Глава 17
— Ваше Высочество...
Голос Виктории прозвучал тихо, почти неуверенно. Она всё ещё держала в руках вилку, но еда перед ней почти не была тронута. Тёплый свет ламп падал на стол, отражался в серебряных приборах, делая тишину между ними ещё более ощутимой.
Александр поднял глаза от документа. Виктория редко начинала разговор первой. Обычно она старалась как можно быстрее закончить трапезу и уйти, чтобы не раздражать его своим присутствием.
— Простите, что продолжаю беспокоить вас, — сказала она, аккуратно положив приборы. — Но я действительно хочу спросить кое о чём. Её пальцы на мгновение сжались на краю стола.
Она колебалась.
Этот вопрос уже давно жил в её голове. Он появлялся каждое утро, когда она просыпалась в холодной спальне, и каждую ночь, когда она лежала без сна, слушая далёкие звуки замка. Но произнести его вслух было... неприятно. Словно она сама приближала неизбежное. Виктория тихо вдохнула.
— Когда вы собираетесь развестись со мной?
Слова прозвучали неожиданно ясно.
На мгновение время словно остановилось. Лицо Александра застыло. Это длилось всего долю секунды. Затем его выражение вновь стало прежним — спокойным, почти равнодушным.
— А что, — медленно произнёс он, — ты намерена сообщить об этом маркизу?
Виктория слегка вздрогнула.
— Нет... — тихо ответила она. — Я спрашивала вас не с таким намерением.
Но Александр уже отвёл взгляд к документу.
— Что ж, — продолжил он негромко, — я не могу доверять тебе.
Он сделал небольшую паузу.
— Ведь ты всё-таки послушная дочь своего отца.
Эти слова прозвучали спокойно.
Слишком спокойно. Но с каждым словом лицо Виктории становилось всё бледнее. Она всегда выглядела мягкой и тихой. Но стоило кому-нибудь упомянуть маркиза — и что-то внутри неё мгновенно сжималось.
Её плечи невольно напрягались.
Взгляд опускался.
И Александр не понимал почему.
Маркиз, которого он знал, казался ему заботливым отцом. Ещё в начале их брака он так горячо расхваливал Викторию, что это даже вызывало у Александра раздражение. Император и императрица тоже относились к ней с особой теплотой. Казалось, она выросла окружённой любовью. Такая девушка должна была быть самоуверенной.
Немного избалованной.
Но Виктория не была такой.
Она была слишком тихой.
Слишком осторожной.
Сначала Александр решил, что это лишь маска. Он думал, что она притворяется. А потом случилось то, что окончательно укрепило его подозрения.
Тот день.
Те наркотики.
Александр едва заметно усмехнулся.
Напоминание о том, что Виктория — дочь маркиза Сант Клэр, странным образом помогало ему упорядочить мысли. Его чувства к ней становились слишком сложными.
Слишком запутанными. Но этот факт оставался неизменным. Какая бы она ни была — слабая, робкая или тихая — она всё равно оставалась дочерью маркиза.
И этого было достаточно.
Виктория молчала.
Она склонила голову.
Но на этот раз её лицо не выражало привычной обиды. Не было ни слёз, ни растерянности. Только усталость.
Глубокая, тихая усталость человека, который слишком долго терпел.
— Прошу прощения, — сказала она тихо. Её голос был ровным.
— Больше я вас не побеспокою.
Александр не ответил. Но его лицо уже вернулось к привычному ледяному выражению. И Виктории этого было достаточно.
Она поняла.
Ничего не изменилось.
Ничего не изменится.
Её сердце на мгновение болезненно сжалось.
Но боль была странно приглушённой. Словно она уже привыкла к ней. Виктория медленно поднялась из-за стола. Стул тихо скользнул по полу. Она не подняла головы. Не посмотрела на него.
Спокойными шагами она пересекла просторную столовую. Высокие окна отражали её силуэт. Слуга уже стоял у двери. Когда он открыл её, Виктория без колебаний вышла. Она не обернулась. Ни на секунду. Она не увидела выражение лица Александра в тот момент. Не увидела, как его рука, державшая документ, медленно остановилась. Не заметила, как его взгляд задержался на пустом месте, где она только что сидела.
В столовой снова стало тихо.
Но теперь эта тишина почему-то казалась тяжелее прежней.
***
Это случилось в один из тихих дней ранней осени.
Дни стали короче, а воздух — прозрачнее и прохладнее. Вечерами в замке уже зажигали камины, и мягкое тепло медленно расползалось по комнатам. Виктория сидела на диване перед камином. Пламя тихо потрескивало, иногда выбрасывая искры. Оранжевые отблески скользили по стенам, по ковру, по страницам книги в её руках.
Она читала.
Точнее — пыталась читать.
Строки плыли перед глазами, но смысл ускользал. Иногда она ловила себя на том, что уже несколько минут смотрит на одну и ту же страницу. Её мысли были где-то далеко.
Рядом Вивьен аккуратно складывала свежее постельное бельё. Ткань мягко шуршала, нарушая тишину.
Вдруг в дверь постучали.
