Глава 56
Великий герцог Винчестер. Муж Виктории.
Мысль была совершенно случайной, почти невозможной. Но именно в этот момент Генри подумал, что этот человек мог быть здесь... Его захлестнула странная, нелепая догадка. Интуиция ли это была? Или откровение? В любом случае, если это невероятное предчувствие окажется верным — пропавшие, возможно, живы.
— Священник, что вы намерены делать теперь? — осторожно спросил паладин, наблюдая за молчащим Генри.
Генри отстранил отчаяние, заполнявшее его до краёв, и заставил себя сосредоточиться. Он повернул голову, стараясь сохранить хоть подобие спокойствия.
— Я отправляюсь в Элиссийскую империю. Там есть то, что мне нужно проверить.
Сейчас он должен был думать только об этой возможности. О самой небольшой надежде на то, что великий герцог мог увезти Викторию в безопасности.
Даже если это казалось абсурдом — Генри обязан был держаться за эту тонкую нить.
Иначе он просто не вынес бы происходящее.
***
И в это же самое время Виктория сидела у окна, уставившись в пустоту. Прошло уже два месяца с тех пор, как она оказалась здесь. Её ослабшие веки медленно опустились. Она изо всех сил пыталась восстановить потерянные воспоминания, но так ничего и не смогла вспомнить. Напротив — казалось, голова вот-вот расколется. Будто в глубине подсознания сама она отталкивала собственную память.
Воспоминания прерывались, вероятно, в тот момент, когда она впервые за долгое время встретила Александра. Но Александр ни словом не обмолвился о том времени — словно ему было безразлично, что она думает.
Виктория внезапно разжала ладонь. В центре оставался тонкий шрам. Похоже, он был оставлен острым предметом, но она не помнила, когда это произошло. Несколько секунд она смотрела на свою руку — и снова ощутила, как голова пульсирует.
— ...Ах.
Она опустила голову и коротко выдохнула. Головная боль возвращалась снова и снова, и она не могла долго сосредоточиться. Рука, лежащая на подоконнике, дрожала. Пошатываясь, Виктория добралась до кровати и опустила на неё своё измождённое тело.
— Больно...
Такие головные боли бывали и раньше. Но с момента приезда сюда боль стала острее, мучительнее. Лоб покрылся холодным потом. В спальне тихо отдавалось её прерывистое дыхание. Промывавшись в мучениях какое-то время, она вдруг потеряла сознание.
Сквозь беспамятство она смутно почувствовала, как кто-то коснулся её лба. Рука — ни горячая, ни холодная, тёплая ровно настолько, чтобы успокоить — не убиралась долго. В голове всё еще стоял туман, но Виктория позволила этому прикосновению оставаться. Тыльная сторона крепкой ладони скользнула к её щеке — осторожное движение, будто проверяющее жар.
Когда она с усилием приподняла затуманенные ресницы, в поле зрения возник чей-то силуэт.
— ...Генри?
Рука, гладившая её щеку, застыла.
— Со мной всё... хорошо...
В её едва слышных словах звучало тепло. В голове всплыло воспоминание: как Генри провёл у её постели всю ночь, когда она впервые потеряла сознание после кровотечения. Ответа не последовало, и глаза Виктории вновь сомкнулись. Сон увлёк её почти мгновенно — и жёсткая рука медленно отстранилась.
— ...Генри.
Хотя её голос был слаб и неразборчив, Александр прекрасно понял, что она сказала.
Перед его внутренним взором вдруг мелькнул образ угрюмого молодого священника с зелёными глазами. Мужчины, который помогал Виктории бежать и укрывал её в Священной земле.
На лице Александра впервые появилось тёмное выражение.
В голосе Виктории, которая произнесла имя другого мужчины во сне, звучала теплина — такая, которой он ни разу не слышал с тех пор, как привёз её сюда.
Александр вспомнил тот день, когда отправился в Священную землю. Тогда священника по имени Генри не было в монастыре. Если он жив, то, вероятно, сейчас разыскивает Викторию.
Взгляд Александра, полный едва заметной жажды убийства, на миг устремился за окно. Затем опустился снова — на Викторию. В нём появилась жёсткая, болезненная сосредоточенность. Он протянул руку, провёл пальцами по её растрёпанным светлым волосам, едва заметно погладил щёку.
Как бы то ни было, Виктория сейчас рядом.
