Глава 3
***
9 января.
Утро я встречаю в лепестках — с завтраком на подносе и подарком. Утонув в подушке, я ёрзаю и открываю глаза. Приподнимаюсь на локтях, сонно застонав. Майкл стоит в одних боксёрах, играет бровями и охотно протягивает мне подарок.
— С днём рождения, моя принцесса, — напевает он, надевая на меня корону. — Время подарков!
Я целую его, потихоньку взбодряясь. Да… моё девятнадцатилетие.
В коробке профессиональный фен, многофункциональный. Я целую своего парня в губы. Дальше нахожу набор термозащиты и заколки — снова целую. Напоследок вынимаю пачку острых конфет. И… снова целую его, обнимая за шею.
— Ммм… спасибо.
Майкл прижимает меня к кровати: пальцы задирают край моей футболки, опускаются к тазу и тянут край нижнего белья, намеренно задевая.
— Не тревожь свою руку, — ругаюсь я ему в рот. — Майкл…
Его ладонь обхватывает мою ягодицу, и мы сливаемся в долгом поцелуе. Отлепившись, я поглаживаю его щёку.
— Так никуда не хочется…
— У нас грандиозные планы! Мы целый месяц всё организовывали. Так что поднимай свою сладкую задницу и начинай собираться.
Он шлёпает меня по ягодице, я в ответ пихаю его в грудь и встаю.
На кухне меня ждёт большой букет роз. Я улыбаюсь, завтракаю и пишу всем, готовы ли они.
Грейс отвечает в общем чате первой:
Грейс: «Что туда нужно взять?»
Я: «Одежду, зарядку, телефон… и всё, что заставит вас почувствовать себя как дома. За еду, мелочи и прочее уже уплачено, не переживайте. И да, не забудьте купальники — они вам там пригодятся.»
Майкл: «Улёт! Кэтлин, будем праздновать так каждый год?»
Я глотаю кофе, уже представляя, как вставлю ему люлей.
Шон: «Поеду с Джейсом.»
Грейс: «Обязательно там купаться? Купальник?..»
Я почти физически чувствую её нерешительность, особенно когда Кристофер читает чат и молчит. Шумно выдыхаю, уже набираю ответ, но приходит уведомление.
Кристофер: «Можешь взять шорты и футболку, никто тебе слова не скажет.»
Майкл: «Нечестно! Дресс-код! Все прелестные тела должны быть одарены комплиментами!»
Кристофер: «Разговор закрыт.»
— Это будет катастрофа, — стону я.
Майкл сбегает по лестнице, пританцовывая и натягивая белое худи.
— Ну что, готовы зажечь!?
— Мы недавно вернулись с Майами. Тебе было мало?
— Сегодня день рождения лучшей девочки на свете — как я могу грустить!? — Он чмокает меня в губы и уходит собирать вещи.
Мы выезжаем за Грейс. Чемоданы уже в багажнике. Я немного нервничаю, проверяю чат, но никто не пишет.
— Можешь написать Грейс, что мы скоро подъезжаем, — говорит Майкл, проезжая светофоры. — Было бы круто, если бы она поехала с Кристофером.
— Она бы не согласилась, — отвечаю я, отключая телефон. — Блин, я нервничаю. Ты уверен, что мы проедем на наших машинах? Может, надо было взять в прокат?
— Принцесса, я лично им звонил, спрашивал. Дорога расчищена, снег максимум по бокам. Погода солнечная. Проедем.
Майкл паркуется у дома Грейс. Она уже бежит с маленькой спортивной сумкой — в джинсах с блестящими камнями, ботинках на толстом каблуке и в дутой куртке; волосы разлетаются на ветру. Она садится назад.
— Привет всем, спасибо, что забрали.
— Привет, дюймовочка, — улыбается Майкл, глядя на неё через зеркало.
Я ликующе оборачиваюсь к ней, щипаю за ногу.
— Родная моя. Готова?
Грейс, с волнением — маленьким счастьем (наверное, за меня) и маленькой тревогой (из-за Кристофера), — пожимает плечами и улыбается так, что видны зубки. Почти паника.
— Вроде да. Сколько нам ехать?
Майкл ведёт по навигатору, мы уже в пути.
— Часа два или два с половиной. Посмотрим. Нам в горный люкс — Big Bear Lake.
— Хорошо, — выдыхает Грейс, наконец расстёгивая куртку. Под ней чёрный топ, а сверху завязана рубашка на животе. — Рассказывайте, как прошёл отдых в Майами?
