Глава 14
***
Я видела Грейс в центре города трижды.
Первый раз — в июне. Она выходила из агентства недвижимости с папкой и растерянным лицом. На листки бумаги смотрела так, будто те были написаны на неизвестном языке.
Второй раз — в июле. Грейс стояла у пустого здания на углу, прикладывала ладонь козырьком ко лбу и вглядывалась внутрь. Рядом — никого. Только она и мечта, которая пока не обрела форму.
Третий раз — в августе. Она сидела на скамейке с телефоном и крупной дрожью в пальцах. Кто-то звонил. Она не брала трубку.
Я сижу в машине через дорогу, в солнечных очках. Кофе в подстаканнике. Никакого оружия — только наблюдение.
Как подруга, я не могу отпустить Грейс, даже если Кристофер не приказывает её охранять. Меня радует, что она вкладывает силы в работу, но огорчает другое: даже отсюда, через дорогу, я чувствую её беспомощность.
Кристофер не лезет. Таково его правило. Он повторяет его каждый раз, когда я предлагаю «поговорить с ней» или «случайно дать совет, гуляя по той же улице».
— Она должна сама.
— Даже если потеряет всё?
— Особенно если потеряет. — Он затягивается сигаретой. — Только так учатся. На своих ошибках. На своей боли. На своих деньгах, которые сгорели дотла.
Я не согласна. Мне хочется сгладить для Грейс каждый угол. Но я не спорю.
Вместо этого я наблюдаю, как он… направляет. Не напрямую. Никогда напрямую. И это уже хоть что-то.
Он подсылает людей, которые выглядят как случайность. Юрист, который «случайно» оказывается в том же кафе, где Грейс изучает договор аренды. Он не предлагает помощь. Он громко говорит по телефону о подводных камнях коммерческой недвижимости. Грейс вскидывает голову. Прислушивается. А потом перечитывает договор и наверняка находит пункт, который раньше упустила.
Было ли это везением? По мнению Кристофера — нет. Он твердит: она умеет слушать, и в этом магия. Для меня это не везение, а нечто иное: человек, который не может перестать тебя защищать, даже когда ты этого не хочешь.
Бухгалтер, который «по рекомендации знакомых» соглашается проконсультировать Грейс за полцены. Кристофер оплатил разницу. Она не узнала.
Риелтор, который «вдруг» находит помещение получше — с меньшей арендой и более выгодным расположением. Тот самый угол. Та самая витрина. Та самая мечта.
— Кто этот риелтор? — спрашиваю я у Кристофера.
— Человек, который должен мне услугу.
— И чем ты ему заплатил?
— Ничем. Он был должен. Теперь не должен.
Грейс подписывает договор аренды в сентябре. Я сижу в машине напротив и вижу, как она выходит из здания с ключами в руках. Она улыбается. По-настоящему. Со слезами на глазах. Впервые за долгое время.
— Фантастика! Вот бы отметить с ней открытие!
— Не радуйся раньше времени, — бубнит Кристофер, зависая в телефоне. — Моя помощь — это не построение её бизнеса. Всего лишь ускорение. Для неё всё только начинается.
Куда же без ошибок? Грейс совершает её в октябре. Я узнаю об этом, когда Шон скидывает мне уведомление: Грейс Смит, ИП, подписала договор с поставщиком. Эксклюзивный контракт на два года. Солидная сумма.
— Шонни, это плохо? — спрашиваю я по телефону, закинув ноги на спинку дивана.
— Это очень плохо. Поставщик — фейк или перекуп. Кофе будет в три раза дороже рыночной цены. Она разорится через полгода.
— Она проверяла договор?
— Да. Но там хорошая подделка. Печати, подписи, даже рекомендации. Кто-то специально подготовил ловушку.
Переполненная негодованием, я тем же вечером мчусь к Кристоферу. Майкл едет со мной просто потому, что ему одному скучно. Он играет в телефоне в кабинете у друга.
— Ты знаешь?
— Да.
— И ничего не делаешь?
— Делаю. — Кристофер щёлкает мышкой, не отрываясь от ноутбука. — Жду.
— Чего?!
— Её решения.
Я взрываюсь. Гормоны подталкивают меня восстановить справедливость.
— Она потеряет деньги! Время! Репутацию! Ты можешь…
— Что? — Он поднимает голову. — Позвонить ей? Сказать: «Грейс, ты ошиблась, расторгай договор»? И она спросит: «Откуда ты знаешь, Кристофер? Ты следишь за мной?»
Майкл хихикает и продолжает за друга:
— «Дьявол, я сама справлюсь, пошёл ты в задницу».