Звук был негромким, но в тихой комнате он прозвучал неожиданно.
Виктория подняла голову.
Вивьен поспешно подошла к двери и открыла её. На пороге стоял дворецкий Павел. Он слегка поклонился.
— Ваша Светлость, к вам посетитель из дворца.
— Посетитель?
Виктория слегка наклонила голову набок. Из дворца к ней почти никто не приезжал. Она осторожно закрыла книгу, положив закладку между страницами, и медленно поднялась.
— Проведите его в приёмную.
Путь до приёмной занял всего несколько минут, но за это время Виктория успела перебрать в голове множество вариантов. Когда она вошла, стоявший там слуга сразу поклонился.
— Великая герцогиня.
Он говорил с уважением, но без излишней торжественности.
— Я личный слуга Её Императорского Высочества кронпринцессы.
При этих словах брови Виктории едва заметно дрогнули. Слуга протянул ей конверт. Бумага была плотной и украшенной изящным имперским узором. Павел, стоявший рядом, тут же подал нож для писем.
Виктория аккуратно вскрыла конверт. Шуршание бумаги раздалось в тихой комнате. Она достала письмо и сразу начала читать. Почерк был аккуратным и мягким. Отправителем была Адель — наследная принцесса. Письмо начиналось с тёплого приветствия.
Адель спрашивала о здоровье Виктории, интересовалась, как она чувствует себя в замке, и надеялась, что осенний воздух пошёл ей на пользу. Виктория читала медленно. Её взгляд на мгновение смягчился.
Она вспомнила лицо Адель.
Доброе.
Светлое.
Адель всегда смотрела на неё так, будто действительно переживала за неё. Дальше в письме говорилось о другом. В ближайшее время в зáмок великого герцога должен прибыть важный гость.
Но имя не упоминалось.
Ни одной подсказки.
Словно это было сделано специально. Будто Адель намеренно хотела разжечь её любопытство. Виктория на мгновение задумалась.
Перед её глазами возникла картина последней встречи с кронпринцессой. Адель стояла рядом с наследным принцем. Её рука осторожно поддерживала округлившийся живот. Она находилась на последнем триместре беременности. И выглядела... счастливой. По-настоящему счастливой. В её глазах было столько спокойной радости, что рядом с ней даже воздух казался мягче. Виктория невольно улыбнулась. Но улыбка почти сразу угасла. Её положение было совершенно противоположным.
У Адель была семья.
Любящий муж.
Скоро должен был родиться ребёнок.
А у Виктории...
Она сжала письмо чуть крепче. В её груди на мгновение возникла тяжесть. Она быстро отвела взгляд от строки.
«Не думай об этом.»
Она давно научилась останавливать подобные мысли. Они не приносили ничего, кроме боли. Виктория глубоко вдохнула. И вновь посмотрела на письмо.
Кто же был тем гостем?
Она попыталась угадать.
«Может быть, кто-то из императорской семьи? Или иностранный посланник?
А может...»
Но чем больше она думала, тем меньше находила ответов. Адель не оставила ни одной подсказки. Виктория сложила письмо обратно в конверт.
— Благодарю вас, — тихо сказала она слуге.
Тот снова поклонился. Когда он ушёл, Виктория ещё некоторое время стояла в приёмной, держа письмо в руках. Любопытство медленно смешивалось с лёгкой тревогой.
Однако долго гадать ей не пришлось.
Все её размышления оказались напрасны. Потому что уже на следующий день гость прибыл в зáмок.
***
Когда Виктория вошла в главный зал, солнце уже стояло высоко. Свет, падавший через высокие витражные окна, был мягким и тёплым, но сам зал всё равно казался холодным. Каменные стены, тяжёлые колонны, длинные тени на полу — всё это придавало помещению ощущение какой-то глухой торжественности.
Виктория остановилась на несколько шагов от входа. И безучастно посмотрела на человека, стоявшего посреди зала. Высокий мужчина в белом облачении священника повернулся к ней. Его лицо сразу озарилось тёплой, искренней улыбкой.
— Как поживаете?
Этот голос был спокойным и мягким.
И вдруг показался Виктории знакомым. Она моргнула.
— Священник... Альберт?
Она сделала несколько шагов вперёд, всё ещё не веря своим глазам.
— Гость, о котором кронпринцесса упоминала в письме... это вы?
Её голос прозвучал тихо и слегка растерянно. Альберт улыбнулся шире.
— Похоже, я вас удивил.
Он слегка склонил голову.
— После молитвы за принцессу Адель я решил заехать к вам по дороге обратно в храм.
Он огляделся.
Несколько слуг, стоявших в приёмной, бросали на него осторожные взгляды. Белое одеяние священника резко выделялось на фоне тёмного камня и тяжёлых гобеленов зáмка. Его присутствие словно приносило сюда что-то чуждое этой мрачной атмосфере.
Что-то светлое.
— Могу ли я сперва увидеть Его Высочество? — спокойно спросил Альберт. — Я хотел бы поздороваться с ним.
Виктория покачала головой.
— Его Высочества сейчас нет в зáмке.