И он не собирался отпускать её.
Но... Виктория этого не хотела бы.
Она хотела бы вернуться к тем людям.
Снова — к тому священнику.
Взгляд Александра померк, потемнел. И, несмотря на мягкость его прикосновений, мысли в голове были жестоки.
«Убить его?»
Уничтожить каждого, кто мог бы быть ей дорог, чтобы Виктории некуда было возвращаться? Тогда, возможно, она взглянула бы на него хоть раз... Хоть раз одарила бы его теми тёплыми глазами, как прежде?
«...Нет. Нет.»
Александр резко оборвал собственные хаотичные мысли. Он знал: что бы он ни сделал, сердце Виктории всё равно не будет принадлежать ему. Наоборот — убей он Генри, и Виктория возненавидит его ещё сильнее, чем сейчас.
Он провёл рукой по лицу. В груди что-то горячо сжалось.
Стиснув в себе все нахлынувшие чувства, Александр долго сидел рядом со спящей Викторией.
Когда он наконец вышел из её комнаты, за окном уже занималась предрассветная тьма — без единого проблеска света.
***
Путь от Святой Земли до Империи занял много времени. Перед тем как отправиться в Элисийскую империю, Генри заехал в храм Аврелии. Он думал: если Виктория действительно была здесь, она наверняка попыталась бы связаться с храмом.
Когда он вошёл во двор, его встретил Альберт, только что вышедший из сада. Генри заранее отправил телеграмму, поэтому ему сразу позволили пройти. Альберт без лишних разговоров проводил его в кабинет жреца.
— Никаких новых вестей от Виктории не поступало, — сразу сказал он.
Генри крепко сжал руки, глядя на него.
— Но, как ты и предполагал, похоже, Виктория находится во владениях Великого герцога.
— Правда?
Взгляд Генри мгновенно оживился. Альберт достал из внутреннего кармана письмо и протянул ему. Генри взглянул на отправителя — и прикрыл рот дрожащей рукой.
— ...Анна.
К его изумлению, письмо было от Анны. Генри торопливо развернул лист и внимательно прочитал его. Если вкратце, Анна писала, что сейчас находится с детьми на юге Империи, в поместье Монверн. Их доставил туда мужчина, который спас их в Святой Земле, и сказал, что пока им безопаснее всего оставаться там.
— Монверн — территория на юге Империи. Владение великого герцога Винчестера. Похоже, он нашёл Викторию.
Генри осторожно сжал письмо. Битва в монастыре... Теперь было очевидно: это дело рук великого герцога. Он медленно отвёл взгляд от письма и произнёс:
— ...да, Виктория точно у великого герцога.
Теперь они ничего не могли сделать. Проникнуть во владения Великого герцога и попытаться спасти Викторию — сейчас это было практически невозможно. Заметив, как тревожно исказилось лицо Генри, Альберт заговорил мягко, успокаивающе:
— Не волнуйся. Раз уж Анну и детей он укрыл отдельно, значит, Виктории он тоже не причинит вреда.
— ...но Виктория не хочет быть там.
Она рисковала жизнью, лишь бы убежать от него. Одно присутствие рядом с этим человеком — уже тяжкое испытание для неё.
— ...Виктория становилась счастливее... понемногу.
Генри никогда не забывал её светящееся улыбкою лицо на празднике вечером. Тогда она сказала, что действительно счастлива.
— Генри.
Альберт окликнул его настойчивее. Он видел: чувства Генри к Виктории слишком сильны. А священнику, служителю богов, нельзя поддаваться личным привязанностям. Генри долго удерживал себя в рамках. Для жреца чувство любви — словно кандалы. Но Виктория слишком легко разрушила эти кандалы.
Каждый момент рядом с ней становился для Генри новым, полным узнавания, тепла, чего-то живого. Виктория была человеком, к которому он не мог не тянуться.
Альберт тихо вздохнул, глядя на Генри, который молча опустил голову. Если бы человек мог управлять своими чувствами... никто бы никогда не ошибался. Но есть эмоции, которые приходят внезапно и обесценивают всё.
— А Виктория... она чувствует к тебе то же, что ты к ней?
— ...нет. Не чувствует.
В этом он был уверен. Виктория была добра ко всем, делила одно сердце со всеми вокруг. А вот Генри смотрел на неё иначе — юным, растерянным, нежным взглядом, который принадлежал только ему одному.