Глава 78
Пока Александр уехал, Викторию перенесли в тихую комнату на нижнем этаже храма.
Альберт окружил её защитным барьером святой силы, не позволяя посторонним проникнуть внутрь.
— ...Виктория.
Глаза Генри расширились, когда он увидел её, аккуратно лежащую на кровати.
Она выглядела так, будто просто спит... и в то же время казалось, что её тело уже остыло, словно у мёртвой.
Он всегда понимал, что когда-нибудь это может случиться.
Но, увидев её такой, он почувствовал, как его сердце разбивается сильнее, чем он ожидал.
Тяжело вздохнув, Генри медленно протянул руку и коснулся тыльной стороны её ладони.
Её рука была холодной, без единого намёка на тепло.
— Великий герцог отправился искать способ спасти тебя...
Тихо пробормотал он.
Будто надеясь, что она его слышит, он продолжал говорить:
— Я рассказал ему, почему ты оказалась в таком состоянии. Это его вина, что с тобой случилось... Я хотел, чтобы он это знал.
Генри вспомнил день, когда Александр уходил, и на его лице появилось сложное выражение.
На самом деле он понимал, что рассказал это не только из-за правды — в его словах были и личные чувства.
И выражение лица герцога в тот момент не выходило у него из головы уже несколько дней.
«По крайней мере... он должен знать, почему Виктория стала такой, не так ли?»
В тот день Генри бросил колкие слова вслед уходящему герцогу.
Тот остановился и обернулся.
Его взгляд уже тогда был сломленным.
Но Генри всё равно нанёс ещё один удар.
— В тот день, когда Виктория впервые сбежала от вас... если бы она не прыгнула со скалы и не использовала свою силу, она бы не стала такой.
— ...Что ты имеешь в виду?
На этот раз герцог не проявил прежнего желания убить Генри.
Возможно, у него просто не было на это сил.
— Это значит, что чем чаще она использует свою силу, тем сильнее разрушается её тело. Если бы вы отпустили её с самого начала, ей бы не пришлось прибегать к этой силе.
С каждым словом, которое он произносил, лицо Александра всё больше наполнялось отчаянием — таким, что он, возможно, даже сам его не осознавал.
Ведь, вероятно, он и не подозревал, что именно он стал причиной того, что Виктория дошла до такого состояния.
Но Генри не остановился.
— И ещё... вы знаете, почему Виктория тогда прыгнула со скалы?
Даже после всего сказанного он выпустил ещё одну стрелу.
— Тогда она не умела защищать себя с помощью своей силы. Её возможности были ограничены: скрывать своё присутствие или мгновенно перемещаться на небольшое расстояние. Иначе говоря... она не могла рассчитывать выжить после падения. Поэтому Виктория решила, что лучше умереть, чем вернуться к вам.
Когда Александр поднял взгляд на эти холодные слова, Генри ясно увидел, как его лицо окончательно рушится.
Для священника, который должен был нести добро, это был первый раз, когда он так безжалостно давил на другого человека.
Он и сам не ожидал, что герцог сломается так легко от нескольких слов.
Но на самом деле это был не Генри, кто сломил его.
Это сделала Виктория.
Вспомнив всё это, Генри тяжело вздохнул и снова посмотрел на неё.
— Хотя... сейчас именно он тебе нужнее всего. Мне не стоило говорить этого.
Богатство, власть, влияние, армия — герцог использовал всё, что у него было, чтобы найти способ спасти Викторию.
А Генри... не мог сделать ничего.
Было очевидно, что герцог способен сделать для неё гораздо больше.
Генри горько усмехнулся и продолжил:
— ...И, Виктория... если честно, недавно, глядя на тебя, я понял, какие у тебя к нему чувства.
Когда-то Генри гордился тем, что был для неё самым близким человеком.
С ним она всегда выглядела спокойной, часто улыбалась.
Но всё это рухнуло в тот день, когда они встретили герцога на корабле.
— «Прости, Генри... со мной всё в порядке, тебе больше не нужно меня спасать...»
