Глава 47
— Ваша светлость, прошу прощения за столь ранний визит. Из королевства Эллизион поступило предложение о торговом слиянии — это не терпит отлагательств.
Лукас быстро пересёк кабинет и положил письмо на стол перед Александром. Тот, не поднимая взгляда, молча взял его.
— Какие у вас планы на банкет в честь дня рождения императрицы в этом году? — осторожно продолжил секретарь.
Ранее Александр избегал участия в подобных торжествах столицы, однако на этот раз присутствие было обязательным: речь шла о празднике в честь члена правящей семьи. Лукас нервно сглотнул, наблюдая, как герцог, не останавливаясь, подписывает документы.
— Сообщи, что я буду, — коротко ответил Александр.
— Да, конечно!
Ответ оказался неожиданно простым. Лукас едва заметно выдохнул с облегчением.
С тех пор как Александр узнал всё о положении Виктории, он с головой ушёл в дела герцогства. С одной стороны, это внушало надежду — он снова действовал, снова держал власть в руках. Но с другой... прошло уже шесть месяцев с тех пор, как он нашёл Викторию — и оставил её. И всё же в нём ничего не изменилось: он по-прежнему выглядел опустошённым, словно утратил нечто невосполнимое.
Замок тем временем был буквально завален письмами с предложениями брака со всех концов света. Поскольку Виктория так и не вернулась, от него ожидали нового союза. Но Александр не читал ни одного письма — он приказал сжигать их, не вскрывая. В конце концов ему пришлось официально объявить, что он больше не примет ни одного предложения.
Лукас бросил взгляд на герцога, полностью поглощённого бумагами, и, собравшись с духом, всё же заговорил:
— Ваша светлость... вы действительно больше не собираетесь навещать её светлость?..
Когда-то Александр безумно искал Викторию, не зная покоя ни днём, ни ночью. Теперь же — ни одного шага в её сторону. И если бы он действительно сумел отказаться от неё, он бы не колебался. Но правда была в том, что его разум по-прежнему целиком принадлежал ей.
Все эти месяцы он тайно поддерживал монастырь, где она жила. Он даже выдавал себя за своего заместителя, одного из прихожан, чтобы получать отчёты о её жизни. Совсем недавно он узнал о её болезни — и немедленно отправил к ней врача.
«...Ваша светлость, мы не можем вечно оставлять место великой герцогини пустым. Не лучше ли вернуть её светлость сейчас?»
Причин было более чем достаточно. Виктория покинула поместье, оставив свои обязанности — уже одно это давало право вернуть её силой. Но прежде следовало поговорить с ней, выяснить всё.
И всё же сама мысль об этом вызывала у него раздражение. Потому что на деле он не делал ничего — лишь наблюдал издалека.
Лицо Александра не изменилось. Он протянул Лукасу подписанный документ и отрывисто произнёс:
— Уходи.
Его взгляд был холодным, как лёд.
Лукас на мгновение замер, затем молча поклонился и быстро покинул кабинет.
Дверь закрылась, и в комнате вновь повисла тяжёлая, почти гробовая тишина.
Долгое время Александр неподвижно смотрел на заваленный бумагами стол. Лишь когда за окном окончательно взошла луна, он медленно поднял голову и перевёл взгляд к окну.
Недавно выпавший снег начал подтаивать. Он долго смотрел на него, и это зрелище почему-то только усиливало чувство пустоты. Затем он поднялся и подошёл ближе.
Всё вокруг напоминало о ней.
В памяти всплыл недавний разговор с врачом:
«Я продолжаю посещать монастырь, как вы и велели. После назначенного лечения ей стало лучше, так что не беспокойтесь».
Он действительно был рад. И всё же тревога не исчезла — врач ясно сказал, что её сердце ослаблено.
Александр часто ловил себя на мысли: когда это началось? Тогда, когда она впервые переступила порог его замка?..
Он тяжело вздохнул и вновь посмотрел в окно.
«Как хорошо, что здесь много снега...»
Её голос, почти забытый, прозвучал в памяти так ясно, будто она стояла рядом.
Зима. Снег. И Виктория, которой больше нет рядом.
Он решил не ехать к ней — хотя хотел этого больше всего. Не хотел снова стать для неё источником боли. Всё, что ему оставалось — это держаться в стороне и делать вид, будто он её отпустил.
По привычке Александр сжал дрожащую руку. Эта дрожь появилась в тот день, когда Виктория исчезла, и с тех пор не покидала его.
Мир вокруг казался покрытым тонким слоем льда, а воздух — неизменно холодным.
Теперь он ясно осознавал свои чувства.
И от этого сердце сжималось ещё больнее.
***
— Анна, завтра я отправлюсь в резиденцию лорда, — бодро сказала Виктория.
Не так давно супруга местного лорда посетила монастырь, увидела украшенную Викторией часовню — и была настолько впечатлена, что попросила девушку оформить приёмные залы в их особняке. Хотя Виктория не считала себя мастером, её тонкое чувство гармонии и необычные цветочные композиции пришлись хозяйке по душе. Так у неё появилась работа в поместье неподалёку от деревни.