Следующие несколько минут Майкла не заткнуть. Он быстро находит общий язык с Грейс, и они вдвоём уходят в обсуждение сериалов и фильмов. Грейс показывает, что взяла книгу на всякий случай, а Майкл откуда-то достаёт комикс — мои глаза округляются. Серьёзно?
Мы выезжаем из города и встречаем машину Кристофера. Он едет за нами. Я время от времени ловлю себя на том, что слежу за этим: он мог бы обогнать, но держится строго позади. Грейс иногда, сама того не замечая, потирает затылок — будто чувствует.
Я рассказываю ей о маме, Юлии, Алехандро и прочем, находя ту самую связь, которая с каждым днём становится крепче. Грейс делится историей про Джессику, а затем протягивает мне подарок. Я с умилением вынимаю…
Наручники?
Как только они звенят, я судорожно запихиваю их обратно в пакет, пока Майкл не успел спросить, что это. Грейс тихонько посмеивается — щёчки розовые: ангел во плоти, но явно испорченный.
Дальше — коктейльный набор: шейкер, два стакана, барные инструменты, всё в «огненной» эстетике — чёрный металл, гравировка пламени.
— Это так прекрасно, — хнычу я, готовая расплакаться.
— Решила, что нам пригодится, — улыбается она, кусая губы. — Для наших разговоров, после которых я плачу у тебя на плече. И для тех, после которых ты укладываешь меня спать. Ты заслуживаешь красивые инструменты для нашей традиции.
Я наклоняюсь и целую её в щеку.
Спустя час мы встречаем машину Джейса — они едут позади Кристофера.
Пальмы сменяются хвойными деревьями, воздух становится холоднее и чище. Машина скользит по серпантину, огни города исчезают в зеркале заднего вида, уступая место уюту и горам. Грейс восхищается видом — она тихая, немного ушла в себя, но, кажется, ей это по душе. Несколько раз повторяет, что никогда не ездила в такие путешествия.
Я тоже смотрю в окно, замечая, как на обочинах появляются первые следы снега. Каждый поворот будто отдаляет нас от прежней жизни. Майкл держит руль, изредка поглядывая на меня, и в этой дороге есть что-то почти волшебное — тихое, тёплое, общее.
Мы подъезжаем к дому ближе к обеду. Солнце уже высоко, но свет остаётся холодным, отражаясь от снега так ярко, что приходится щуриться. Дом стоит чуть в стороне от дороги, среди высоких сосен, почти спрятанный в лесу. Будто вырезанный из дерева и стекла: массивные балки, панорамные окна в два этажа, каменная труба камина и дым, поднимающийся в морозный воздух. Снег лежит на крыше и перилах — аккуратный, нетронутый, а дорожка ко входу расчищена.
— Добро пожаловать в нашу берлогу! — свистит Майкл, выпрыгивая из машины.
Я выхожу с Грейс одновременно. Она держится рядом со мной, почти не отстаёт, и я знаю почему. Остальные парни тоже выходят. Все в худи — разных цветов и с разными надписями. Кристофер в чёрном, Джейс в болотном, Шон в фиолетовом.
Я обнимаюсь с каждым, собирая пакеты с подарками. Грейс тоже робко обнимается, но замирает возле Кристофера. Она почти не смотрит на него, сминая рукава куртки. Он первым выбрасывает сигарету и одной рукой обнимает её, притягивая в одно мгновение, но взгляд уводит куда-то в сторону — так, что это больше напоминает вежливый жест, чем что-то личное.
Когда дверь открывается, нас встречает тепло. Воздух внутри густой — от запаха дерева, камина и чего-то сладкого, почти сливочного, будто выпечка недавно вышла из духовки. Полы местами тихо скрипят под шагами, где-то в глубине дома трещит полено в огне. Пространство открытое: гостиная плавно переходит в кухню, а огромные окна показывают лес — всё видно, как в аквариуме.
— Вау… — протягивает Грейс, стягивая куртку.
Я с восторгом прохожу дальше: кожаные диваны, пледы, аккуратно сложенные у камина, свечи, расставленные по столам, и гирлянды, едва заметно мерцающие у окон.
— Комнаты заранее распределены! — оглашает Майкл.
Главная спальня — самая большая, с панорамным окном и видом прямо на заснеженный лес — достаётся мне и моему парню. Внутри большая кровать, белое постельное бельё, приглушённый свет и собственный камин.
Грейс занимает комнату чуть дальше по коридору — светлую, с пледом цвета молока и маленьким балконом. Кристоферу достаётся более сдержанная спальня: минимум деталей, почти как отражение его самого, но тоже с балконом.
