Глава 10
6 ноября.
Начало ноября. Город будто завис между решениями: ни солнца, ни снега. Мы едем без охраны — это не встреча, где стреляют. Это встреча, после которой люди сами выбирают, на чьей стороне остаться.
Паркуемся на охраняемой территории. Здание состоит из стекла, бетона и современного дизайна. Слишком чистое для грязных денег.
Я закрываю машину, держусь возле напарника. Пистолет даёт о себе знать под пиджаком. Кристофер бегает глазами по камерам и остальным машинам, которые кажутся замёрзшими.
— Тоже это чувствую. За нами следят, — бормочу я.
— Крейн будет глупцом, если откроет огонь прямо здесь, где камеры и его партнёры.
Я следую за ним, закрывая его спину. Переговорная на двадцать третьем этаже. Вокруг панорамные окна, вид на город, который принадлежит тем, кто умеет договариваться, и мебель из натуральной кожи.
За столом сидит мужчина лет пятидесяти. Сдержанный. Дорогой костюм, часы, руки сцеплены в замок. Это не мелкая рыба, это один из тех, через кого идут контракты Крейна.
— Мистер Форест, — он встаёт. — Не ожидал, что вы выйдете на связь лично.
— Сейчас такое время, — говорит Кристофер, присаживаясь напротив. — Лучше не передавать слова через посредников.
Я остаюсь стоять. Наблюдаю. Всегда наблюдаю и готов применить оружие. Здесь и его люди — охрана. Но мы уважаем друг друга, не набрасываясь по пустякам. Наша работа — защищать.
— Вы хотели обсудить сотрудничество? — осторожно спрашивает мужчина.
Кристофер достаёт папку, дипломатично кладёт её на стол между кружками чая.
— Ты давно работаешь с Крейном?
— Достаточно.
— Тогда ты знаешь, как он ведёт дела.
— Знаю, — мужчина потирает подбородок, пытаясь читать между строк.
Кристофер открывает папку, разворачивает к нему, предоставляя фотографии, документы, маршруты, подписи и кое-что хуже. Отметки проверок. Государственные печати. Не те, что показывают, а те, что прячут.
— Откуда это у вас...
— Это не важно. — Кристофер слегка наклоняется вперёд. — Важно, какой вывод мы можем сделать. Наверняка до вас дошли слухи. Крейн больше не надёжный партнёр, он не просто ведёт бизнес, он инструмент.
Мужчина прочищает горло, допивает чай со дна кружки. Кристофер не сбавляет обороты, голос будто высасывает из тебя все витамины:
— Он работает не на себя. И не на рынок. Он зачищает. Старые сети. Старые связи. Старых партнёров. Таких, как ты.
— Это... слухи.
— Нет. Когда новости о моём отце разлетаются по СМИ — это не слухи, а факты. Они были партнёрами. Как и ты с ним.
Кристофер переворачивает ещё один лист.
— Это ордера, которые ещё не активированы. Но будут. — Воздух в комнате становится плотнее. — Ты понимаешь, что будет, если он упадёт?
Мужчина смотрит на документы. Потом на Кристофера — впервые не как на переговорщика, а как на угрозу. Каждый начинает верить, что Дьявол победит, и, когда Крейн падёт, все его партнёры умоются статьями.
— Я не обязан...
— Утонешь вместе с ним.
Охрана переглядывается, я слежу за их движениями, но никто не даёт сигнал стрелять.
Мужчина выдерживает паузу, но время — деньги. В бизнесе чувства не выигрывают, выигрывают те, кто умеет адаптироваться. Как бы предан он ни был Крейну, сколько бы лет с ним ни работал, если он не одумается, весь его труд испарится.
— Чего вы хотите?
Кристофер откидывается на спинку кресла.
— Ничего невозможного. Я предлагаю тебе выйти из его махинаций раньше.
— И перейти к вам?
— Перейти к стабильности. Разница между нами в том, что я не продаю своих партнёров.
Внутри этого человека идёт борьба. Деньги. Страх. Выживание. Ему пятьдесят лет, ему не сдались риски, он должен быть мудрее.
— Что вы предлагаете?
— Новую структуру, — говорит Кристофер. — Без лишнего внимания, без «чисток», без риска стать расходным материалом. Я собираю сеть.
