Глава 4
Я выхожу на улицу в одном красном купальнике с завязками крест-накрест на груди — холод обжигает кожу, отчего дыхание на секунду сбивается. Снег под ногами скрипит, чуть утоптанный, а воздух кажется прозрачным до звона.
— Шагай, кыш, — подгоняет Майкл, подкидывая в меня снег; второй рукой он удерживает поднос с алкоголем, чуть не роняя его из-за спазмов травмы.
— Прекрати! — смеюсь я, пробираясь дальше.
Зона с бассейном находится в стороне от дома, словно отдельный маленький мир. Деревянная терраса, слегка припорошенная снегом по краям, удобные дорожки, чтобы можно было идти босиком, и сам бассейн — встроенный в настил, с тёмной водой, над которой поднимается густой пар. По периметру развешаны разноцветные гирлянды, натянутые между балками, несколько скрытых светильников дают золотистое свечение. Интимный свет, не мешающий видеть звёзды.
Шон и Джейс стоят в одних плавательных шортах. Общаются, смотрят вдаль, то закуривая, то отпивая пиво. Вокруг нас лес: чёрные стволы сосен, уходящие вверх, и виден снег, лежащий на ветках. Пространство слегка подсвечено изнутри. Шорох ветра, слабое потрескивание и наши голоса — наше убежище.
Майкл доносит алкоголь и несколько закусок: ягоды, фрукты, сыр. Кладёт ближе к круглому бассейну. Неподалёку сложены халаты, полотенца. Кристофер тоже переоделся… да все переоделись, только Грейс запаздывает.
Я включаю песню A Little Death — The Neighbourhood на колонках и захожу в воду, чтобы немного согреться. Вода контрастирует с погодой — горячая, с мягкими волнами. Я опускаю руки, и пар поднимается выше, растворяясь в морозном воздухе. Мы будто изолированы даже от гор. Здесь остаётся ночь, снег, вода и они — моя семья.
Вскоре Майкл погружается в воду рядом со мной, пригубив виски. Кристофер лезет следом, откинув голову к небу.
Я узнаю шаги и поворачиваю голову. Грейс появляется не сразу — сначала слышен лёгкий скрип двери и тихие шаги по дереву. Она всегда ходит так, будто не хочет привлекать внимание… но у неё это никогда не получается.
На ней чёрный купальник — закрытый, но продуманный до деталей. Верх — как топ с длинными рукавами, словно вторая кожа; от линии под грудью идут тонкие перекрещивающиеся ленты, обхватывающие талию — не чтобы показать тело, а скорее чтобы задать форму, подчеркнуть её. Под ним наверняка лифчик. С её небольшой грудью это выглядит особенно изящно: ничего лишнего. Нижняя часть больше напоминает короткие шорты, однако визуально удлиняет ноги. Волосы, обычно распущенные, собраны крабиком на затылке, а передние пряди обрамляют лицо. С ней тот же ободок, что и у меня.
Я подмигиваю ей, прикусив губу. Она старается держаться, чтобы не засмущаться, и шагает к нам.
— Ну наконец-то, теперь оба моих глаза довольны, иначе бы вечер прошёл зря, — театрально жалуется Майкл, отпивая виски.
Всем весело, кроме Кристофера. Он без смущения таращится на Грейс — тёмный взгляд опускается к её бёдрам. Это собственнический взгляд, и я его ни с чем не спутаю. Он должен быть доволен хотя бы тем, что она прикрыла декольте, но… похоже, то, как изящно выделяются её бёдра, ягодицы и талия, заставляет его кровь кипеть.
Грейс выбирает удобный угол, держится за поручень, окуная ноги. Кристофер протягивает руку, обхватывая её запястье — твёрдо, навязчиво — и не даёт ей оступиться. Она опускается на дно, садясь на колени, и только тогда Кристофер отпускает её, угрюмо отводя взгляд к столику с алкоголем. Грейс упрямо игнорирует эти жесты, проводя пальцами по воде. Думаю, она сдерживается ради меня. Или специально доводит Кристофера до трясучки.
