Глава 5
***
Прийти в институт после Нового года — как зайти в аномальную зону. Внешне ничего не изменилось, но внутри будто кто-то пустил токсичные корни, обвив коридоры. И нет, дело не в погоде или дерьмовом ремонте. А в людях, которые предпочитают плеваться желчью.
Я часто забываю, что не все такие, как я. Не все схватывают на лету, не все рвутся вперёд, загораются и дают отпор так, чтобы соперник сгорел дотла. Грейс... она другая, со своим мышлением.
С первого дня Грейс норовит просить прощения у Аннет, получая в ответ плевки в душу. Мне приходится сжимать края стола, чтобы не сорваться на эту блондинку, или собирать вещи подруги, разбросанные после очередного конфликта. Я могу часами повторять Грейс, что её вины в их разрушенной дружбе нет. Но что сказать? Она упряма.
Что насчёт Кристофера?
Тоже промах.
Я думала, что после моего дня рождения — после их ссор, объятий и того, как он сидел у её кровати, — они смогут хотя бы на шаг сблизиться. Но нет. Становится только хуже.
Кристофер в институте — тот ещё подонок, которому мне часто хочется врезать. Он игнорирует Грейс, крутится среди девушек, трогает их, шепчет что-то на ухо и ходит с выражением высокомерия. Иногда мне самой становится противно, и я бью его по рёбрам, чтобы он угомонился.
— Мне стрёмно с тобой ошиваться!
Кристофер жуёт жвачку, на губах лёгкая ухмылка — провокационная, почти вызывающая. Взгляд тёмный, играющий с каждым твоим грехом.
— Сказала та, кто недавно в клубе заманила трёх мужчин одним танцем.
— Это было для работы.
— Аналогично.
— Развлекаться с Аннет в уборной, зная, что Грейс на этом этаже, — это не работа. И давай честно: у тебя с ней нет секса. Показушник.
— Откуда тебе знать?
Я шумно выдыхаю и тут же прижимаю его к стене.
— Глаза на меня и говори правду. Ты с ней спишь?
— Нет.
— С другими?
— Аналогично.
— Тогда почему ты продолжаешь ломать Грейс, если сам по уши в ней? Каков твой план? Оттолкнуть навсегда? На время? Потом вернуть?
— Ты не получишь ответы, Моррисон.
И так. Мать его. Всегда.
Крис уверен: я разболтаю Грейс любую его тайну. И да, он прав. Я цепляюсь за любую правду, любую зацепку, чтобы поддержать её. Проблема в другом — она настолько отчаялась, что перестаёт верить любым моим теориям.
Кристофер играет грязно и слишком убедительно. Иногда даже я не могу понять, где он настоящий, а где — сущий дьявол.
Зато со временем становится легче, потому что Аннет превращается в ту, кем всегда должна была стать, будто с рождения сам бес поцеловал её в лоб. Она идёт по головам, забирает титулы, играет роль лучшей из лучших. Ей надоело бороться и притворяться. Она выбирает другой путь — быть эгоистичной, жестокой. Никакой справедливой конкуренции.
Грейс видит это своими глазами: то, как Аннет унижает новеньких, распускает слухи, угрожает тем, кто слабее, лишая их любых возможностей. Побеждает ли справедливость Грейс? О да. Она недолго сопротивляется. Они не раз оказываются у декана — из-за ссор и драк.
Одна из таких перепалок становится легендой.
15 апреля.
В воздухе пахнет весной: трава, цветы, выпечка. Мышцы под джинсами и футболкой горят после вчерашней тренировки — тело становится крепче. Я иду с парковки, поднимая очки на макушку. Кристофер попросил меня заглянуть в институт. После него и Уоллера там нужен контроль — их следы ещё остались, пока подчищаем, следим, чтобы никто не унюхал возможность влезть в беспечную жизнь студентов.