Анна, как и прежде, немного тревожилась, не станет ли это для девушки слишком тяжёлым, но всё же мягко кивнула:
— Жена лорда — добрая женщина. Думаю, ты хорошо проведёшь там время.
В этой небольшой стране разница между простыми жителями и знатью не была столь ощутимой, да и сам лорд, по слухам, не придавал значения подобным условностям.
— Я с нетерпением жду! Говорят, их особняк очень красивый.
Виктория улыбнулась. В последнее время она старалась сохранить тот хрупкий покой, которого наконец достигла, поэтому не избегала ни работы, ни новых знакомств.
Каждый день она гуляла с детьми, помогала в монастыре и не пропускала вечерних прогулок с Генри. Правда, недавно он снова уехал, и теперь Виктория выходила одна.
Дни постепенно становились прохладнее. Воздух наполнялся тихой, прозрачной свежестью, и однажды она вдруг ясно осознала:
«Зима... Уже прошёл целый год с тех пор, как я оказалась здесь».
Погружённая в мысли, Виктория медленно шла по знакомой тропе. В какой-то момент она остановилась и подняла взгляд к небу.
«Снег...»
Крупные хлопья плавно опускались на землю, ложились на её волосы и плечи. Это был первый снег, который она увидела здесь.
Она протянула ладонь вперёд, и холодные снежинки коснулись кожи, мгновенно растаяв.
Виктория стояла так долго, почти неподвижно, словно ребёнок, впервые увидевший снег. И вдруг, будто издалека, до неё донёсся голос — тёплый, давно забытый:
— «Есть легенда: с кем встретишь первый снег, тот станет твоей вечной любовью. Ты слышала о ней?»
— «Мам, а откуда ты знаешь, что такое любовь?» — маленькая девочка смотрела на женщину широко раскрытыми глазами, прижимаясь к её тёплой груди, чувствуя, как та мягко обнимает её.
— «Хмм... Я хочу защищать тебя и хочу быть с тобой — это и есть любовь».
— «Значит, мама любит меня?»
— «Конечно. Мама всегда будет любить тебя, Виктория».
На губах Виктории появилась едва заметная улыбка. Она вспомнила тот день — как лежала в объятиях матери под падающим снегом, чувствуя тепло, которое невозможно забыть.
Почему же раньше эти воспоминания не приходили к ней?
Те драгоценные дни, проведённые рядом с матерью... её голос, её ласка...
Виктория жила с ней до семи лет. А потом — внезапно появился её биологический отец и забрал её с собой.
Долгое время она считала, что мать просто бросила её. Именно поэтому она старалась не вспоминать о ней. Но теперь, спустя годы, Виктория поняла — у той, вероятно, не было выбора.
Снег всё продолжал падать, покрывая землю мягким белым покровом.
Виктория равнодушно наблюдала, как постепенно образуются сугробы. Но вслед за тёплыми воспоминаниями о матери пришли и другие — те, от которых хотелось отвернуться.
Маркиз и его жена. Люди, чьи сердца были наполнены жадностью и жестокостью.
Наверняка её исчезновение доставило им немало хлопот.
Виктория не желала им зла — по крайней мере, больше не желала.
Но где-то глубоко внутри всё же надеялась, что их жизнь теперь уже не так безоблачно роскошна, как прежде.
***
— Теперь всё иначе... Ваша светлость, вы не имеете права так со мной поступать!
Маркиз Сант Клэр с яростью швырнул бутылку ликёра, которую до этого сжимал в руке. Стекло с глухим звоном разлетелось о стену. Слуги, услышав крик, тревожно переглянулись, но никто не осмелился приблизиться.
С тех пор как Виктория исчезла, прошёл уже год. Маркиза отстранили от должности, а полгода назад его вызывали во дворец — требовали сведения об Александре. Но он не смог сообщить ничего полезного, и император, не скрывая презрения, признал его бесполезным.
Когда-то маркиз Сант Клэр купался в роскоши и уважении. Его положение в обществе казалось незыблемым — ведь его дочь была великой герцогиней. Но стоило Виктории исчезнуть, как всё рухнуло. Власть, которую он так долго и жадно выстраивал, рассыпалась у него на глазах.
— Виктория... эта неблагодарная девчонка, — сдавленно процедил он, тяжело дыша. — Должно быть, сбежала. Да... именно так.
Себастьян, старший сын маркиза, недавно прибывший в столицу, сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу. Его взгляд был холодным и внимательным.
— Разве ты сам не говорил, что она мертва? — спокойно напомнил он.
Маркиз резко повернул к нему голову, глаза его налились раздражением.
— Нет, она не умерла. Она сбежала! — голос его сорвался на крик. — И теперь я расплачиваюсь за это!
Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Как она посмела... после всего, что я для неё сделал... так отплатить за мою милость и заботу?!
В его словах не было ни капли раскаяния — лишь уязвлённая гордость и злость человека, лишившегося всего, что считал своим по праву.