Не говорит «империю». Но это она. Кристофер посягает на место влиятельного человека. Это не контракты с владельцами ночных заведений, это большой бизнес на короткой ноге с мафией.
— В этой сети не будет Крейна, — добавляет Кристофер.
Мужчина сглатывает, постукивает пальцами по столу.
— Вы хотите занять его место.
— Я хочу, чтобы рынок работал.
Это... практически ложь. Красивая, приятная, опасная. Я знаю, что это больше. Гораздо больше. Кристофер больше не тот парень, который составлял контракты в клубах. Он выходит на уровень, где решают, кто остаётся, кто исчезает и кому принадлежит город.
— Мне нужно время.
— У тебя его нет, — отсекает Дьявол, вставая. — Я решаю, когда Крейн падёт, и его время уже на исходе. Когда он потеряет власть, выбирать будет поздно. Я даю тебе шанс сделать это сейчас.
Мужчина остаётся раздумывать, а мы выходим из здания. Я передаю Кристоферу оружие, он достаёт ключи от машины, к которой мы подходим.
Я снова замечаю ту же чёрную тачку через дорогу.
— Они всё ещё здесь.
— Пусть смотрят. — Он открывает дверь. — Пусть передадут Крейну, что я уже внутри его системы.
***
Кэтлин Моррисон
11 ноября.
Майкл с утра уехал в Академию. Я тревожусь за него. Мы вынимали оттуда информацию в таком объёме, что Мартина и его сына могли бы закинуть за решётку. Его отец не выдержал и вызвал к себе. Я надеюсь, переговоры пройдут успешно. Не может же отец устранить собственного сына? Кристофер твердит, что такому не бывать.
Тем временем я думаю насчёт слежки. Моя задача в этой миссии — слухи, атмосфера, эмоции, наблюдения.
У меня появляется идея. Возможно, рисковая, но мы рискуем каждую секунду. Нам нужно поднажать, чтобы план осуществился. Ответа от мужчины ещё нет. Крейн должен падать быстрее.
Я надеваю облегающий костюм из кожи — практично для боя, если придётся. И сверху кожаную куртку, под которой можно спрятать оружие. Еду к Кристоферу по геолокации. Он сейчас в одном из ресторанов, налаживает связи с другими, ведёт переговоры, предлагает свою помощь, объясняет обстоятельства дел. Как бы то ни было, Кристофер всегда был справедливым и преданным лидером, у таких остаются партнёры.
Я паркую машину, выхожу. Сапожки стучат, перебивая музыку и разговоры прохожих. На входе стоит охрана. Кладу ладони на талию, прищуриваюсь. Наша охрана прямо внутри.
— Уважаемые, я должна попасть внутрь.
— Мы должны вас проверить, — говорит чужой мне охранник.
Ага, разбежалась. У меня с собой пистолет и два ножа.
— Я к Кристоферу Форесту.
— Он ведёт переговоры с нашим боссом. Вам не разрешено входить.
Я закатываю глаза, возвращаюсь в машину и жду. Майкл по-прежнему не в сети. Моё сердце ноет. С этой работой мы не так часто уделяем время нашим отношениям. Но, когда он обнимает меня во сне, я верю, что наступит день, когда мы выиграем.
Минут через тридцать охрана расходится. Я мигом забегаю в ресторан. При виде нашей охраны я на ходу говорю:
— Постойте здесь.
Кристофер расстёгивает вторую пуговицу рубашки. Его пронзительный, мрачный взгляд сталкивается с моим.
— Тебе запрещено выходить без сопровождения, — его скулы невольно расслабляются.
Я падаю вплотную к нему на диван, одно бедро немного закидываю на него, чтобы наклониться, отгородиться от лишнего внимания официантов.
— Это не может подождать.
Кристофер допивает чай, мой локоть ложится на его плечо, и я шепчу:
— У Крейна есть сын в Майами, так? Ты упоминал, что он не под охраной и живёт обычной свободной жизнью.
— Да, но я уже спрашивал у Шона насчёт слежки. Пока у нас связаны руки, ни одного партнёра оттуда.
— Мхм, — киваю я. — У моей матери новый партнёр. Алехандро. Художник. Галерист.
Кристофер слегка поворачивает голову, слушает.
— Я общалась с мамой, узнала, что недавно он обзавёлся своей галереей. И он постоянно на выставках, ярмарках. Светится. Камеры, пресса, люди.
— Продолжай.
