Глава 105
— Ты позволишь мне остаться рядом с тобой до самого конца?
Только в этот момент Виктория по-настоящему поняла смысл слов Генри.
Его чувства были настолько очевидны, настолько искренни в своей тихой нежности, что сейчас их мог бы заметить любой.
Виктория смотрела на него, не зная, какое выражение должно быть у её лица.
Он сказал ей нечто настолько неожиданное...
И в то же время его глаза были полны чувств так ясно, что она не понимала, как не замечала этого раньше.
Не в силах скрыть растерянность, спустя долгое молчание Виктория наконец произнесла:
— ...Прости.
Это был безоговорочный отказ.
Ей было страшно ранить его своим ответом.
Но Виктория знала — другого ответа дать не сможет.
Генри был хорошим человеком.
Человеком, которого она искренне уважала.
Всегда добрый, заботливый, мягкий...
Он стал первым другом, которого Виктория по-настоящему впустила в своё сердце.
Но она прекрасно понимала — то тепло и спокойствие, которые она чувствовала рядом с ним, никогда не были любовью.
Виктория не отвела взгляд.
Продолжая смотреть ему в глаза, она тихо, но уже увереннее сказала:
— Я не хочу, чтобы ты оставался рядом со мной. Не останавливайся здесь. Я хочу, чтобы ты шёл дальше.
Глаза Генри печально потускнели от её мягкого, но твёрдого ответа.
Виктории было больно причинять ему это.
Но она не хотела мучить его даже крошечной надеждой.
Потому что знала — в будущем это ранит его ещё сильнее.
Погасший взгляд Генри словно опустел.
Он отчаянно пытался сохранить привычное спокойствие на лице, будто совсем не ожидал услышать отказ.
С усилием приподняв уголки губ, он тихо ответил:
— Если ты этого хочешь... я так и сделаю.
Виктория слышала, как дрогнул его голос в конце фразы.
Но сделала вид, что не заметила, и лишь молча кивнула.
В тот же момент её охватило чувство вины от мысли, что она причинила ему боль.
И вдруг, глядя на стоящего перед ней Генри, она увидела саму себя из прошлого.
Она слишком хорошо знала, насколько мучительной бывает безответная любовь.
Потому что сама через это прошла.
И словно само собой, в её мыслях всплыло лицо одного мужчины.
Виктория опустила голову, чувствуя беспокойство в груди.
***
Она и сама не понимала, что чувствовала всю эту неделю.
Время пролетело быстро, оставив после себя странную тяжесть, и наконец настал день отъезда Генри.
Тёплое весеннее утро выдалось особенно солнечным. Виктория вышла проводить Генри и, немного помедлив, подошла к нему. Увидев её, Генри улыбнулся так же мягко и тепло, как всегда.
— Виктория, береги себя. Я буду иногда возвращаться.
В этот момент ей стало легче от того, что он вёл себя так же, как прежде. Если бы они расстались в неловкости, это ещё долго не давало бы ей покоя.
Слабо улыбнувшись, Виктория ответила:
— Мы с детьми будем часто писать тебе письма.
Генри тихо улыбнулся и кивнул, но, прежде чем его улыбка успела стать горькой, отвернулся.
Он уже собирался сесть в карету, но вдруг остановился и снова посмотрел на неё.
Его взгляд был странно тихим и печальным.
— Виктория.
Она вопросительно подняла глаза, и Генри, не скрывая грустной улыбки, произнёс мягким голосом:
— Теперь я хочу, чтобы ты была честна со своими чувствами.
— ...Что?
Виктория удивлённо распахнула глаза. Генри слегка опустил взгляд и тихо продолжил:
— Я вижу, как ты тоскуешь. Так что не бойся. Теперь ты действительно можешь стать счастливой.
— Почему?..
Она даже не успела договорить, как Генри уже отвернулся.
Не колеблясь, он сел в карету, и его последние слова донеслись до неё уже оттуда:
— Скоро в Империи будет праздник основания.
Он улыбнулся и снова взглянул на Викторию. Её глаза медленно расширились.
Больше Генри ничего не сказал.
Дверца закрылась, и карета быстро тронулась с места.
Виктория крепко сжала руки, глядя вслед удаляющейся карете.
«Ты тоскуешь...»
Она не могла понять, о ком именно говорил Генри. Но даже услышав эти слова, так и не смогла разобраться в собственном сердце.
С растерянным выражением лица Виктория медленно опустила голову, переплетая пальцы.
Ей казалось, что с ней всё в порядке. Ведь мысли об Александре больше не причиняли боли. Она лишь хотела, чтобы он был счастлив.
«Неужели только это?..»
Ресницы Виктории дрогнули.
Все это время она убеждала себя:
«Всё хорошо. Правда хорошо».
Нужно забыть всё, что было между ними, и жить дальше. Это был правильный ответ.
Но теперь её взгляд стал пустым, словно она погрузилась в мучительные раздумья.