Мы пьём алкоголь, Грейс отпивает очередной коктейль, который унесёт её от пары глотков, поэтому она делает паузы.
— Слишком нудно, — стонет Майкл, проглатывая виски. — Давайте ещё одну игру.
— Мы уже играли, — сухо отзывается Джейс.
— Тогда не играйте. Ведите.
— То есть? — переспрашивает Шон.
— Очень просто. Вы двое — мозг. Мы — хаос. Будьте ведущими.
Джейс сопоставляет все полезные функции для себя и говорит:
— Правила задаю я.
— Как будто кто-то сомневался, — бормочет Шон, доставая телефон. — Я тогда возьму… наказания.
Майкл потирает ладони, развеселившись после нескольких стаканов виски:
— О, вот это уже интересно. Игра «Ассоциации»! Джейс называет слово, а мы по очереди говорим свою ассоциацию и касаемся того, с кем она у нас связана.
Грейс переглядывается со мной, и я складываю ладони в мольбе. Она должна потерпеть его. Скоро все напьются, и мы ушмыгнём.
— Время на ответ — пять секунд, идёте по кругу, начиная с именинницы, — добавляет Джейс, будто наказывая нас за предложение поиграть. — Не укладываетесь — Шон выбирает наказание.
Шон лениво пролистывает что-то на экране телефона:
— Уже готово. Случайный выбор. Без обид.
— Конечно, никаких обид! — восклицает Майкл.
Джейс скользит взглядом по кругу:
— Зима.
— Холод, — откликаюсь я, потянувшись к плечу Грейс.
Майкл по правую руку не теряет времени:
— Снег, — он касается моих волос носом.
Кристофер пьёт виски, не сразу включается, из-за чего пять секунд проходят.
— Время вышло, — справедливо оглашает Джейс.
Шон тыкает на экран и озвучивает наказание:
— «Поцелуй в щёку того, кто ближе всего».
Кристофер поднимает на нас такой взгляд, что мне кажется — в центр бассейна сейчас упадёт метеорит. Он переводит взгляд на Майкла — тот сбоку от него. Затем на Грейс — она с другого бока.
— Поцелуемся? — играет бровями Майкл.
Я нервно улыбаюсь, когда Крис тянет к себе Грейс. Она отводит взгляд, явно желая накричать, но покорно сидит, глядя на меня с выражением: «это для тебя». Кристофер слегка приобнимает её, чтобы она не ускользнула в воду, убирает мокрую прядь с её виска и целует туда. Губы, скорее всего, сухие, холодные, но место под ними должно обжигать.
На несколько секунд я жалею, что мы играем в это. Я будто слышу, как этим жестом Крис шепчет ей: «Прости», а она, как и я, толком не знает — за что. Он целует её как хрупкую, но для Грейс — слишком холодно, будто он жалеет, а не любит.
— Тишина, — подкидывает Джейс.
— Майкл, — трепетно касаюсь его ладони я.
— Заправка после тренировки, — приподнимает мой подбородок он.
— Мой дом, — отвечает Кристофер, невесомо проводя пальцем по запястью Грейс.
Она сглатывает ком, на секунду теряясь, но, вспомнив о времени, выпаливает:
— Мой выбор, — тычет она в своё сердце.
— Сила, — продолжает Джейс.
Ребята сходятся на том, что я — истинная львица. На «одиночество» выбираем Грейс. «Зависимость» — между мной и Кристофером. Грейс запинается, из-за чего ей выпадает наказание.
— «Укусить в щёку того, кто ближе всего».
Грейс подплывает ко мне, я подставляю щёку, и она кусает. Мы даём друг другу «пять», смеясь. Кристоферу это не нравится: он с Майклом глотает виски так, что щёки розовеют. Я иногда тоже подливаю топлива в свою кровь.