— Он сам снимает. Фото, видео. Художник. У него сейчас куча контактов, возможностей. Если с ним договориться... он может давать нам информацию. Ты умеешь договариваться. Ему много и не надо. Попросит деньги на прессу или новые обои. В общем, сделай так, чтобы моя мама не особо была в курсе, что я в этом замешана, но вдохнови художника творить.
Машины проезжают мимо, город живёт, в ресторане пахнет цитрусом, а у нас повышается уровень игры.
— Имя?
Я на радостях кладу голову ему на плечо, вынимая телефон.
— Уже скидываю. — Короткая вибрация телефона. — Мы не трогаем его сына. Хорошо?
— Никто не говорит «трогать», — отвечает Кристофер. Смотрит туда, где может стоять машина наблюдения. — Мы зеркалим его поступки. Я хочу, чтобы он перестал чувствовать контроль.
У Кристофера запланированы дела, поэтому я не отнимаю у него время, выхожу из ресторана, сажусь в машину и еду домой по приказу своего босса.
***
Майкл Джонс
Академия осталась за спиной, пот не высох, специальная одежда — чёрный тактический костюм без опознавательных знаков — липнет к телу. Пахнет порохом и тем особенным металлическим запахом, который остаётся после выстрела на дальней дистанции.
Я слежу за дорогой, в голове — сцена: отец встретил меня на парковке. Не обнял. Вопросительно кивнул.
— Чисто?
— Чисто. Три цели. Все подтверждены.
— ФБР довольно.
— ФБР не знает, как я это сделал. И не узнает, — саркастично отвечаю я.
Мартин поправил воротник рубашки — единственное движение, выдающее его должность.
— Таков уговор. Я закрываю глаза на утечку информации для вас. А ты закрываешь глаза на наши опасные проблемы. Ты — снайпер, которого не существует. Это твоя плата за безопасность Кристофера Фореста.
Да, я знаю цену. Каждый выстрел — новая ниточка, которая связывает меня с людьми в погонах. И каждый выстрел — новый долг.
Мне хочется в душ, нырнуть под одеяло к своей девочке и забыться в ней. Устал.
Телефон вибрирует. Это Кристофер. Не сообщение, а звонок. Прямой вызов. Я настраиваю экран так, чтобы видеть дорогу, и принимаю.
— Слушаю.
Слов нет. Дыхание. Частое. Неровное. Так дышит человек, который пробежал марафон и понял, что финишная черта уходит из-под ног, который балансирует на грани жизни и смерти.
— Майкл... — его голос пропадает, надломленный, будто внутри рушится мир. — Мне звонили.
Я едва удерживаю руль, выезжаю на обочину и торможу. Кристофер Форест — и страх? Никогда в жизни. Кроме...
— Кто?
— Они не представились. — Он откашливается, слышится шуршание одежды. — Если цитировать: «Твоя девушка у меня. Если хочешь, чтобы она жила — приезжай и забирай её лично. И не забудь о мирных переговорах».
Тело становится невесомым, перед глазами всё плывёт. Адреналин не стихает — усиливается. Я открываю окно, впуская свежий воздух.
Девушка. У Кристофера нет девушки. После Грейс он ни с кем... Он сам отрезал отношения с ней. Все улики, фотографии и прочее исчезли. Воспоминания всегда были исключительно между ними. Аннет бы не стала влезать — её отец с Кристофером заодно.
— Грейс, — сквозь напряжение в горле выговариваю я. — Они взяли Грейс.
— Вероятнее всего, — рявкает он, гнев сочится в каждой букве, переходя в уязвимый страх. — Может быть. Должно быть. Кто ещё? Кто, мать твою? Я... чёрт, я ушёл от неё, чтобы её не трогали. Я сделал всё, чтобы она была вдалеке. Крейн не мог...
Резкое молчание. Я жмурю глаза, салфеткой вытираю пот — старый и новый. Когда это закончится, чёрт возьми?
Моё сердце бьётся через динамик. И его — тоже. Хотя нет. Не сердце. Это паника. Потому что мы не охраняем Грейс. Потому что Крейн — не тот мелкий подлец, который укусит и отстанет.
— Кристофер.
— Я не могу её потерять, — хрипит он, слышен удар. — Я уже потерял всё. Отца. Бизнес. Репутацию. Но не её. Не её, Майкл. Я, блядь, делаю это всё ради неё, восстанавливаю то, что разрушилось ради неё! Не во вред ей. Не прощу себе этого.
