Глава 43
Александр, приказав Лукасу следовать за ним, без лишнего шума подъехал к храму — единственному месту, которое теперь могло привести его к Виктории. Каменные стены возвышались в вечернем свете, спокойные и непроницаемые, словно скрывали в себе ответы на все его вопросы.
Чтобы не привлекать внимания, они не стали сразу вмешиваться или допрашивать обитателей. Всё должно было происходить тихо.
Если пропавший священник действительно был связан с исчезновением Виктории, действовать напролом было бы ошибкой. Куда разумнее — выяснить правду незаметно, не давая никому повода скрывать её ещё глубже.
Александр с трудом сдерживал себя.
Желание ворваться внутрь, перевернуть весь храм вверх дном, вытрясти правду из каждого, кто попадётся под руку, поднималось в нём волнами. Но он подавлял этот порыв.
Шесть месяцев.
Шесть долгих месяцев у него не было ничего.
Ни единой зацепки.
И вот теперь — наконец.
Хоть что-то.
Глядя на него, Лукас не мог не заметить перемен. Впервые за всё это время в поведении Александра появилась осмысленность, а в глазах — жизнь. Пусть и холодная, напряжённая, но всё же не пустота.
Он тихо заговорил, стараясь удержать господина от поспешных действий:
— Ваша светлость... нет никакой гарантии, что, если вы просто войдёте внутрь и начнёте допрос, вам скажут правду.
Александр не отрывал взгляда от здания храма.
— Да, я знаю, — ответил он негромко.
Но в его голосе больше не было прежней надломленности.
Напротив — он звучал твёрдо.
Собранно.
Его лицо, ещё недавно измождённое и почти безжизненное, постепенно возвращало прежнюю чёткость. Скулы снова обрели резкость, взгляд — фокус. Он словно вынырнул из бесконечного кошмара и впервые за долгое время снова стал самим собой.
Пусть и другим.
Более холодным.
Более опасным.
Александр медленно сжал поводья, не сводя глаз с монастыря.
Внутри него уже не было сомнений.
Только уверенность, крепкая, как сталь.
Виктория жива.
И на этот раз...
он её найдёт.
***
Тем временем Генри благополучно добрался до храма Аврелии. Стоило ему переступить знакомый порог, как он с неожиданной ясностью осознал: он впервые за столь долгое время покинул своё место так надолго.
И впервые за многие годы — вновь вернулся в прежний облик.
До своего путешествия в Святую Землю Генри почти всегда принимал вид десятилетнего мальчика. Это позволяло значительно экономить силы: в таком состоянии расход святой энергии был минимальным, а значит — более стабильным и безопасным. Лишь в редких случаях, когда того требовали обстоятельства, он возвращался к своему истинному возрасту.
Сейчас же всё было иначе.
В памяти всплыл недавний разговор.
— Генри, ты больше не принимаешь образ ребёнка? — тогда Виктория с лёгкой улыбкой оглянулась на играющих неподалёку детей. — Хотя... наверное, здесь это выглядело бы немного странно.
Он тогда ничего не ответил.
Но причина была вовсе не в этом.
Не в детях.
И даже не в месте.
Он просто... не хотел, чтобы она запомнила его ребёнком.
Эта мысль задержалась в сознании на мгновение дольше, чем следовало.
Отогнав её, Генри вошёл внутрь здания и поднялся по каменной лестнице. Его шаги эхом отдавались в полупустых коридорах, наполняя их глухим, размеренным звуком. Пересекая внутренний двор, он позволил себе едва заметную улыбку — всё здесь было таким же, каким он оставил.
Ничего не изменилось.
И в то же время — изменилось всё.
Войдя в главный зал, Генри сразу направился дальше. Его цель была ясна: библиотека. Огромное хранилище знаний, в котором можно было найти всё — от древних летописей до редчайших манускриптов о природе святой силы, её происхождении и способах использования.
Он должен был найти ответ.
Ответ, который поможет Виктории.
Поднимаясь по лестнице, он коротко обменялся приветствиями с несколькими знакомыми священниками:
— Генри, ты как раз вовремя.
— Да, — спокойно ответил он. — Сегодня важный день. Я не мог не прийти.
И действительно, храм был необычайно оживлён. Из-за прибытия Первосвященника главный зал оказался переполнен — повсюду сновали жрецы, послушники, паломники. Гул голосов, шаги, шелест одежд — всё сливалось в единый шум.
Генри прошёл сквозь толпу, не придавая этому значения.
И потому не заметил взгляда.
Внимательного.
Пристального.
Следящего за каждым его движением.