Крики и шум встречают меня у лестницы. На крыльце Аннет — в жёлтом дизайнерском платье с открытой спиной, усыпанном стразами, — позирует со студентами, будто она дочь президента. Вспышки камер, съёмка, шары, хлопушки, смех — всё это напоминает красную дорожку. Всего лишь выиграла какой-то конкурс, но ведёт себя так, словно покорила мир.
Парни подкидывают её в воздух, кто-то протягивает ей кофе, а она машет ладонью, жестом показывая, что хочет пить. Я втягиваю дым вейпа. На меня оборачиваются — да, я выделяюсь. Смотрю слишком открыто, слишком скептично. Похоже, зря приехала — лекции сокращены, народ скоро разбежится по домам.
Вдруг появляется Грейс. Она говорит по телефону, останавливается у двери. В руках — стакан с горячим напитком, от которого идёт пар. Я решаю подождать, чтобы украсть у неё момент приятного диалога. Мы теперь не так часто видимся.
Следом выходит девушка. Невысокая, светлая, младше нас, с веснушками и растерянным видом. Она явно здесь чужая. Пришла к кому-то?
Она пытается осторожно пройти, но её жмут, толкают — и она, запутавшись, врезается в Аннет, сама пугаясь. Кофе проливается между ними, задевая платье и пальцы победительницы. Незнакомка извиняется, в панике доставая салфетки.
Я ожидаю всего.
Но не этого.
Аннет, не раздумывая, со злостью выплёскивает остатки кофе в девушку. Та успевает подставить руки, но тихий вскрик всё же срывается — кожа обожжена.
Грейс не остаётся в стороне, удивляя даже меня. В тот же миг она обнимает незнакомку, отворачивая её от атаки, и в следующую секунду выплёскивает своё какао прямо в лицо Аннет.
— У тебя мозгов нет?! — шипит Грейс, её голос эмоциональный, но ледяной. — Попробуй на себе, прежде чем оставлять ожоги другим.
Аннет не успевает среагировать — кипяток задевает, кожа краснеет. Её крики смешиваются с шумом толпы. Кто-то бежит за медсестрой, кто-то помогает пострадавшей, кто-то уже зовёт декана.
Я смещаю вес на бедро, набираю номер. На том конце сразу отвечают.
— Что стряслось?
— Твоя проблема устроила шоу, — сообщаю я, затягиваясь дымом. — Приезжай. Иначе все встанут на сторону Аннет, и Грейс заклюют.
Кристофер ругается. Слышу, как он заводит машину.
— Скоро буду.
Грейс спорит с Аннет — у той слёзы, крики, возмущение, — пока не замечает меня, но остаётся с девочкой, успокаивая её. Медсестры всё ещё нет — возможно, из-за праздника все ушли пораньше или растерялись на банкете.
Чёрная машина тормозит у дороги, дверь хлопает, и шум будто проседает на пару тонов ниже. Я оборачиваюсь через плечо.
— Наконец-то.
Кристофер твёрдыми шагами приближается ко мне. Кулаки сжаты, желваки выступают. Взгляд скользит по толпе, цепляется за детали: обожжённые руки девушки, растрёпанную Грейс, Аннет, которую уже окружают «сочувствующие».
Он останавливается, пальцами играя с ключом от машины.
— Кто?
Я киваю в сторону Аннет.
— Она. Как обычно. — Затягиваюсь вейпом в последний раз. — Вылила кофе на ту светленькую незнакомку. Грейс ответила тем же — только какао. И в лицо.
Кристофер несколько секунд наблюдает за беспорядком. Ни эмоций, ни злости. Пустота. Потом делает шаг вперёд. Это ощущается физически, словно его приближение сопровождается громом. Толпа сама расступается — не потому, что их просят, а потому, что никто не рискнёт встать вровень.
Я следую за ним, без улыбки подмигиваю Грейс. Кристофер лениво обращается к Аннет:
— Ты серьёзно?
Аннет поднимает подбородок, но я вижу, как дёргаются её пальцы.
— Она испортила...
