ни ключей, ни телефона, ничего острого или тяжелого. Лишь роскошь и пустота.

Отчаяние накатило волной. Я села на кровать, решив переждать пару часов до рассвета, чтобы хотя бы видеть дорогу. Прислонилась к изголовью, и сон, коварный и тяжелый, сомкнул мне веки помимо воли.

Я проснулась от собственного кашля. Свет уже пробивался сквозь шторы. Проклятие! Я проспала! Прислушалась – в доме стояла звенящая тишина. Возможно, он еще спит. Это шанс.

Подбежав к окну, я попыталась открыть его – тяжелая рама не поддавалась. Я дернула сильнее, упираясь всем весом. Ничего. Паника заставила действовать неосмысленно – я начала бить ладонью по стеклу, отчаянно, глухо, чувствуя, как боль отдает в запястье.

В этот момент за спиной щелкнул замок.

Я замерла, медленно обернулась.

В дверном проеме стоял Деймон. Он был в одних штанах, на теле и темных волосах блестели капли воды, стекавшие по рельефу груди и пресса. Он только что вышел из душа. Его взгляд скользнул по моей руке, все еще прижатой к холодному стеклу, по его собственной рубашке на мне, и в уголках его губ дрогнула тень усмешки.

-Ну-ну, букашка. И что мы тут делаем? Сбежать решила? - его голос был спокоен, почти ленив, но в нем слышалось шипение стали.

Все мои страхи на мгновение отступили, сменясь вспышкой чистого, белого гнева.

-Отвези меня домой!- вырвалось у меня, голос хриплый от невысказанных слез.

Он медленно вошел в комнату, оценивающе оглядев меня.

-В таком виде?

-Да плевать в каком! Просто отвези, пожалуйста! Ты же обещал!

-Обещал?- Он приподнял бровь, делая вид, что припоминает. -Я что-то такого не припоминаю. Я сказал: посмотрим на твое поведение. А ты тут… сбежать решила. Так мне тебя отвозить домой или все-таки наказывать?

Я молчала. Слова застряли в горле комом. Я просто стояла, вкопанная в пол, не веря этому циничному переворачиванию реальности.

Он медленно приблизился. Я отпрянула к подоконнику, и он мягко, но неотвратимо прижал меня к нему спиной. Когда он поднял руку, я вздрогнула и зажмурилась, но его пальцы лишь коснулись моего лба, проверяя температуру.

-Каждый раз дергаться будешь? Я же все-таки тебя не избиваю, - заметил он, и в его тоне было раздражение.

-Кто знает, - бросила я, глядя в пол, на его босые ноги.

Он усмехнулся коротко и беззвучно.

-Умойся и спускайся завтракать. Ванная там - он кивнул в сторону и вышел, оставив дверь открытой.

В ванной перед зеркалом меня ждало жалкое зрелище. Бледное, осунувшееся лицо. Фиолетовые тени под глазами. Синяки на шее - отметины его вчерашней ярости, уже сменившие цвет. Высохшие дорожки слез на щеках. Я быстро умылась ледяной водой, стараясь не смотреть на свое отражение.

На кухню я спустилась на цыпочках. Он стоял спиной у стола, что-то помешивая. Широкие плечи, следы от зубов — моих вчерашних - все еще виднелись на его коже.

-Кашу любишь? - не оборачиваясь, спросил он.

-Нет.

-Ну, придется полюбить. Садись.

Он повернулся, поставил на стол две тарелки с дымящейся овсянкой. Вид обыденной еды в этой абсурдной ситуации окончательно выбил меня из колеи.

-Я не понимаю, - тихо сказала я.

-Что? - он сел напротив.

- В смысле «что»? Я ВСЁ не понимаю! То заманиваешь на собеседование, то привозишь бог знает куда, то вымещаешь на меня свой гнев, а теперь — как ни в чем не бывало! Что происходит? Объяснишь? Что я тебе такого сделала?

Слова полились сами, и я с удивлением смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

-Беатрис, давай не будем. Садись кушать.

-Не сяду я с тобой за один стол!- отрезала я, и мои ноги сами понесли меня прочь из кухни, к входной двери.

-Еще как сядешь. Не зли меня - его голос громко прозвучал за спиной, но я уже дергала ручку парадной. Она, конечно, не поддавалась.

В следующий миг его большие руки обхватили меня за талию и легко оторвали от пола, прижав к его горячему, влажному от недавнего душа торсу. Я закричала, затопала ногами, вырывалась.

-Отпусти! Ненавижу тебя! Отпусти!

Он развернул меня лицом к себе. Увидев, как я скалю зубы, готовясь снова вцепиться в него, он одним движением отшвырнул меня к ближайшей стене. Не сильно, чтобы удариться, но достаточно, чтобы я пошатнулась - от рывка, страха и нарастающей истерики. Он мгновенно оказался рядом, завел мои руки за голову и держал их там одной своей ладонью, а другой принудительно открыл мой рот, сжав щеки. Его поцелуй был не поцелуем, а актом агрессии, подавления, попыткой заткнуть мне рот самым примитивным способом. Я пыталась вырвать голову, но он перешел на шею, снова оставляя влажные, жгучие следы.

-ДА ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! - я крикнула что было сил, отчаянно, в полную глотку.

Он резко отпустил меня, и я, потеряв точку опоры, шлепнулась на холодный кафель. Он стоял надо мной, его грудь вздымалась.

-Тебя вчерашнего было что ли мало? Научись уже понимать с первых слов, а не то - хуже будет.

И для пущей убедительности он со всей силы ударил кулаком по стене прямо над моей головой. Я вздрогнула, вжалась в пол, издав испуганный звук, уже почти не крик, а стон. Он посмотрел на меня сверху вниз с каким-то странным, нечитаемым выражением, развернулся и ушел на кухню.

Я просидела на полу минут десять, пока дрожь в коленях не утихла. Пока злость снова не просочилась сквозь лед страха. Я поднялась и зашла на кухню.

-Успокоилась?- спросил он, не глядя, доедая свою кашу.

-Угу.

-Теперь снимай рубашку.

-Что?

-Что слышала. Мне она нужна. Не буду же я голым ходить.

-А я… я? — я растерянно посмотрела на свое единственное «одеяние».

-А ты что? Это твои проблемы.

Что-то во мне щелкнуло. Окончательно. Хорошо.

+Хорошо. Сейчас, - я развернулась, чтобы уйти и переодеться в комнате хоть во что-то.

-Снимай здесь, - его голос остановил меня как ледяной душ.

Я медленно обернулась.

-Ч… что?

-Мне каждый раз повторять? — в его интонации появилась опасная усталость.

-Да я сниму. В комнате. И принесу.

-Нет. Снимай здесь.

-Но… - я хотела возразить, но он внезапно со всей силы ударил ладонью по столу. Грохот был таким, что я вздрогнула всем телом, а посуда звеняще подпрыгнула на блюдцах.

-Беатрис. Не заставляй меня каждый раз повторять.

Вот и всё. С меня хватило. Его угрозы, его игры, это унизительное клоунадство. Ярость закипела в жилах, горячее страха. Я молча, глядя ему прямо в глаза, не сводя с них ледяного взгляда, стала расстегивать пуговицы на рубашке. Одну. Другую. Я сбросила ее с плеч, и, собрав ткань в комок, резко, через весь стол, швырнула ему в лицо.

-На. Хавай.

И, гордо выпрямив спину, повернулась и вышла из кухни в одном лишь нижнем белье, оставив его с развевающейся на лице его же собственной сорочкой. В этот миг меня не волновало, что будет дальше. Главное — я не сломалась.