Я собираюсь с мыслями, закидываю жвачку в рот и давлю на газ.
— Где встреча?
— Порт в районе San Pedro. Через час.
— Я еду.
18:41. Терминал «Берту 57». Склад 14.
Южная Калифорния встречает сухим ветром и запахом соли. Порт Лос-Анджелес. Где-то гудят контейнеровозы, над головой — бледное небо, которое вот-вот окрасится закатом.
Склад №14 — типичный для этих мест. Огромный ангар из металла, выкрашенный в выцветший бежевый. Высокие ворота для грузовиков. Маленькая дверь для людей сбоку. Крыша плоская, без фонарей — одни вентиляционные шахты.
Кристофер уже тут. Стоит в десяти метрах от входа. Один. Без машины. Руки в карманах куртки, он белый, как бумага. Глаза — два чёрных провала на фоне оранжевого неба.
— Они внутри. Я разглядел. Её привезли двадцать минут назад. Она без сознания — несли на руках. Положили за коробками.
— Ты видел её лицо?
— Нет. Только ноги. — Он едва может смотреть на меня. — Что-то чёрное из одежды. Она любит этот цвет.
Я подхожу ближе, винтовка за спиной привычно давит на лопатки.
— У половины женщин в Лос-Анджелесе чёрная одежда, — ворчу я. — Шон не давал сведений? Где была Грейс и прочее?
— Говорит, институт сегодня не работал, её шагов не наблюдалось. — Кристофер потирает лицо, качает головой. — Мне звонили снова. По дороге сюда.
— Что там?
— Переговорщик. Сказал, что условия простые: я подписываю документ о передаче всех логистических цепочек Крейну. Всех. Без исключений. Отказываюсь от войны, и она идёт со мной.
— А если нет?
Я никогда не видел его таким. Не сломанным — нет. Сломанный человек плачет. Кристофер пуст, будто из него вычерпали всё, кроме одного желания: вытащить её.
— Если нет, они вышлют мне видео. По частям.
— Ты понимаешь, что это ловушка? — рассуждаю я. — Ты подписываешь документ — и вы оба умираете. Или ты не подписываешь — и она умирает. В любом случае...
— Я знаю, — рявкает Кристофер, сжимая дрожащие кулаки. — Но если есть хотя бы один процент, что я смогу её вытащить... Я её вытащу. А потом поставлю этих уродов на колени. С властью или без.
Переполненный яростью, он разворачивается и шагает к двери, без оружия — туда, где вот-вот разгорится огонь. Я бы сказал, что у него нет защиты, но я следую за ним.
Мы проникаем внутрь склада. Я стискиваю зубы, надеясь, что, мать его, мы вернёмся домой. Я не могу оставить Кэтлин одну в этом дерьмовом мире. Но я также не оставлю друга и любовь всей его жизни в беде.
Здесь просторно и светло. Высокий ангар, чьи стены гудят от ветра снаружи. Бетонный пол в масляных пятнах, а под потолком — ряды светодиодных ламп; их свет заливает каждый угол.
В центре — пустое пространство. Справа, у стены, — штабель картонных коробок. Высокий, почти до пояса. Но за коробками видны ноги. Женские. В тёмных сапожках на каблуке. Щиколотки стянуты пластиковой стяжкой.
Кристофер делает шаг вперёд. Его мышцы и вены будто лопаются от напряжения. Он наклоняет голову, грудная клетка вздымается.
Возле коробок стоят двое. Оба в чёрных поло, без опознавательных знаков. У одного пистолет в кобуре на поясе. У второго — электрошокер. Наверняка кто-то есть и снаружи.
Переговорщик стоит отдельно, в двух метрах. Лысый, в дешёвом костюме, с папкой в руках.
— Я здесь, — вскидывает руки Кристофер. — Документ. Давай сюда.
— Условия были прийти одному. Тем более, — взгляд лысого метается к винтовке за моей спиной, — без игрушек.
— Я тут рыбачил недалеко, решил поддержать товарища, — улыбаюсь я. — А вот без игрушек я как собака без намордника. Испугались?
Лысый переглядывается с охранником. Они оценивают винтовку — длинную, неудобную для ближней дистанции.
— Он не успеет даже снять её со спины, — хмыкает второй. — Здесь не поле на километр.