— Я не спрашивал, — перебивает он.
Аннет затыкается, кожа красная, с неровными пятнами, глаза влажные от слёз. Могу представить, как печёт и пульсирует. Но она ведь не думала, когда плескалась кипятком.
Кристофер переводит взгляд на незнакомку с более лёгким ожогом на кистях. Приседает перед ней, берёт её за запястья — аккуратно, но ощутимо.
— Больно?
Она кивает, испуганно всхлипывая. Отсюда мне видно, что она ещё школьница.
— Медсестру вызвали? — бросает Крис в толпу.
— Да, — отзывается кто-то.
Он кивает и встаёт. Снова фокусируется на Аннет, которой незнакомец мажет лечебной пенкой щёку.
— Твой промах. Сейчас ты извиняешься.
— Ещё что? Сальто сделать?! Ты мне не указываешь! — огрызается она. В ней столько ненависти, что даже на нём срывается.
Кристофер упирается ладонями в колени, наклоняется на уровень её глаз.
— Я? Нет. Конечно, нет. Я просто тот, кто может сделать так, чтобы ты завтра не вошла в этот институт.
Народ потихоньку отходит, хлопушки больше не взрываются, камер нет. Аннет краснеет, вписываясь в цвет ожога. В одном месте начинает набухать тонкий пузырь.
— Мой отец, — продолжает Кристофер тем же тоном, — инвестирует в это место больше, чем твоя семья видела за всю жизнь. И я умею быть убедительным.
Аннет сглатывает. Я почти вижу, как у неё в голове рушится картина мира, где она — центр, где он — её рыцарь.
— Извиняйся, — повторяет он.
— С какой стати?! Смит обожгла меня!
— Я говорю не про неё. Извиняйся перед девочкой. Она младше тебя и слабее. Повторять не стану.
Никто не вмешивается. Её «свита» отступает на шаг. Я потираю складку между бровями, воспринимая это дешёвым театром. Этого всего можно было избежать.
— Прости, — выдавливает Аннет, хоть и неискренне.
— Хорошо, — говорит Кристофер и отворачивается от неё так, будто она больше не существует.
Подходит к Грейс, навевая ту же тьму. Правда, с ней этот трюк не проходит. Тьма не жалит её, а будто играет с ней, обволакивает, находит родное. Он смотрит на Грейс дольше, чем нужно.
— Ты в порядке?
У него на секунду крепче сжимается челюсть, будто у него есть слова, но сейчас не про чувства. Сейчас — про контроль.
— Декан на подходе, — осведомляю я, заглянув в проём двери.
— Отлично.
Кристофер оборачивается к толпе, повышая голос ровно настолько, чтобы его услышали все:
— Кто видел, как это произошло? Я имею в виду, как толкнули невинную девушку.
— Я, — говорит кто-то.
— И я.
— Она первая…
Голоса появляются один за другим. Кристофер не разбирается в каждом мнении, а просто кивает.
— Прекрасно. Тогда вы это и повторите.
Он смотрит прямо на Аннет, но предупреждает всех:
— Без фантазий. Все комментарии и видео будут бесполезны через несколько часов. Не навлеките на себя беду — удалите их.
На крыльце появляется декан. Медсестра тут же перехватывает ситуацию, уводя Аннет и незнакомку — та, правда, цепляется за Грейс, будто в ней единственная опора. Но, увы, Грейс вызывают к декану, а Кристофер выражает желание сопровождать её. Я иду с ними.
Мы заходим в кабинет. Дверь закрывается, отсекая шум. Я прижимаюсь спиной к двери.
— Я надеюсь, вы понимаете, в какой ситуации оказались, — начинает декан, давя на Грейс. — Нападение на студентку, причинение вреда...
— Самозащита, — перебивает Кристофер.
Декан переводит взгляд на него.
— Простите?
Кристофер делает шаг вперёд, кладёт ладони на спинку стула Грейс, пальцами касаясь её волос. Контролирует.