— Близость, — издевается Джейс.
Воздух электризуется, с каждым разом дышать становится труднее.
— Необходимость, — отвечаю я, сжимая предплечье Майкла.
— Пламя, — отвечает он, закидывая ягоду мне в рот.
— Искренность, — немного раздражённо говорит Кристофер.
Не глядя на Грейс, он собирается её коснуться, но та отодвигается. Наверное, ей снова что-то не понравилось. Кристофер уже впивается в неё взглядом, хватает за скулы и поворачивает лицо к себе.
— Не трогай меня, — шипит она.
Держалась долго...
— Это игра. Все вопросы к ведущим, — отчеканивает Крис, отпуская её.
Грейс недовольно тычет ногтём в его предплечье, пробормотав:
— Порочность.
Становится тихо, неловко. Все держатся, кроме нашей безумной парочки. Кристофер вот-вот вытворит грубость, а Грейс игнорирует его.
— Слабость, — подогревает Джейс. Знает, куда целиться.
— Семья, — отвечаю я, прижав ладонь к груди.
— Любовь, — повторяет мой жест Майкл.
Кристофер, будто забыв правила, колеблется. Не произносит слов, но берёт пальцы Грейс под водой. Это выглядит будто случайно, когда голос Шона прерывает их:
— Время. Наказание: «Обнимать ближнего до следующего круга».
— Обнимашки? — улыбается во все зубы Майкл.
Кристофер шумно выдыхает через нос, тянется за стаканом виски, опрокидывает его и обращается к Грейс как можно вежливее:
— Либо ты, либо игра заканчивается.
Грейс, чтобы не устраивать драму, кивает, но её взгляд окутан тревогой — чем-то непонятным, хаотичным, взбудораженным.
Кристофер обхватывает её талию, осторожно сажает между своих ног, прижимая спину к своей груди. Подаёт ей коктейль и сам продолжает пить, держа её одной рукой. Его пальцы дрожат, иногда впиваются в её кожу.
— Слабость, — повторяет Джейс.
— Быть лидером, — касается она ладони Кристофера.
Вмиг это превращается в ссору.
— Быть лидером — это не слабость, — перечит он, сжав её талию. — Как в твоей светлой головушке связались слабость и я?
Мы с Майклом тихо попиваем коктейли. Грейс отодвигается, вскидывая голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Потому что ты не свободен. У тебя нет выбора, когда на твоих плечах весь этот долбаный город!
— Это власть.
— Это зависимость, — отрезает она. — Ты не выбираешь — за тебя выбирают деньги, люди, контроль.
Кристофер наклоняется ближе, сжимая её скулы.
— Не путай. Это выбор. Мой.
Он задерживает на ней взгляд на долю секунды.
— А если у меня и есть слабость… ты сейчас говоришь не о ней.
Она шлёпает его по щеке — как пощёчину, но невесомо, в отместку за его касание.
— Это моё мнение, прими его!
— Ты у меня сейчас примешь...
Крис не договаривает — она толкается, встаёт на ноги. Мне кажется, он её шлёпнет по заднице, но он пытается вернуть её на место, дёргая за бёдра.
— Игра продолжается, Смит. Прекрати истерить.
— Сразу после того, как ты научишься принимать моё мнение!
Приземлившись в воду, она брызгает на него. Шон с Джейсом курят, отвернувшись, а мы с Майклом ахаем. Капли стекают с волос Кристофера. Он вытирает глаза от влаги — они покраснели. На мгновение между ними пробегают непонятные воспоминания, а затем он встаёт, обхватывает её талию и прижимает к своему боку, неся её в воздухе, как ребёнка. Под её крики он выходит из бассейна, берёт полотенце, ставит её на ноги и оборачивает тканью.
— Подонок!
— Остынь, истеричка, — бросает Крис, исчезая в доме.