Не думаю, что они воспринимают меня всерьёз. Или знают, кто я такой. Это не Крейн, а его пешки.
— Давай, нам главное получить подпись.
Лысый улыбается. Протягивает папку.
— Подпишите, мистер Форест. И ваша леди свободна.
Кристофер берёт ручку, открывает папку. Не читает. Ему плевать, что за условия — он отдаст последнее за Грейс.
Я не настолько отчаян. Я уже считаю. Подпись не даёт гарантии, что документ дойдёт до Крейна. Ну знаете, если я застрелю всех и сожгу папку.
Что мы имеем? Двое охранников. Переговорщик. Моя винтовка за спиной. Я запоминаю углы...
Взгляд натыкается на закуток за коробками. Там, за штабелем, где лежала девушка, что-то изменилось. Ног нет. Стяжки катятся по бетону, тихий звук каблуков.
Я роняю ладонь на плечо друга, пока он не отдал душу Крейну. Дьявол вскидывает голову, ощутив, что ситуация изменилась.
Из-за коробок поднимается девушка. Не Грейс. Чёрные густые волосы. Фигура не хрупкая, а спортивная, сбитая. Кожа не бледная, с загаром.
Кэтлин.
Твою. Мать.
Моя девушка.
Она в кожаном костюме — куртку сняли, чтобы обыскать. На запястьях красные полосы от стяжек. В руке маленькое лезвие, которое она достала... Откуда?
Ручка падает из пальцев. В глазах Кристофера нет облегчения. Там шок, затем понимание... и следом вспыхивает ярость.
Грейс не трогали, но Кэтлин здесь — а значит, она в той же опасности. Союзница, друг. Ради Грейс он уже был готов на всё, и я ни секунды не сомневаюсь: ради Кэтлин он сделает то же самое. Только есть один нюанс. Кто сказал, что Кэтлин не грохнет их за собственное похищение?
Она усмехается одними губами, по пальцам стекает кровь из-за неаккуратного использования ножа.
— Я не его девушка, идиоты.
Первый охранник оборачивается на звук. Кэтлин сокращает дистанцию и, пользуясь неожиданностью, всаживает лезвие ему в бедро. Глубоко. Боковым движением, не вытаскивая. Охранник кричит, пистолет выпадает из ослабевших пальцев. Он падает на колено, потом на бок, катаясь по бетону.
Второй охранник выхватывает электрошокер. Щёлк — и видна синяя дуга. Направляет на Кэтлин... но не успевает нажать.
Дьявол срывается с места, выпуская эмоции, которые бурлили в нём. Он хватает охранника за запястье, выкручивая руку с электрошокером. Хрустит не кость, а сустав. Охранник вопит. Дьявол бьёт его головой в лицо — раз, второй. Кровь брызгает на их одежду. Он разворачивает охранника и с силой толкает его на бетонный пол. Голова бьётся с отчётливым стуком. Дьявол стоит над телом. Дышит свирепо, на костяшках чужая кровь. Ему этого мало — подошва с силой впивается в шею трупа.
Я отвожу взгляд от этого зрелища, вынимая винтовку с такой точностью, что лысый переговорщик решает попятиться к выходу. Без прицела я задеваю его бедро.
— Расходимся, снаружи ещё люди! — кричит Кэтлин, уже на ногах, с ножом.
Я хватаю её за запястье, бегу вперёд. Дьявол за нами. Мы вылетаем на улицу, закат разливается оранжевым по всему горизонту. Контейнеры отбрасывают длинные тени. Сзади хлопает дверь.
— Они идут! — тревожится Кэтлин.
Да, я отлично вижу четверых — это подкрепление с пистолетами.
— За контейнеры! — командует Дьявол, подталкивая нас.
Мы ныряем в проход между двумя сорокафутовыми контейнерами. Дыхание у всех сбито.
— Возьму их сам, — скидываю винтовку со спины я. Тяжёлая, почти шесть килограммов. — Как раз недавно был на тренировке.
Регулирую под свою руку, оптика на месте. Прижимаю приклад к плечу, щекой — к гребню, левой рукой поддерживаю цевьё, правой — спусковой крючок.
Первый охранник выходит из-за угла склада. Его пистолет наготове. Дистанция — сорок метров. Без регулировки дыхания я стреляю. Звук выходит раскатистый, гильза отлетает в сторону, звякнув о бетон.