— У вас есть свидетели. Десятки. Все подтвердят, что первой действовала Аннет. Горячий напиток — намеренно. Вследствие — ожог. Грейс остановила ситуацию, показав, как это неприятно.
— Даже если это так, это не даёт права...
— Даёт, — тактично обрывает Кристофер. — Если вы хотите разбирать это официально — давайте. С протоколом, заявлениями и… лишним вниманием. Я не думаю, что институту сейчас это нужно.
Декан взвешивает все за и против, ищет выгоду. Затем сдаётся:
— Что вы предлагаете?
— Разговор с обеими сторонами. Предупреждение. Без дисциплинарных записей. И с акцентом на то, кто начал.
— Хорошо, — бормочет декан, поправляя ворот рубашки. — В этот раз ограничимся предупреждением.
Кристофер наклоняется к уху Грейс, пальцами отводя волосы от шеи:
— Пошли.
И это звучит не как просьба.
Грейс напряжённо выходит, по сотому кругу закатывая глаза. Перед выходом Кристофер не выдерживает, обхватывает её талию и тянет к себе.
— Закончила оплакивать дружбу с Аннет? Жаль, что теперь некого будет винить в том, что у вас не сложилось, потому что этого никогда бы не произошло. Не с такой, как она.
Грейс поджимает губы, ладонями пихает его в грудь, шикнув:
— Расслабься. Ты уже сделал всё, чтобы мне было некого винить, кроме себя.
Она вырывается, показывает ему средний палец и исчезает, а Кристофер едва не срывается за ней, называя её сучкой.
***
13 мая.
Вечер в институте всегда ощущается иначе. Днём — это место гула, взглядов, чужих историй и ненужных разговоров. Но стоит студентам разойтись, как коридоры пустеют, вытягиваются, становятся длиннее и угнетённее. Свет аварийных ламп режет глаза, а каждый шаг отдаётся эхом, будто ты здесь лишний.
Пару часов назад объявили локдаун. Входы перекрыли, часть электричества отключили. Полиция перекрыла улицы. Многие успели слинять, остальные испугались, пошли слухи, а потом декан официально объявил:
«Внимание всем находящимся. Объявлен локдаун. Повторяю: объявлен локдаун. Оставайтесь внутри помещений. Заприте двери. Не подходите к окнам. Полиция уведомлена. Это не учения».
Никто толком не объяснил, что происходит. Но я знаю — потому что Кристофер был тем, кто позвонил первым. Все заперлись, а я осталась у лестницы, которая ближе всего ведёт к дальним кабинетам. Оружие при себе. Я не верю, что парни подпустят к нам кого-то. К тому же слышу сирены и редкую стрельбу снаружи, поэтому не очень-то и готовлюсь к драке.
Облокотившись о стену, я листаю прошлые сообщения Кристофера в телефоне — больше делаю вид, чем читаю.
Через некоторое время часть студентов начинают выводить через задний выход — по указанию полиции, когда периметр временно прочистили. Мне передают, что Майкл помогает и страхует. Нападавших не задержали, они скрылись, поэтому оставшиеся студенты уносят ноги.
Я прячу пистолет под кожанку, поднимаю взгляд на стук каблуков. Грейс. Она идёт по коридору одна, почти бесшумно, будто хочет остаться призраком. В ней нет того страха, что есть у других. Скорее — усталость. Волосы взъерошены, под глазами тени, которые уже не скрывает даже косметика.
Она не плачет, и это хуже всего. Раньше в ней было что-то живое — вспышки, эмоции, частые истерики. Сейчас… пусто. Из неё аккуратно вынули всё, что делало её Грейс, и оставили оболочку. Нет, это не из-за локдауна. Это с ней делает Кристофер, который морочит ей и мне голову: то защищает её от Аннет, то водится с ней. Грейс потерялась: где правда, где ложь — и смирилась с тем, что с ней играют. По правде? Она не ошибается… Кристофер путает её, не давая надежды.