— Хорошо сидим, — довольно выдыхает Майкл, полностью погрузившись в воду.
Он пускает пузырьки, а я закатываю глаза и поднимаю его из воды.
— Идёмте внутрь.
Мы перемещаемся в дом, переодеваемся в пижамы: свободные штаны, футболки, носки. Грейс делает комплимент моим носочкам в бело-красную полоску, а я — её фиолетово-бежевой пижаме. Мы устраиваемся на диване, подтянув ноги под себя, закрываем бёдра пледом, создавая уют. Наши плечи почти соприкасаются. Макияж уже не так заметен: где-то стёрся, где-то размазан, но парни говорят, что так мы выглядим лучше — по-домашнему. Время от времени мы жуём торт, фрукты или пьём.
Майкл стоит у камина, где Кристофер подбрасывает дрова, затем со стаканом садится сбоку от Грейс, закинув руку на спинку дивана.
— Так уж и быть. Анекдот. Сидит мужик на берегу реки, пьёт виски. Подходит к нему второй и спрашивает: «Ты чего грустный?» Первый вздыхает и говорит: «Да понимаешь, жена меня не понимает. Говорю ей — люблю, а она молчит. Говорю — ты моя жизнь, а она отворачивается. И вот сижу я тут и думаю...» Второй перебивает: «Что, она глухая?» А первый отвечает: «Нет, она просто Грейс. А я — Кристофер».
Никто не может сдержать смеха. Даже я, хоть и пытаюсь пихнуть Майкла. Кристофер буравит его взглядом, а Грейс с жадностью пьёт коктейль, игнорируя всех.
— Это было ужасно, — закрываю ладонью лицо я.
— Зато ты улыбнулась, — невозмутимо отвечает Майкл, подмигивая мне.
Чуть позже, будто от скуки — или я пропустила момент, — Кристофер и Джейс без лишних слов ложатся на пол, упираются руками в ковёр.
— На счёт? — спрашивает Крис.
— Давай.
Они синхронно начинают отжиматься, напоминая обычных парней, а не грозных авторитетов. Движения отточенные, дыхание ровное, будто это не показуха, а часть их жизни.
Десять. Двадцать. Тридцать.
Грейс невольно отвлекается от книги, глядя на них. Или на Кристофера. Майкл свистит на круглых цифрах, пьёт за них.
На сороковом Джейс слегка замедляется, но не останавливается.
— Пятьдесят, — спокойно озвучивает Кристофер, выпрямляясь первым.
— Выпендрёж, — выдыхает Джейс, но в голосе нет раздражения.
— Ты сам начал.
На диване Грейс бормочет:
— Вы оба ненормальные.
— Это базовый уровень, — подмигивает ей Кристофер, скорее машинально возвращаясь на место.
Шон, устроившись ближе к кухне, крутит телефон, разбавляя обстановку:
— Кстати, наткнулся на одну историю. Ребята решили взломать систему безопасности одной крупной компании.
Джейс поворачивает голову:
— Опять твои призраки?
— Не, это новички, — отмахивается Шон. — Залезли, пошумели, оставили кучу следов. Думали, что их не найдут.
— Нашли? — спрашивает Майкл, один глаз уже закрыт.
— Даже проще, — Шон пожимает плечами. — Их вырубили из системы так, что они больше не смогли туда зайти. Как будто их никогда не существовало.
— Жёстко, — хмыкает Джейс.
Шон чуть склоняет голову, спокойно добавляя:
— Потому что они играли. Такие вещи либо делаешь чисто, либо не лезешь вообще.
— Вы, конечно, делаете «чисто», — с иронией говорит Джейс.
Шон смотрит на него без улыбки:
— Мы не оставляем следов. Вообще.
— Если нас начнут искать… — подводит Майкл, — искать будет нечего.
Кристофер без напряжения добавляет:
— Поэтому нас и не ищут.