Крис указывает ладонью в его сторону — мол, примерно так.
— Когда она поймёт, что доверять незнакомцам — это риск, когда сама начнёт искать выход, тогда и придёт опыт. Если я сейчас решу за неё — она никогда не научится отличать честных людей от мошенников.
— А если Грейс потеряет все деньги?
— Не потеряет. — Крис потирает висок, будто я действую ему на нервы. — Я не позволю. Но она должна дойти до грани сама. Иначе это не её победа, а моя.
Логика есть.
До Грейс доходит через три недели, когда приходит первая поставка. Она видит качество, сравнивает цены. Берёт договор, идёт к юристу. По словам Шона, тот объясняет, как расторгнуть контракт. Не бесплатно — Грейс платит сама. Вопрос решается не быстро — она ждёт две недели.
Если об этом знает Шонни, значит, здесь есть подвох.
— Ты? — скрещиваю руки на груди я.
— Я, — выдыхает Крис, сам заваленный делами. — Но она выбрала сама. Из трёх вариантов. Я всего лишь сделал так, чтобы этот был самым очевидным.
— Что за юрист?
— Хороший. Профессионал. Он не решает за неё. Он объясняет, показывает варианты — выбирает она.
— Люблю, когда ты не злой дядька, — посылаю ему воздушный поцелуй.
Он отмахивается, принимая звонок.
Проходит время, и я узнаю, что Грейс исправила ошибку. Практически сама. За свой счёт. Я горжусь ею.
Я хлопаю в ладоши, приземляясь на клубный диван рядом с Кристофером, но Майкл шустро пересаживает меня к себе на колени и сжимает мои бёдра.
— Она нашла нового поставщика!
— Сама? — уточняет Крис.
— Сама.
— Хорошо.
— Хорошо? — качаю головой я, забирая свой коктейль. — Она потеряла деньги. А могла бы избежать этого с твоей помощью.
— Могла бы, — соглашается Крис, затягиваясь кальяном. — И тогда в следующий раз потеряла бы в десять раз больше, потому что не знала бы, что такое риск. Не умела бы проверять. Не доверяла бы своей интуиции.
Он выпускает дым, глядя куда-то на бармена, который взбивает соки.
— Она не игрушка, Кэтлин. Она взрослый человек. Имеет право на ошибки. И на то, чтобы их исправлять.
— А если бы она не справилась?
— Справилась бы, — шепчет он, глаза его затуманены. — Грейс справлялась и не с таким.
— Ты гордишься ею, — щипаю его за предплечье я.
Кристофер делает вид, что не слышит, но голова едва заметно кивает. Он откидывается на диван, нога подрагивает. Могу представить, как его разъедают чувства, как он не позволяет себе в них окунаться. Иногда мне кажется, что он специально приходит в клуб, чтобы смотреть… нет, не на девушек. На то, чего у него нет. На танец, на смех, на безумную лёгкость, которую он сам в себе отрезал.
На горизонте появляется Аннет. Поднимается к нам, держа телефон. При виде Кристофера тут же светится, но я реагирую быстро: головой ложусь на колени Майкла, а ноги задираю на колени Кристофера. Когда Аннет замечает мой жест, приближаясь почти вплотную, её улыбка искажается — в растерянности и возмущении. То-то же.
При любой ситуации она пытается прикоснуться к нему: сесть на колени (сидит не больше трёх секунд, ибо Кристофер скидывает её) или положить его ладонь на своё бедро. Последнее, впрочем, тоже не работает: он сжимает руки в кулаки и отодвигается. Она норовит задеть его волосы, плечо или бедро. Ей кажется, что он потихоньку влюбляется в неё, хотя это лишь навязчивые чувства, в которые она искренне верит. Между ними — деловые отношения, и ничего большего. По крайней мере, это то, что наблюдаю я.
Но иногда я ловлю взгляд Кристофера на ней, когда Аннет уходит. В нём нет тепла. Нет интереса. Только усталость человека, который позволяет себя трогать, потому что ему всё равно. Потому что та, кого он хочет, — не здесь. Будто Аннет — это напоминание о том, какую боль он причинил Грейс. О той неиспорченной девчонке с зелёными глазами, что смотрела на него в их первую встречу.
— Крис, можно тебя на пару слов? — убирая руки за спину, просит Аннет.
— Кристофер Форест, — откашливаюсь я.
Аннет бросает на меня критикующий взгляд, но возвращает фокус на объект своего обожания.
— Пожалуйста? Это касается моего отца.
— А это клуб, и мы отдыхаем, — театрально улыбаюсь я.