— Грейс… — отталкиваюсь от стены я. — Ты ещё здесь?
— Да. Домой собираюсь.
За окном красиво плывут облака, но здесь словно подвал. Я киваю, а груди неприятно скребёт. Она спохватывается:
— Это из-за вас?
— Скорее всего. Кристофер охраняет этот институт как свой собственный дом. В округе много клубов, и все они… грешат. Вот он и выискивает посредников Уоллера или ему подобных. Год не прошёл с того времени, как Уоллера забрали. Если у него были друзья — обычно они мстят.
Грейс заправляет локон за ухо. Ей будто обидно, что ей позволено знать такую ценную информацию, но не позволено быть с нами одной семьёй.
— Пойдём вместе, — протягиваю ей ладонь. — Майкл скоро подъедет.
— Не надо. Сама выйду.
Я уже открываю рот, чтобы возразить, но не тут-то было. Шаги, запах жвачки, тихие усмешки. Она появляется из-за угла со своей свитой — как всегда не к месту. Улыбка острая, как лезвие.
— О, какие люди… Ты ещё не сдохла от стыда?
— Девис, экстренная ситуация, — напоминаю я. — Шевели задницей, пока её спасают.
Она меня игнорирует. Её ненависть направлена на Грейс — почти как одержимость.
— Ау? Или ты теперь немая?
Грейс молчит, ни одной реакции. Это ранит меня сильнее любого удара. Ну же, девочка, у тебя всегда есть что сказать. Крис не всё ведь сломал...
— Что, закончились слова? — глумится Аннет. — Или всё ещё надеешься, что твой Дьявол вернётся? Лично за тобой, да? Все выходят через безопасный выход, а ты у нас как героиня — через главный?
Грейс проходит мимо, не задев её. Тотальный игнор. Возможно, это лучшая тактика — она тоже заставляет Аннет почувствовать себя никчёмной.
— Я с тобой разговариваю!
Грейс не останавливается, спускается дальше по лестнице. Показывает средний палец через плечо.
Конечно, я бы тоже отвела её через безопасный выход, но с ней сейчас разговаривать бесполезно — она не хочет идти туда, где толпа.
Я одариваю Аннет предупреждающим взглядом, ткнув пальцем:
— Она идёт через главный в сопровождении со мной. А ты шевелись, пока тебя не заперли здесь.
Я догоняю Грейс, вынимая оружие, и иду на шаг впереди неё — на случай чего.
— Эй, ты серьёзно? Такой шанс утереть ей нос.
— Устала. Хочу быстрее выйти.
Грейс толкает дверь. Снаружи прохладно, ветер бьёт в лицо, забирается под одежду. Парковка почти пустая — редкие машины, жёлтые фонари, длинные тени.
Слишком тихо. Неправильно тихо.
Я держусь рядом с ней, беру её за запястье — чуйка внутри меня бьётся, как колибри. В этот момент вспоминаю наставление Кристофера: «Если услышишь хлопок — падай».
Поздно. В ушах глухо бьёт щелчок. Я замираю, Грейс — тоже. Доля секунды — и мир обостряется, ускоряя мои рефлексы. Я тяну её за колонны, не давая спуститься с лестницы. Где-то в стороне раздаётся ещё один звук — то ли выстрел, то ли удар о металл.
Резкое движение справа. Тень наседает, закрывая нас. Рывок — Грейс буквально выдёргивают назад, пальцы соскальзывают с моей хватки.
— Что за...
— Не двигаться! — приказ режет воздух.
Кристофер. Он появляется будто из ниоткуда, одеждой сливаясь с вечерним мраком. Держит её за руку — жёстко, почти грубо, притягивая к себе. Цепкий взгляд скользит по парковке.
— Какого хрена вы не следуете инструктажу?!
— Так справляйся с проблемой быстрее, — дерзит Грейс, но с тем же равнодушием.