Грейс утыкается в книгу, плед чуть сползает, пряди волос лезут вперёд, щекоча ей щёку. Майкл, заинтересовавшись, наклоняется ближе, заглядывая в книгу.
— Дай угадаю… — с умным видом хмурит брови он. — Сейчас он скажет что-то вроде «я не должен этого делать», но всё равно сделает?
Майкл пробегает глазами по строчкам и вдруг драматично охает:
— О, нет, он уже делает!
Грейс смеётся, прикрывая книгу ладонью:
— Перестань.
— Что? Это классика, — Майкл откидывается назад, улыбаясь. — Ночь, напряжение, и он внезапно становится смелым. Позови, когда будет строчка: «Он сожрал её и не подавился».
Майкл переводит пьяный взгляд на Кристофера:
— Учись, кстати.
— Мне не нужны книги, — закуривает Кристофер, уже размякая.
— А зря! Иногда полезно знать, что делать… вовремя.
— Мордашка, заткнись, — шиплю я, перегнувшись через Грейс и зажимая ему рот. — Он же пьян, как и ты.
Психанув, Кристофер встаёт и обходит диван. Предплечьями он облокачивается на спинку дивана, между пальцами тлеет сигарета.
— Ну-ка дай сюда, — велит он, забирая книгу.
Грейс панически смотрит на меня, шепча одними губами, и я понимаю, что там интимная сцена. Я подавляю смех, шепча в ответ:
— Да они пьяны, забей.
Кристофер со скучающим видом возвращает ей книгу, затягивается никотином и бросает:
— С фантазией главного героя рейтинг книги должен быть шестнадцать плюс.
Он уходит, а Грейс моргает, глядя на меня:
— Чего? Книга запрещена в некоторых странах...
— Они пьяны, — повторяю я. — Героизма в крови хоть отбавляй.
После душа мы с Грейс собираемся у неё в комнате. Она не так много пила, поэтому её тянет в сон. Я решаю провести с ней ещё несколько минут, взяв бутылку алкоголя и вейп.
Музыка снизу отдаётся в стенах, басы проходят сквозь пол, превращаясь в вибрацию. Где-то там, внизу, смех, обсуждения, звенят бокалы. Майкл точно среди парней.
У Грейс в комнате иначе. Скромно, душевно, свет рассеянный от ламп. Плед цвета молока сползает с её плеча, она сидит на кровати, оперевшись на подушки, и выглядит слишком спокойно. Весь день она не такая, какой должна быть.
— Ты как? — спрашиваю я, делая затяжку.
Грейс чуть сонно улыбается:
— Жива.
— Это не ответ. Не для меня. Не после того, как я волновалась и сходила с ума, пока не увидела тебя вживую.
— Я… — она проводит пальцами по краю пледа. — Я стараюсь не думать. Занимать голову чем угодно: читать, смотреть, спать.
— Помогает?
— Не всегда. Часто — да, потому что это моя зона комфорта. Но… после случившегося мне хочется большего.
Я отпиваю алкоголь из бутылки, сама едва переваривая мысли.
— А когда не помогает, что делаешь?
— Тогда думаю. Анализирую, тревожусь. Что-то в моём духе.
— Думаешь о нём? — прямо спрашиваю я, оглядывая её.
Грейс не отвечает сразу. Кивает почти незаметно, теребит между пальцами брелок — мой подарок.
— О нём, да. Я не до конца понимаю, что произошло. Он… взял и отрезал. Как будто всё, что было, можно выключить. В один момент мы целуемся под ночным небом, а в другой он просит меня забыть обо всём.
Я поджимаю губы. В ту ночь мы едва его остановили — он рвал и метал, прижимался ко мне, будто сам лишился рассудка.
— Он не выключил.
— Тогда почему он ничего не делает?
Вопрос повисает между нами — острый, прямой.