Тогда он не смог уйти, даже несмотря на её просьбы.
А потом он увидел выражение её лица.
Голубые глаза, дрожащие, когда она смотрела на герцога, державшего её на руках.
Ненависть. Обида.
И... где-то глубоко — привязанность.
Виктория... всё ещё любила его.
И тогда Генри понял, что между ним и Викторией есть граница, которую он никогда не сможет перейти.
И что герцог занимает в её сердце куда больше места, чем он думал.
— Если он найдёт способ спасти тебя...
Генри на мгновение замолчал, затем тихо спросил:
— Ты вернёшься к нему?
Он осторожно сжал её руку.
Ему хотелось быть рядом с ней... хотя бы как друг.
Но, осознав её чувства к герцогу, он почувствовал лёгкое сожаление.
«Может, мне стоило хотя бы раз признаться тебе... Может быть тогда бы ты не хотела бы вернуться к нему?»
Генри стиснул губы и отпустил её руку.
— ...Пожалуйста, очнись, Виктория.
Сейчас было не время думать о собственных чувствах.
Он опустил взгляд и тихо помолился, чтобы бог был с герцогом, отправившимся в долгий путь.
***
Прошёл месяц с тех пор, как Александр покинул империю.
Существовало четверо представителей Бога. Каждый из них находился при храме, символизирующем один из четырёх континентов, и исполнял роль проводника божественных откровений, а также защитника всей страны.
Скачущий верхом Александр вспоминал слова, услышанные от Альберта:
— Даже так, они не станут держаться рядом с храмами. Скорее всего, они скрываются в местах, о которых никто и подумать не может.
В местах, где никому и в голову не придёт искать божественного служителя.
Вероятнее всего — это самые бедные, неприметные, забытые уголки.
Александр разделил территорию на три части и распределил рыцарей.
Улик по-прежнему было до абсурда мало, но отчаиваться он не имел права. Сейчас ему оставалось лишь одно — продолжать поиски.
Поэтому он старался заглушить голос, который без конца звучал у него в голове.
«Чем больше Виктория использует свою силу, тем сильнее разрушается её тело.»
И всё же, когда эти слова вновь всплыли в памяти, Александр невольно стиснул побледневшие губы.
«Поэтому Виктория решила, что лучше умереть, чем вернуться к великому герцогу.»
В конце концов, рука, сжимающая поводья, напряглась ещё сильнее. Он до боли прикусил губу.
«Значит... всё, что случилось с Викторией... — моя вина. Если бы я с самого начала отпустил её, ничего бы этого не произошло. Если бы я не загнал её к краю обрыва... она жила бы спокойно.»
Александр вновь ясно осознал: до самого конца он был для Виктории источником несчастья. Её личным адом.
Да... до самого конца...
— Чёрт...
Сорвавшееся с губ ругательство было наполнено горечью и унижением.
С того самого дня, как он покинул империю, его не покидало желание задушить самого себя. Ему хотелось вложить нож в руки Виктории и попросить её ударить — снова и снова.
Но сейчас было не время утопать в этих чувствах.
Страдать и нести наказание он сможет позже — после того, как спасёт её.
Александр с усилием отогнал все мысли.
Тем временем он добрался до развилки.
— Ваше Высочество, мы закончили обыск восточной деревни.
Вернувшийся рыцарь поспешно доложил.
— Мы проверили всех жителей, осмотрели постройки, но ничего подозрительного не обнаружили.
— Хорошо. Продолжайте.
Александр кивнул и жестом указал двигаться дальше. Рыцари тут же направились к следующему участку.
По словам Альберта, особенностью высших жрецов было не только то, что они скрываются в самых неприметных местах.
Обладая силой, близкой к божественной, они вполне могли тайно использовать её, помогая людям.
Например, притворяясь обычными жителями трущоб.
А значит, если внимательно расспрашивать и наблюдать, можно обнаружить кого-то необычного.
Ведь силу, приближенную к божественной, невозможно полностью скрыть — где бы человек ни находился и кем бы ни притворялся.