Второй выглядывает из-за контейнера, наклоняется — это лысый переговорщик с пробитым бедром.
— Сместись вправо, — советует Дьявол не своим голосом.
Я дёргаю затвор, подавая патрон. Смещаюсь и стреляю. Пуля пробивает стенку контейнера. Переговорщик оседает, размазывая кровь.
— Пока чисто, — шепчу я сам себе, ничерта не чувствуя. Важны лишь объекты и расстояние до них.
— Больше ни у кого нет оружия? — импульсивно спрашивает Кэтлин, ладонями ощупывая Кристофера.
— Нет, Фениса, — фыркает он. — Только у Сокола.
— Принцесса, стой возле Дьявола и дай мне несколько минут, — отсекаю я, разглядывая местность.
Третий бежит, но не к нам — от нас. К причалу. Я вскидываю винтовку. Прицеливаюсь. Дистанция — шестьдесят метров. Это движущаяся цель, поэтому... Веду ствол чуть вперёд, чтобы пуля встретилась с целью. Выдох. Третий выстрел. Охранник спотыкается, падая на асфальт.
— Где четвёртый? Он был! — озирается Кэтлин.
— Не вижу.
Четвёртый выскакивает из-за погрузчика с другой стороны. Слишком близко. Двадцать метров.
— Засада... Назад! — командует Дьявол.
Я не успеваю развернуться. Четвёртый вскидывает пистолет, целясь в меня. Дьявол закрывает меня спиной, хватает за плечи и смещает нас в укрытие.
Немного поздно. Выстрел уже сделан.
Я валюсь на землю, винтовка падает рядом. Кристофер падает на колено, ладонь прижата к левому плечу. Кровь хлещет между пальцами, щёки бледнеют.
Фениса не теряет времени. Она обходит контейнер, сжимает лезвие и, когда враг сокращает дистанцию до восьми метров, метает нож. Не идеально. Не профессионально. Лезвие крутится в воздухе — раз, другой. Не хватает баланса и тяжести, но направление она поймала.
Нож долетает до его руки, сбивая прицел, а я уже с винтовкой наготове стреляю ему в голову.
Ветер гудит в стенах склада, где-то кричат чайки, гильзы катятся по бетону. Наше дыхание разное, но шумное.
— Уходим. Сейчас же.
Я опускаю винтовку, подхватываю Кристофера под здоровую руку, Кэтлин помогает с другого бока.
— Не волнуйся, босс, я уже специалист в этом, — шутит Кэтлин, с трудом улыбаясь. — Но я позвоню Доку.
— Теперь у нас будут парные шрамы, — поддерживаю её юмор я, двигаясь к машине. — Замутим парные татуировки?
Крис сжимает зубы, не стонет, не подаёт виду, перебирая ногами. У бетонного парапета ждёт его машина.
— С какого хрена они взяли, что Кэтлин моя девушка?
— Они словили меня по дороге, — объясняет Кэтлин со злостью. — Я почти доехала, как мне перекрыли путь, разбили стёкла машины и усыпили. Держу пари, это потому, что в ресторане я сидела возле тебя слишком вызывающе.
— Не пойми неправильно, но, чёрт подери, хорошо, что это была не Грейс, — хрипит Кристофер. — Я уже мозг ломал, как они вышли на её след.
— Дыши, романтик, — хмыкает она. — Вас нигде не было замечено. Вы... обычно сюсюкались в институте, в твоей машине или дома. На улицах не светились. Тем более два года прошло — это устаревшая информация.
— Крейн совершил ошибку, — вклиниваюсь в их разговор я, наполненный желанием убивать. — Он тронул не ту девушку.
Кэтлин демонстрирует порезанные запястья.
— Пусть скажут спасибо, что я была без сознания, когда они забирали пистолет и нож. Иначе они потеряли бы двоих охранников ещё до вашего приезда.
— Откуда у тебя нож? Как они не заметили второй?
— Сапожки. Они же мужчины — ни черта не разбираются в дизайне.
Я отдаю ключи Кристофера ей:
— Отвези его к Джейсу. Я за тобой, малыш.
Кэтлин помогает Кристоферу залезть внутрь. Кровь остаётся на сиденье. Я прикрываю их, затем сажусь за руль своей машины, закидываю винтовку на пассажирское сиденье, завожу двигатель и выезжаю из порта.