— Потому что… — потираю запястье я, подбирая ответ. — Он сломан сейчас. По-своему. Мне тоже не говорят всю историю, я в таком же недоумении.
— Класс. Значит, он ломается, а я должна это пережить?
— Я не говорю, что это справедливо, — шумно выдыхаю я, беря её за руку. — Я говорю, что это правда. Не смей думать, что он пользовался тобой. Ему не легче, поверь.
Грейс упрямо отворачивается к окну, где тянется ночь, светит луна.
— Я не хочу быть «частью его процесса», — ставит границы она. — Я либо есть, либо нет. Достали оправдания, его обязательства и недоговорённости.
Я уже собираюсь пустить в ход пьяную речь, спросить детали о той ночи, пока она в состоянии говорить, но в этот момент дверь со стуком открывается. Мы оборачиваемся.
Кристофер. Он стоит на пороге в чёрной футболке и спортивных штанах, чуть растрёпанный, с тем самым выражением, когда не до конца ясно — трезв он или уже нет. По туману и расширенным зрачкам — скорее уже нет. С собой у него телефон и зарядка.
— У тебя розетка работает? — спрашивает лениво он. — У меня что-то… нет.
Грейс прочищает горло и отвечает ровнее, чем чувствует себя на самом деле:
— Да, — указывает на угол справа от себя. — Там, у тумбочки.
Он проходит внутрь не спеша. Движения плавные, но немного тяжёлые. От него тянет никотином. Я затягиваюсь вейпом, не зная, что сказать в его присутствии.
— Меня обсуждаете? — бросает он, опускаясь на пол у кровати и подключая зарядку.
Грейс коротко усмехается, не сдержавшись:
— А ты хочешь присоединиться?
— Да пожалуйста.
Встрепенувшись, я кидаю на неё быстрый взгляд, потом на него и сглаживаю ситуацию:
— Мы вообще-то о другом говорили.
— Конечно, — спокойно роняет он, тыкая по экрану.
Музыка снизу на секунду становится громче, затем тише, и следом:
— Кэтлин! — голос Майкла.
Я закатываю глаза:
— Господи…
Снова:
— Принцесса!
— Мне нужно закрыть их вечеринку, иначе до рассвета это не закончится. Ему ещё везти нас домой. Ложись спать, ладно?
— Да, хорошо, — Грейс улыбается, подставляя щёку, и я целую её.
Не успеваю я выйти до конца, как Кристофер чуть хмурится и вскидывает голову:
— У тебя тут холодно.
— Нормально, — кутается в плед Грейс.
— Нет же. Тянет.
Он поднимается, подходит к окну, проводит ладонью по раме. Грейс кусает нижнюю губу, грудная клетка вздымается.
— Балконная дверь не до конца закрыта, — бормочет он скорее себе. — Щель.
Он нажимает сильнее, дёргает, но замок не сразу поддаётся. Его вены и мышцы вздуваются, раздражение видно издалека.
— Чёрт.
Он оглядывается, потирая затылок. Находит что-то на полке — прозрачный скотч.
— Наверное, его тут специально оставили для такого случая, — шучу я.
— За такую аренду это хреновая шутка, кошка.
Он наклоняется, аккуратно заклеивая щель по краю, прижимая ладонью. Движения сосредоточенные. Почти слишком.
Грейс не отрывается от него, будто утонула в трансе. И я тоже. Только она упивается его мужеством, а я жду, когда он качнётся и упадёт — но нет. Держится.
— Готово, — он отступает на шаг. — Не будет тянуть.
Я выхожу из комнаты, оставляя их. Когда достигаю последней ступени, слышу, как закрывается дверь. Он ушёл.
Я стою посреди гостиной, скрестив руки на груди, и какое-то время смотрю, как Майкл без футболки танцует в очках, чуть ли не исполняя лунную походку.
— Всё, — прерываю я. — Хватит.