Кристофер откладывает кальян, берёт пачку сигарет и кивает Аннет в сторону коридора уборной. Она победно разворачивается и исчезает там.
Крис намеревается встать, но я сжимаю лодыжки, обхватывающие его бёдра.
— Хэй, ты не в рабочем состоянии. Ещё и выпил. Не ведись на эту уловку.
Его ладони ложатся на мои колени, голос звучит на грани равнодушия и усталости:
— Если она позвала меня по пустяку, то пожалеет об этом. В остальном — работа никогда не бывает лишней, особенно если речь об её отце.
Он заботливо убирает мои ноги и уходит к ней.
— Не нравится мне это, — ворчу я.
Майкл играет в телефоне, держа его над моим лицом. Мне это надоедает, я тяну его за ворот рубашки. Он шипит, будто игра идёт на смерть.
— Принцесса, секундочку…
Я жду минуту, а потом начинаю вставать с его колен. Сделать мне этого не дают: его ладонь взлетает к моему горлу, прижимая обратно, а губы накрывают мой рот. Я обнимаю его затылок, целуя так же жадно, как и он меня.
— Прости, — шепчет он, разрывая поцелуй. — Теперь я весь твой. Слушаю.
— Я говорю об Аннет… Ты не замечал, что она ведёт себя слишком нагло с ним? Будто они спят вместе. Мы все знаем, что между ними ничего не было с первого курса. Показушные поцелуи — и только.
Майкл всерьёз напрягается, трогает мои волосы, но смотрит туда, где исчезла эта парочка.
— Ты должна знать, что… — он замолкает, словно раздумывая, стоит ли мне это говорить. — Год назад, когда Кристофер не знал меры в алкоголе, она хотела воспользоваться его состоянием. Я остановил её, пригрозил…
Я вскакиваю с его колен, распахнув глаза.
— Ты… почему ты мне не сказал!?
Майкл незаметно для меня выдёргивает нож из-под моего платья и убирает в сторону.
— Потому что ты убьёшь её.
— Именно это я и собираюсь сделать! — гневно вскрикиваю я.
Майкл усаживает меня обратно, сжимая мою талию.
— Я же сказал, я донёс до неё всю прелесть последствий. Не пачкайся об неё.
— Хочешь сказать, что она больше не пыталась его напоить?
Он пожимает плечами, обдумывая.
— Шон бы выследил по камерам клубов. Домой к нему она приходит, когда он работает, а в эти моменты он в своём уме. Несколько раз я ловил её на том, что она садилась на него, пыталась обнимать, если он был слишком пьян, но дальше не заходила. Оборачивалась, словно знала, что я слежу, и слезала.
— Кристофер знает об этом?
— Что-то да знает. Он не хочет смотреть записи с видеонаблюдения или слушать мои пересказы. Ему хватает того, что «ничего не было». Остальное — отрывки в его памяти.
Я нервно впиваюсь ногтями в кожу дивана. Перевожу взгляд на коридор.
Аннет выходит первой. Поправляет юбку — резкими движениями, будто не добилась своего. Кристофер появляется следом. Взъерошивает волосы, но сталкивается с незнакомой девушкой. Та кусает губу, приветствуя его как дальняя знакомая — с надеждой, которую он не оправдывает.
— Чего они к нему липнут, как мухи?
— До Грейс у него была жизнь, — смеётся Майкл.
Я бью его локтем куда-то в рёбра.
— У тебя она тоже была. И похлеще.
— Ауч, — выдыхает он, но тут же ластится, целуя меня в шею. — Принцесса, я искал тебя в толпе и не мог найти, понимаешь?
— Дамский угодник, — бубню я.
Кристофер качает головой, когда девушка пытается обнять его на прощание, и уходит к нам. Садится с тяжестью и раздражением. Откидывает пачку сигарет, выпивает стакан виски. Не смотрит на нас. Смотрит прямо — туда, где танцуют люди, кто-то смеётся, жизнь идёт своим чередом.
— Ты в порядке, брат? — спрашивает его Майкл, положив подбородок мне на плечо.
— Отец Аннет просит в долг. Завтра заключим сделку.
— На кой чёрт ещё одна сделка? — вспыхиваю я. — Аннет и так думает, что вписывается в нашу семью.
— Мне плевать, зачем Норману деньги. Меня интересует выгода. И я обещал пойти ему навстречу — это моя благодарность за помощь с Крейном.
Я не могу спорить — это его бизнес, поэтому дуюсь молча. Через некоторое время спрашиваю:
— Что она пыталась сделать в этот раз?