Джейс и Шон, переглянувшись, берут последнюю — с двумя отдельными кроватями и видом на боковую часть леса, где снег лежит почти нетронутым.
Пока мы раскладываем вещи, из кухни уже доносятся звуки: постукивание ножа, шипение, аромат масла и специй. Шеф-повар работает почти незаметно, но его присутствие ощущается.
Обед мы накрываем у окна. На столе крем-суп: густой, с ароматом грибов и сливок, и свежий хлеб с хрустящей корочкой. Мы едим с предвкушением дня, переговариваемся, иногда отвлекаясь на вид. Снег блестит, ветер едва трогает верхушки деревьев.
— Обязательно нужно прогуляться, — щебечу я.
— А если встретим медведей? — спрашивает Грейс.
— Ты же их вроде любишь, — ворчит Кристофер.
Грейс морщит нос, будто ей не нравится, что он знает эти детали, но берёт себя в руки, сообщив:
— У меня один плюшевый медведь дома — это ничего не значит.
— Ошибся, — равнодушно бросает Крис.
После обеда парни шарятся по дому и натыкаются на небольшой склон. Такие обычно делают рядом с домами специально или они формируются сами: спуск между деревьями, покрытый утоптанным снегом.
— Какова вероятность переломать себе ноги? — разминает мышцы Джейс, найдя у стены пару санок.
Санки простые, деревянные, с металлическими полозьями, будто их оставили здесь специально для таких моментов.
— Склон не крутой, — говорит Майкл, прищурившись. — У нас есть личный доктор, да? Нам нечего беспокоиться! Вперёд!
Первым, конечно, спускается Майкл — лёжа не совсем прямо на животе, а чуть сместившись на бок, будто бережёт свой шов, поднимая снег в стороны. Смех разрывает покой леса, отражаясь от деревьев. Он возвращается за мной, сажает рядом, и мы летим вместе — он инстинктивно придерживает меня так, чтобы я не навалилась ему прямо на корпус. Снежная стружка морозит щёки, нас слегка заносит из-за общего веса. Склон безопасный, без камней и препятствий, но Майкл всё равно тормозит чуть раньше, упираясь ногами в снег — словно не хочет лишний раз ловить удар.
Джейс спускается сам, Шон — за ним, а дальше они обсуждают свои дела, не спеша поднимаясь обратно. Зато Майкл с Кристофером катаются задом наперёд, выстраивают новые маршруты, переворачиваются и падают. Чуть позже мне придётся обработать плечо своему парню согревающей мазью.
— Как дети малые, — затягиваюсь вейпом я, стоя с Грейс.
Она улыбается, наблюдая за парнями. Очень искренне — с лёгкой, почти незаметной печалью.
Когда Майкл возвращается, он предлагает Грейс прокатиться с ним, и она соглашается. Кристофер закатывает глаза, уходит на перекур, стряхивая с себя снег.
Я иду за ним. Некоторое время мы молчим, добавляя никотиновый дым к холодному воздуху.
— Ты можешь прямо сейчас рассказать мне обо всём, и я помогу тебе остаться с ней наедине, — невзначай предлагаю я.
— Посмотрим правде в глаза, — затягивается сигаретой он. — Если бы я хотел, она бы уже каталась со мной. Или на мне.
— Ты подонок, — усмехаюсь я, качая головой.
Мы делаем несколько фотографий и к вечеру возвращаемся в дом.
Снег становится голубоватым полотном. В доме зажигаем дополнительный свет — не яркий, а мягкий, рассеянный: лампы, гирлянды у окон, несколько свечей на столе. Пространство становится праздничным, немного сонным.
Майкл подходит к камину, опускаясь на корточки. Кристофер приносит дрова, бросает их, и между ними без лишних слов возникает слаженная работа. Сухое дерево щёлкает, когда его укладывают, бумага шуршит, и через секунду огонь цепляется за поленья. Пламя поднимается выше, отражаясь в стекле.
На кухне работает повар, готовя нам ужин. Запах еды вплетается в запах дерева. На фоне из колонок играет Yellow Box — The Neighbourhood.
Мы с Грейс устроились на диване, закутавшись в пледы. В руках у нас бокалы с коктейлем — что-то прохладное, с тонким ароматом цитруса и едва заметной сладостью. Грейс вдобавок держит книгу. Иногда её взгляд срывается в сторону Кристофера и Майкла.