Я вынимаю оружие, металл ложится в ладонь. У дороги стоят полицейские машины — они уже знают, кто мы, и не лезут. Нас игнорируют так же профессионально, как Крис — слова Грейс. Им-то что? Мы сотрудничаем, у каждого своя выгода.
На парковке появляются силуэты — то выше, то ниже. Крис прижимает Грейс к колонне, накрывая своим телом, и я встаю сбоку, держа палец на спуске.
Дьявол передаёт информацию по наушнику — один из его людей уже срывается в сторону теней. Второй перекрывает угол.
— Чисто? — спрашиваю я спустя некоторое время, когда наступает затишье.
— Пока да.
— Ты… — Грейс пытается вырваться, надышавшись его запахом. Она буквально сливается с ним. — Отпусти меня!
Крис не отпускает, взглядом засекая каждое чужое движение.
— Стой спокойно. Могла следовать инструктажу и уже быть дома. А так — жди.
— Да они повсюду! Нет смысла бегать от одного входа к другому! — Она дёргается. — Уведите меня отсюда!
Он опускает взгляд на неё. Не мягкий, не жалостливый. Контроль и желание защитить.
— Я заставляю директоров заведений подписывать контракты с неблагоприятными для них условиями. Не всем это понравилось, как видишь. И эти ублюдки прячутся в углах, цепляются за щели. Они не нападают в открытую, чтобы я закончил это ответным боем. При всех твоих капризах и моём желании отвести тебя домой я не могу просто взять и провести тебя за ручку. Мы в зоне.
Грейс морщится, не возражает. Но шлёпает его ладонью и утыкается лицом ему в грудь, иначе затечёт затылок.
Хлопает дверь машины. Мы с Дьяволом направляем оружие, но это один из его людей возвращается с копом.
— Их спугнули. Никого не задержали. Пытались зайти с двух сторон.
Отлично. Просто отлично.
— Нужны патрульные на ночь вокруг института, — говорит Дьявол. — Съёмки с видеокамер пришлите мне. Я разберусь.
Они уходят, мигалки загораются, ложась красными и синими пятнами на углы здания, бордюры и деревья.
Майкл приходит в специальной одежде, как один из агентов. Лоб взмокший. Я вытираю капли пота, целую его, дую на пряди.
— Я отвезу Грейс, — подмигивает он ей, хоть и устало.
— Отвезёшь, — соглашается Крис. — И следующую неделю тоже будешь возить. Пока не удостоверюсь, что здесь безопасно.
— Какая честь для меня! — бунтует Грейс, вылезая из-под него.
— Честь для города, — поправляет он.
— Перестань делать вид, что тебе всё равно! Я не глухая!
Он на секунду прикрывает веки, словно снимая свою броню.
— Мне не всё равно.
И в тот же миг он отпускает Грейс. Больше не касается, не накрывает телом, не даёт вжаться в свою грудь, как в безопасное место. Делает шаг назад.
— Поэтому держись от меня подальше.
Его последние слова гремят решительно, без шансов. В душе Грейс по сотому кругу что-то гаснет. Воскресает — и окончательно рассыпается.
Дьявол уже отворачивается, будто её больше не существует.
— Проверьте этажи, периметр, — отдаёт указания он своим. — Если кто-то останется из студентов — проблемы будут у всех.
Грейс обнимает себя за плечи, рассматривая асфальт так, будто там ответы на все её вопросы. Она не бежит за ним, не кричит в спину. Приняла. Шаг за шагом, день за днём — принимает его решение.
Я переглядываюсь с Майклом. Мне хочется его пнуть за то, что он не выдаёт секреты Кристофера. За то, что я не могу утешить Грейс.
Но я также знаю, что сейчас не время для романтики. Потому что если за ним пришли сюда…
Они не остановятся.
Для меня ясно одно: локдаун — это не про случайность, цикличность или закономерность. Вот оно… началось. То, что должно происходить: охота на нас, враги, подставы. Власть, что даётся кровью и смертями.