Кристофер отвечает не сразу. Закрывает глаза, выдыхает дым от кальяна. Вспышка подсветки выхватывает его лицо — уставшее, красивое, опустошённое.
— Встать на колени.
— Что сделал ты?
— Сказал, что меня умолять не надо. Сделку обсужу лично с её отцом. И ушёл.
Майкл свистит. Я закатываю глаза, но губы изгибаются в улыбке. Да… так я и думала. Просто бизнес.
Но когда Кристофер снова смотрит в зал — туда, где мелькают фиолетовые огни и чужие женские силуэты, — я вижу другое. Он не ищет Аннет. Он вообще никого не ищет. Он упивается пустотой, будто топит себя надеждой, что вот-вот появится она — та, кто создаёт проблемы, но исцеляет каждый шрам взамен. Это его утопия, и он привыкает к ней, потому что так легче смириться с мыслью, что за призрака не схватишься, не поцелуешь, не обнимешь, не выскажешь всё накопившееся внутри.
Иногда мне кажется, что он приходит в клуб не отдыхать, а чтобы помнить, каково это — хотеть. Даже если хотеть ему больше некого. Их химия зарождалась в заведениях, где правит грех, но на этом фоне она была его светом — тем, что искушает и одновременно ласкает.
***
8 мая.
Я сижу на диване в кабинете Кристофера, грею ладони о кружку с остывшим чаем и наблюдаю.
Кристофер за столом. Аннет устроилась напротив. Между ними — папка с документами, которая весит больше, чем кажется.
Норман Девис взял у Кристофера деньги несколько месяцев назад. На развитие. На расширение. На то, чтобы вытащить свой бизнес из ямы, в которую сам себя загнал. Кристофер дал — не потому что верил в Нормана, а потому что верил в выгоду.
Норман не справляется. Я вижу это по глазам Аннет. Она не плачет — слишком гордая для слёз здесь, при мне. Но пальцы дрожат, когда она перелистывает страницы.
— Отец не может выплатить в срок, — голос ровный, но в нём слышится трещина. Она будто стыдится. — Ему нужна отсрочка.
— Отсрочка не решит проблему, — отсекает Кристофер, листая какой-то отчёт и делая пометки. — Он взял под процент, который сам предложил. Я не давил.
— Я знаю.
— Тогда зачем ты здесь?
Аннет смотрит на него так, будто он — единственный человек в комнате. Я для неё мебель. Кажется, ещё секунда — и она кинется ему на шею.
— Чтобы предложить сделку.
— Какую?
— Я. — Она выпрямляется, подчёркивая изгибы. — Я буду работать на тебя. Не как помощница отца, а как твой человек. Ты даёшь мне задачи — я их выполняю. Взамен ты списываешь половину долга.
Кристофер молчит. Я молчу. Тишина такая плотная, что слышно, как за окном сигналит машина.
— И что ты умеешь?
— Всё, что ты скажешь.
— Это не ответ.
Аннет сжимает челюсть. Она привыкла, что мужчины тают от её улыбки. Кристофер не тает, не делает поблажек, не использует её так, как ей хотелось бы.
— Я умею слушать, когда нужно, когда это касается выгоды. Люди говорят при мне то, чего не скажут при других, потому что я выгляжу как девушка, которая не понимает, о чём речь.
— Ты предлагаешь себя в качестве шпионки?
— Я предлагаю себя в качестве разведчика. — Она изящно улыбается, выпячивает грудь. — Я хожу на мероприятия, которые ты не посещаешь. Общаюсь с женщинами, чьи мужья принимают решения. Слышу слухи раньше, чем они становятся новостями.
Кристофер откидывается на спинку кресла. Думает, но вряд ли о деньгах — о другом.
— Ты не приманка, — внезапно выставляет границу он. — Ты поняла?
Аннет моргает.
— Что?
— Ты не будешь спать с клиентами. Не будешь раздеваться. Не будешь использовать внешность как инструмент. — Его голос становится жёстче. — Если я узнаю, что ты торгуешь телом ради информации, сделка аннулируется. Ты будешь должна всё. С процентами.
— Я…
— Ты умная девушка, Аннет. Я знаю это ещё с института. Ты соображаешь, конкурируешь, держишь удар. Этого достаточно. Всё остальное — дешёвка.
Аннет поджимает губы; наращённые ресницы дёргаются, когда взгляд бегает по нему. Не обижена — ошеломлена. Она привыкла, что её оценивают по губам и бёдрам, а тут ей сказали: «Ты умная». И это почему-то страшнее любого комплимента.
— Я справлюсь.
— Посмотрим.