— Мне кажется, я отсюда уже не хочу уезжать, — признаётся она, отпивая коктейль.
Я довольно улыбаюсь, положив голову ей на плечо и откинувшись глубже в подушки. В окнах темнота почти полностью поглотила лес, оставив лишь отражение комнаты — огни, искры, наши силуэты.
— А я не хочу отлепляться от тебя, — зеваю я. — С тобой хочется спать, как медведю в спячке.
Грейс не отвечает — открывает книгу и начинает читать. Её пряди щекочут моё лицо — и, кажется, её тоже. Я пробегаю глазами по нескольким строчкам… Любовный роман: поцелуи, дождливые прогулки и какао.
Я чувствую тень над нами и вскидываю голову. Кристофер с задумчивым видом вчитывается в строки книги, руки в карманах штанов. Грейс слишком погружена в историю, чтобы это заметить. Когда он ловит меня на слежке, я показываю ему язык, зловеще прижимаясь к Грейс и стискивая её. Он угрюмо уходит дальше.
Камин уже разгорелся по-настоящему: огонь перекатывается по поленьям, отбрасывая блики на стены. В комнате тихо — каждый занят чем-то своим: кто-то листает телефон, кто-то читает, кто-то потягивает напиток.
— Скучно, — жалуется Майкл, подходя ближе и опираясь бедром о спинку нашего дивана. — Давайте во что-нибудь сыграем.
— Ведущий моего праздника, — поднимаю бокал я. — И моего сердца.
Он забирает бокал, отпивает и продолжает:
— «Рейтинг». Лёгкая игра. Задаётся категория, затем каждый по очереди расставляет всех по местам.
Шон лениво уточняет, усаживаясь на диван:
— По каким критериям?
— По любым. Кому доверяешь. С кем бы остался. Кто предаст первым. Что угодно.
Джейс вписывается в паузу, отпивая лимонад:
— Слабая концепция.
Грейс закрывает книгу, переглядывается со мной:
— Звучит провокационно.
— У него всегда так.
Кристофер молчит, сидит в полутени, ближе к камину. Огонь иногда цепляет черты его лица.
— Кто первый? — с холодным интересом усмехается он.
Майкл потирает ладони, задавая тон всей игре:
— Я начну. Категория простая: кому вы доверяете больше всего и меньше всего.
Грейс напрягается, сжимая плед и придвигаясь ко мне.
— Ну? — подталкивает Майкл. — Кто смелый?
— Допустим, я, — вклинивается Шон. — Начну, чтобы вы не устроили драму с первых минут. На первом месте — Джейс, потом Кристофер, потом Майкл… потом Грейс и в конце Кэтлин.
Я не возражаю — это игра и личные ощущения. А вот Грейс заметно удивляется. Хотя чему? Шон и Грейс похожи. Они оба сейчас в своей меланхолии.
— Теперь ты, — Майкл переводит взгляд на Джейса.
Тот крутит кольца, будто всё ещё считает игру бессмысленной, но отвечает:
— Хорошо. Первый — я.
Пауза.
— Кристофер. Шон. Майкл. Кэтлин. Грейс.
Майкл следом озвучивает свою версию:
— Кэтлин, Кристофер, Джейс, Грейс и Шон.
Инициативу беру я:
— Майкл, Грейс, Кристофер, Шон и Джейс.
Внимание переключается на Грейс. Она кусает щёку, неуверенно пожимает плечами.
— Кэтлин, Майкл, Джейс, Шон и… — пауза, которую чувствует каждый. — Крис.
К моим ногам приливает жар. Я отпиваю коктейль, кидая взгляд на Кристофера. Он потирает костяшки пальцев, скулы напряжены, глаза впиваются в Грейс. Голос обманчиво ровный:
— Обоснуешь?
— Ты непредсказуем, — отвечает она с ноткой придирчивости, даже не повышая тон. — А значит, опасен.
— Это не то же самое, что недоверие, — с нажимом говорит он.
— Для меня — одно и то же.
Майкл подавляет смешок, отпивая коктейль:
— Вот теперь… становится увлекательно. Крис?
Кристофер глубоко вдыхает и без запинки выпаливает:
— Грейс, Майкл, Кэтлин, Джейс и Шон.
Грейс морщит нос, будто уличает его во лжи. Рассматривает мой маникюр, играя с ногтями.
— Следующее! — оживляется Майкл. — Кому бы ты рассказал свою самую тёмную тайну?
— Вопрос не катит, — возражаю я. — Мы все укажем на…
Все хором указывают на Кристофера. Он разводит руками — мол, ну и?