Среди собравшихся стоял человек в одежде простого посетителя. Он не выделялся, не привлекал внимания — но его глаза неотрывно были прикованы к Генри.
Второй командир Александра.
Он наблюдал за священником уже некоторое время.
И теперь сомнений не осталось.
Это был именно тот человек, которого они искали.
***
— Виктория, когда Генри вернётся? — тонкий голос Лили эхом разнёсся по просторному залу, где Виктория как раз украшала арку цветами.
Девушка обернулась и мягко улыбнулась:
— Думаю, скоро. Ты скучаешь по нему?
Лили чуть нахмурилась и честно ответила:
— Остальные священники злые... А Генри добрый.
И в этих словах не было ни преувеличения, ни детской обиды. Большинство священников в монастыре были в возрасте и держались строго, особенно с детьми. Генри же был единственным, кто находил для них время — играл, разговаривал, помогал.
С его отъезда прошло уже три недели.
Насколько знала Виктория, день визита Первосвященника уже прошёл, но дорога была долгой, и никто не мог точно сказать, когда он вернётся.
Она ласково потрепала Лили по волосам и, чуть склонив голову, спросила:
— А тебе со мной не скучно?
Лили тут же энергично покачала головой:
— Нет! С Викторией играть весело!
С этими словами девочка прижалась к ней, уткнувшись лбом в её плечо. Виктория тихо рассмеялась и нежно сжала её щёки, отвечая тёплой улыбкой.
Во второй половине дня в монастыре должна была состояться свадьба, и Виктория вместе с детьми украшала арку белыми цветами. Маленькие руки аккуратно передавали ей веточки, а сама она вплетала их в композицию, создавая лёгкое, почти невесомое кружево из лепестков.
К закату всё было готово.
Церемония началась.
Виктория вручила невесте букет из коралловых роз, и та, с сияющими глазами, воскликнула:
— Как красиво... Спасибо вам!
Виктория в ответ лишь мягко улыбнулась и тихо пожелала ей счастья.
Свадьбу проводил главный священник монастыря. Украшений почти не было — только цветы. Но, глядя на счастливую пару, можно было подумать, что это самая прекрасная церемония на свете.
Виктория наблюдала, как молодые обмениваются кольцами, и её губы невольно дрогнули в лёгкой улыбке.
И вдруг...
воспоминание.
Её собственная свадьба.
Ранняя весна. Императорский дворец. Роскошь, достойная самого Императора. Блеск, холод, чужие взгляды.
Она опустила взгляд на свою руку.
Кольцо.
То самое.
Единственное, что она забрала с собой, уходя из той жизни.
Сразу после прибытия в монастырь она пыталась продать его. Помнила, как пришла к ювелиру — мужчина долго рассматривал украшение, затем поднял на неё удивлённый взгляд:
— Где ты его взяла? Я никогда не видел камней такого качества...
Он сказал, что кольцо стоит целое состояние.
Но она так и не смогла его продать.
Сначала — потому что не было острой нужды.
А потом...
потому что не хватило решимости.
Возможно, она просто не была готова окончательно отпустить прошлое. Это кольцо оставалось единственной ниточкой, связывающей её с тем миром.
С силой отогнав мысли, Виктория вновь посмотрела на жениха и невесту и тихо улыбнулась.
И в этот момент кто-то осторожно коснулся её плеча.
— Виктория.
Она вздрогнула и обернулась.
За её спиной стоял Генри.
С лёгкой, тёплой улыбкой.
— Генри... — в её голосе смешались удивление и радость. — Когда ты вернулся?
Она говорила о нём этим утром — и не ожидала увидеть так скоро.
— Только что приехал, — ответил он спокойно. — Как ты себя чувствуешь?
В его взгляде читалась скрытая тревога.
Но Виктория выглядела лучше — щеки чуть порозовели, в глазах появился свет.
— Намного лучше, — ответила она, чуть пожав плечами. — Правда.
И это было почти правдой.
С тех пор её больше не рвало кровью.
Боль в сердце тоже отступила.
Генри улыбнулся — но его улыбка была натянутой.
Слишком спокойной.
Он провёл дни в библиотеке храма, перелистывая древние рукописи, изучая всё, что касалось святой силы. Он искал ответ.
Но не нашёл.
Ни одного объяснения.
Ни одного намёка.
А совсем недавно к нему подошёл Альберт.
И тихо сообщил:
святая сила Виктории... возвращается к нему.
Это могло означать только одно.
Её состояние ухудшается.
Сила, что когда-то текла через неё, изначально принадлежала Альберту — и теперь постепенно покидала её тело.
Но даже он...
не знал, почему Викторию рвало кровью.
И это пугало больше всего.