Кристофер открывает ящик стола, достаёт новый договор и протягивает ей.
— Читай. Если согласна — подписывай. Если нет — дверь там.
Аннет читает внимательно. С каждой страницей её лицо становится спокойнее: она не находит подвоха. Потому что его нет. Она подписывает.
— С твоим отцом я поговорю сам, — Кристофер забирает документы. — Теперь ты работаешь на меня. Его долг уменьшается на сумму твоего оклада. Остальное — его проблема.
— Он не справится без меня.
— Тогда ему стоило думать раньше.
Аннет встаёт, поправляет юбку. Смотрит на Кристофера долгим взглядом — в котором есть что-то большее, чем благодарность.
— Ты не такой, как я думала…
— Какой?
— Безжалостный, — хмыкает она. — Или это только для меня?
Кристофер усмехается, но глаза остаются холодными.
— Ты ещё не видела меня безжалостным. Иди, Аннет. Завтра первый выход.
Она уходит. Дверь закрывается.
— Ты не видишь проблемы? — влезаю я.
— Какой?
— Она одержима тобой. Ты это знаешь. Она будет работать рядом, дышать в затылок, прикасаться…
— Она будет работать, — перебивает он. — Или я найду того, кто заставит её отца платить по счетам. Выбор за ней.
— Ты… Она же подумает, что ты начинаешь привыкать к ней. Она ждёт шанс, это очевидно. И что? Ты когда-нибудь дашь ей это?
— Шанс на что?
— На… не знаю, — экспрессивно вскидываю руки я. — На близость.
Кристофер таращится на меня, как на чокнутую, будто я предложила ему убить себя.
— Нет, я не дам ей шанса. Она не та самая.
Тревога со злостью затухает, я прочищаю горло. Отлично — это то, что я хотела услышать: что он до сих пор бережёт память о Грейс, что чары Аннет на него не действуют, что мне незачем переживать из-за его внезапной снисходительности.
— Я использую её навыки. Если она не может разделить чувства и работу — это её проблема, не моя. — В его глазах отражается человечность, что-то ностальгическое. — Я дал ей работу. Справедливую. Может, у неё мозг на место встанет. Аннет не заслуживает быть игрушкой. Ничьей. Ни моей. Ни своего отца.
Я не ожидала такого ответа.
— Ты меняешься, Крис.
Он потирает лоб, предпочитая промолчать. То, как он рассуждает, похоже на позабытую доброту Грейс, будто он старается ради неё, исправляется, учится чувствовать, быть чутким.
— Может… ты уже готов ко встрече с ней? — шепчу я.
— Не готов.
Майкл входит к нам, отпивает кофе и с порога заявляет:
— Я вот о чём подумал. Грейс же открылась? Проходил мимо, видел декорации на улице. Цветы и всё такое… Не хватает красного, чуточку искушения…
— Грейс избегает красного после Хэллоуина, — говорю я, не подумав.
Точнее, она не наносит красную помаду с тех пор, как нарядилась ангелом с вызовом на губах.
— В любом случае, — продолжает Майкл, падая на стул, — кофейня ещё пуста. У неё возникли проблемы?
Кристофер некоторое время молчит, а затем без предисловий сообщает:
— Не знаю. Я перестаю вмешиваться в дела Грейс.
— В смысле? — выдыхаю я.
— Ты слышала.
— Но…
— Я делал достаточно. Юрист, бухгалтер, риелтор, поставщики. Всё, что мог подкинуть, — я подкинул. Дальше она сама. Если я продолжу, это уже не её жизнь, а моя, которую я нарядил в её платье. Грейс заслуживает большего. Даже если большее — это её собственные ошибки. Её идея — её заслуга. На этом точка.
— Она упрямая, справится, — кивает Майкл.
— Но… — Мне не по себе, будто жизнь идёт, а он всё не решается взять свою судьбу в руки. — Что будет дальше?
— Пусть живёт, — тихо отвечает Кристофер. — Как хочет. С кем хочет. Где хочет. Она не привязана ко мне, врагов нет. Теперь это её путь, её выбор, её уроки.
Я допиваю остывший чай. Где-то в городе Грейс закрывает свою кофейню, думает о будущем, улыбается гостям, не зная, что человек, который её оттолкнул, только что сделал самый трудный шаг в своей жизни.
Он отпустил.
Не её — себя. Свой страх, эгоизм и чувство собственничества. Он ни разу не проверил, что у неё в личной жизни, кто её новые друзья, что она пьёт или носит. Ничего, кроме бизнеса — и то издалека.
Пролетает четвёртый год, а он так и не видит света.