— Тогда… — Майкл задумывается. — Кто опаснее, чем кажется?
Грейс без раздумий:
— Шон.
Они шуточно салютуют друг другу от виска. Почти одновременно Шон и Кристофер отвечают:
— Грейс.
Джейс не вставляет комментариев — просто изучает её взглядом и принимает ответ.
— Кто боится чувств больше всего?
Мы показываем на Джейса.
— Дальше. С кем ты бы хотел поговорить в последний раз?
В комнате звучат логичные ответы, но когда очередь доходит до нашей безумной парочки, напряжение сгущается.
— Кристофер, — сквозь нежелание выдавливает Грейс; щёки розовеют, взгляд упрямо уходит в пол. — Кэтлин, Майкл, Джейс и Шон.
Кристофер медлит, потирает затылок.
— Ни с кем. У меня все вопросы закрыты.
Я ободряюще сжимаю локоть подруги. Она не реагирует, будто ожидала этого.
— Кто сделал самую большую ошибку?
Без предупреждения я врываюсь с ответом, наплевав на рейтинг:
— Крис.
Кристофер натянуто улыбается мне, и я отвечаю тем же.
— Ещё! Кого бы ты спас, если можно выбрать только одного? — Майкл сразу: — Кэтлин, моя принцесса.
— Джейса, — говорит Шон.
Тот не остаётся в долгу:
— Шона.
Я хнычу, потянувшись к ним:
— Всех! Но… без Майкла не смогу, извините.
Грейс смеётся на мой ответ, кивая, а затем коротко:
— Кэтлин.
Последним остаётся Кристофер — и будто ставит точку:
— Грейс.
Повисает тишина, воздух очередной раз электризуется.
— Майкл, ты должен был предупредить, что в эту игру нужно играть на пьяную голову, — бубню я в бокал.
Из кухни доносится голос шефа, и это собирает нас у стола возле панорамных окон. Ароматы становятся насыщеннее: мясо, морепродукты, специи, сладость — всё переплетается, напоминая, ради чего мы здесь. Приборы разложены, блюда и бутылки ждут своего часа. Парни жмут руку повару, благодарят его, а мы с Грейс надеваем декоративные ободки: у меня — ушки Микки Мауса с розочками и короной, у неё — с мармеладками и бисером.
Майкл первым берётся за шампанское. Мы затаиваем дыхание, Грейс закрывает уши. Пробка стреляет глухо, почти мягко; следом — звук льющегося в бокалы напитка и смех. Джейс уже разливает виски.
— С днём рождения, Кэтлин! — синхронно кричат они, накрывая меня теплом.
У каждого — поздравление по-своему.
— Ребят, — положив руку на сердце, начинает Майкл, — во-первых, я должен извиниться перед Кэтлин за то, что не встретил её раньше. Я больше не представляю жизнь без её причёсок, ревности и танцев.
Мы смеёмся, я обнимаю своего парня за талию. Глаза щиплет. Обняв меня за плечи, он продолжает:
— Во-вторых, хочу извиниться перед вами — ведь забрал самую лучшую девчонку! — Он осушает стакан виски под гул парней и хлопки. — Нет. Я не чувствую сожаления.
— Ох, вот блин, — подыгрывает Грейс. — Придётся искать парня.
Все оценивают шутку. Все… кроме Кристофера. Он смотрит на неё поверх стакана, выпивая залпом.
У Шона — милое, отзывчивое поздравление: «твои мечты обязательно сбудутся, ты пробивная», у Джейса — сдержанное: «сильные девушки побиты жизнью, но выхватывают лучшее», у Грейс — трогательное до слёз: «наша первая дружба, надеюсь, будет скреплена годами и веками». Кристофер же прижимает меня к себе, шепчет на ухо, что гордится мной, и целует в лоб.
Свечи на квадратном торте с фигуркой феникса вспыхивают, как звёзды, разгораясь ярче и отражаясь в стекле, в моих глазах, блестящих от счастья и слёз. Поздравления, хлопки, музыка приятно вибрируют в ушах, Грейс снимает на камеру, Майкл корчит рожицы.
Я закрываю глаза, сцепив пальцы у груди. На секунду всё затихает, будто этот момент принадлежит только мне. Мысль звучит слишком ясно: «я счастлива». Ничего не загадывая, я задуваю свечи.
После шуток, алкоголя и нарезания торта мы садимся за стол, держась ближе друг к другу — в этом согревающем покое, сиянии и ощущении, что впереди целая ночь.