Долгое время Виктория просто стояла неподвижно, а потом вдруг вспомнила, что до праздника основания осталось совсем немного времени.
Всего неделя.
И дорога отсюда до Империи занимала примерно столько же.
Только осознав это, Виктория наконец собралась с мыслями.
Она хотела поехать.
Пусть это было импульсивное решение, но сейчас ей хотелось хотя бы раз послушать собственное сердце.
Виктория резко развернулась и поспешно вошла в дом.
Собраться в дорогу до столицы оказалось делом недолгим.
Пока её сомнения тянулись бесконечно долго, её шаги были удивительно быстрыми.
***
Как и ожидалось, дорога до Империи заняла неделю и ещё один день.
Было раннее утро, время между рассветом и наступлением дня. К счастью, Виктория успела к началу парада.
Но стоило ей выйти из кареты и ступить на землю, как ноги подкосились, и она едва не потеряла равновесие. Слишком долгое путешествие в карете полностью лишило её сил.
С трудом придя в себя, Виктория подняла голову и огляделась.
Столица изменилась гораздо сильнее, чем она помнила.
По улицам и площади развевались флаги с новым великолепным гербом, вышитым золотыми нитями.
Это была новая императорская печать — совсем не та, что она знала прежде.
На мгновение её взгляд задержался на ней, но вскоре площадь начала стремительно заполняться людьми.
Оказавшись среди быстро сгущающейся толпы, Виктория попыталась разглядеть улицу впереди. Вдалеке уже показалось шествие рыцарей, начинавших марш.
Она думала, что сможет увидеть парад вблизи, но из-за огромного количества людей это оказалось невозможным.
Виктория пыталась протиснуться туда, откуда открывался бы хоть какой-то обзор, но со всех сторон её тут же зажимали люди.
— Ах...
Её постоянно задевали плечами, толкали, и после нескольких сильных столкновений Виктория невольно сжалась.
Даже просто стоять среди этой толпы было тяжело.
Пока она растерянно пыталась хоть что-то сделать, время безжалостно шло вперёд.
Вскоре издалека послышалась торжественная музыка — яркая и величественная.
— Его Величество Император!
— Уааа!
Площадь взорвалась криками и аплодисментами.
Стройные ряды рыцарей чеканным шагом проходили через площадь. Посреди них в колеснице ехали новый император и императрица. Следом двигались члены императорской семьи и знатные дворяне.
Виктория приподнялась на носки, пытаясь увидеть хоть что-нибудь поверх людских голов, но обзор всё равно был слишком плохим.
И в этот момент кто-то резко толкнул её плечом.
Потеряв равновесие, Виктория оказалась вытеснена из толпы и уже не смогла вернуться обратно.
Тем временем процессия окончательно скрылась из виду.
Несколько секунд она просто стояла неподвижно, а затем тяжело вздохнула.
Пока она ехала сюда, Виктория понимала, что, возможно, так и не увидит Александра.
И всё же приехала без колебаний.
Она бессмысленно смотрела поверх толпы, постепенно осознавая, насколько импульсивно поступила.
Ей хотелось увидеть Александра хотя бы издалека.
Она думала, что только так сможет разобраться в собственных чувствах.
Но всё оказалось иначе.
Она убеждала себя, что уже забыла его. Что её чувства давно исчезли. Делала вид, будто спокойна...
Но теперь ясно понимала — всё это было ложью, которую она повторяла самой себе.
Время, проведённое с Александром, которое, как ей казалось, давно стёрлось из памяти, и её чувства к нему всё ещё были глубоко выжжены в сердце.
Генри был прав.
Все эти полгода она скучала по Александру.
Именно поэтому каждый день читала имперские газеты.
Ей хотелось хоть немного ощущать его присутствие, потому что она тосковала по нему.
Она приехала в такую даль только потому, что хотела увидеть его.
Его спокойный голос, в котором всегда скрывалась забота... его тёплая улыбка... прикосновения, предназначенные только ей — всё это каждый день всплывало в её памяти.
И слова, сказанные им в последний раз:
«Будь счастлива».
Они ни на секунду не исчезали из её сердца.
Каждый раз, вспоминая, как он уходил с обнажённым мечом в руках, её грудь болезненно сжималась, а голова начинала пульсировать от боли.
«Я останусь с тобой. Я отдам тебе всё...»
Она тосковала по человеку, который говорил ей эти слова.
Пальцы Виктории едва заметно дрожали.
Подняв руку, она закрыла глаза ладонью и долго стояла неподвижно.
Свет, пробивавшийся сквозь темноту перед глазами, казался холодным.
В этот момент Виктории хотелось только раствориться в этой тьме и бесконечно плакать.
И вдруг над ней легла длинная тень.
А затем раздался удивлённый голос:
— ...Ваша Светлость?
На мгновение Виктория задержала дыхание, а потом медленно опустила руку от лица.
Подняв голову, она увидела перед собой мужчину.
— Л... Лукас?
Её глаза широко распахнулись.
Перед ней стоял Лукас — подчинённый Александра.