— О, начинается, — тянет Майкл уже с улыбкой. — Моя чертовка спустилась.
— Серьёзно, уже поздно. Глубокая ночь. Завтра вы сами себя не вытащите из кроватей.
— Я трезв, — встаёт Джейс, хотя глаза более тусклые, чем обычно.
Шон лениво потягивается, забирая свой телефон:
— Пойдём, расскажу тебе, чем всё закончилось.
Вот Шон точно трезв. Трезвее Грейс.
Майкл с надутыми губами остаётся один, разводя руками. Увидев мой взгляд, он ускользает:
— Я в душ! Не жди меня!
— Конечно, не буду.
Он чмокает меня на ходу и скрывается в коридоре, унося с собой бутылку.
Я подхожу к колонке, нажимаю кнопку, и музыка обрывается. Тишина наваливается почти физически. Я зеваю, алкоголь ещё быстрее накрывает. Оглядываю пустую комнату: бокалы, фантики, пледы, свет камина.
Поднимаюсь по лестнице, сон тянет вниз. Едва дойдя до своей комнаты, вдруг замечаю, что дверь в комнату Грейс приоткрыта. Рефлексы не пропить — я понимаю, что кто-то проник.
Света внутри нет. Я толкаю дверь — она не шумит. Слабый блеск с улицы, пробивающийся через окно, рисует плавные тени, позволяя немного разглядеть силуэты.
Сначала я проверяю Грейс. Она спит, свернувшись на кровати, обняв подушку, будто это единственное, что удерживает её здесь. Губы чуть надуты, волосы цвета мокко рассыпаны по подушке, переливаясь в полутьме.
Второй силуэт будто бьёт пощёчину, возвращая к той ночи.
У кровати, на коленях, сидит Кристофер. Неподвижно, как верный слуга, охраняющий свою слабость. Он чуть сгорблен, опирается рукой о край матраса, выдавая свой внутренний, потрёпанный мир. Алкоголь чувствуется даже на расстоянии — в его медленных движениях, в том, как он поправляет для неё одеяло, закрывая любые места, откуда может потянуть холодом, словно не давая ей «остыть», подкидывая тепло.
Я подхожу к нему, сажусь на корточки, обнимаю его предплечье, упираясь щекой в его плечо. Некоторое время молчу, а он касается волос Грейс, наблюдает, как она морщится или вздыхает.
— Хочешь, я её разбужу? — пьяно предлагаю я. — Оставлю вас наедине.
— Ты можешь предлагать всё, что угодно, кошечка, — хрипло шепчет он, касаясь её пальцев, и Грейс во сне сжимает его. — Предлагать — не значит действовать. Я и сам могу подойти к ней, разбудить, поговорить. Даже больше. Проблема в моём положении.
Я закрываю глаза, поддерживая его в этот момент как могу. Затем он продолжает:
— Грейс была права. У меня есть слабость. У меня связаны руки лидерской позицией. — Ещё пауза. — Грейс должна жить своей жизнью, своими амбициями, а не размышлять о моих. Это замкнутый круг, где никто из нас не будет развиваться.
Почти засыпая, я бормочу:
— Могу её разбудить, и ты ей это скажешь…
Поняв, что я уже не соображаю, Кристофер встаёт, поднимает меня на руки и выходит из комнаты, закрывая дверь. Он несёт меня, стучит в другую дверь. Открывает Майкл — в одних боксёрах, с моим ободком на макушке и бутылкой алкоголя. Внутри играет музыка.
— Забирай свою именинницу, — передаёт меня Крис ему.
Ощутив знакомые руки, грудь, я утыкаюсь носом в шею парня.
— Ммм… Майкл. Теперь можем поближе посмотреть подарок Грейс, — зеваю я. — Наручники будут как-никак кстати.
Перед тем как отключиться, в ушах звенит тишина, напряжение. И ошеломлённый, протрезвевший голос Кристофера:
— Что она подарила?!