Она чуть опустила взгляд.
— Он уехал по политическим делам. Я не знаю, когда он вернётся.
В последние дни Александр возвращался в совершенно разное время.
Иногда поздно ночью.
Иногда почти на рассвете.
Поэтому она и правда не могла сказать ничего точнее.
— Тогда... — она немного замялась. — Пожалуйста, пройдёмте в гостиную.
Виктория провела его по коридору.
Вивьен тихо следовала за ними. Когда дверь гостиной открылась, мягкий свет осеннего дня наполнил комнату. Слуга поклонился и поспешно удалился, чтобы приготовить угощение. Когда они остались почти одни, Виктория наконец заговорила.
— Я хотела бы многое услышать от вас, священник.
Она села на диван напротив него.
— Но я совсем не ожидала увидеть вас так скоро.
Альберт спокойно сложил руки на коленях.
— Кронпринцесса очень волнуется за вас.
Он говорил мягко, словно боялся задеть её.
— Несколько дней назад она заметила, что вы выглядите бледной. И попросила меня заехать в зáмок... и помолиться за леди Викторию.
При упоминании Адель лицо Виктории слегка потеплело. Она невольно вспомнила её.
Добрые глаза.
Тёплую улыбку.
И руку, осторожно лежащую на округлившемся животе.
— Понятно... — тихо сказала она. На её губах появилась слабая улыбка.
— Вы сказали, что у вас есть вопросы, — продолжил Альберт. — Я с радостью отвечу на все.
Его голос был настолько спокойным и естественным, что Виктория почувствовала, как напряжение в её груди понемногу ослабевает.
Она начала задавать вопросы.
Сначала осторожно.
— К какому храму вы принадлежите, священник?
— К храму Аврелии.
Он слегка кивнул.
— Он находится недалеко от территории Винчестер.
Этот храм не входил в состав империи. Альберт путешествовал по разным землям. Но некоторое время жил во дворце по просьбе императорской семьи — они доверяли ему. Виктория молчала, собираясь с мыслями. Было столько вещей, о которых она хотела спросить. Но ни одна мысль не казалась достаточно важной. Альберт некоторое время наблюдал за ней.
А потом неожиданно сказал:
— Вы очень похожи на свою мать.
Виктория резко подняла голову. Её глаза широко раскрылись.
— Вы... знали мою мать?
Её голос едва не сорвался.
— Да.
Ответ прозвучал спокойно.
— Я был рядом... когда вы родились.
Мир словно на мгновение остановился. Руки Виктории начали дрожать. Сердце вдруг забилось быстро и неровно. Альберт мягко протянул ей руку. Виктория рассеянно посмотрела на его ладонь.
И словно подчиняясь какому-то тихому внутреннему чувству, вложила свою руку в его. В тот же миг она ощутила тепло. Тёплый поток, мягко струящийся через её ладонь. Он медленно распространился по руке, затем по груди, по всему телу. Сердце, которое ещё секунду назад бешено билось, постепенно успокаивалось.
— Я говорил вам раньше, — тихо сказал Альберт, — что уверен в своём целительстве.
Виктория глубоко вдохнула.
Тепло было странным.
Но... удивительно спокойным.
— Вы были первой жизнью, которую я спас.
Он говорил тихо, будто вспоминал очень далёкое время.
— Тогда я был всего лишь послушником.
Он рассказал о молодой женщине. Она приходила в маленький храм почти каждую ночь.
Молилась.
Иногда плакала.
Иногда сидела тихо, обняв руками живот.
Иногда... улыбалась.
Юный Альберт наблюдал за ней.
Сначала случайно. Потом — каждый вечер. Он привык ждать её. С каждым днём её живот становился всё больше.
И однажды...
— В храм прибежали повитуха и врач, — продолжил он. — Они сказали, что беременная женщина потеряла сознание.
И больше никто не мог ей помочь. В тот день в монастыре был только он.
Молодой послушник.
Никто другой.
— Я бросился к её дому... — тихо сказал Альберт. — Но я не знал, что делать.
Он не был врачом.
Не был священником.
Он мог только молиться.
И он молился.
От всего сердца.
Просил Бога спасти мать и ребёнка.
Он замолчал на мгновение.
— И тогда... я впервые почувствовал святую силу.
Он передал эту силу женщине.
И она очнулась.
А вскоре родила ребёнка.
— Сердце новорождённой было наполнено моей святой силой.
Он посмотрел прямо на Викторию.
— Первое благословение, которое я дал как священник... было пожеланием, чтобы этот ребёнок вырос счастливее всех.
Его взгляд стал серьёзным.
— Счастливы ли вы сейчас?
Виктория смотрела на него. Но будто ничего не видела. Она медленно отвернулась. И осторожно убрала руку. Её пальцы коснулись груди. Сердце снова билось быстро.
— Я...
Слова застряли. Она не могла сказать «да». Потому что это было бы ложью. Но и признаться в правде... было слишком тяжело. Виктория замолчала. Альберт тихо вздохнул.
— Если вы несчастны... — прошептал он. — значит, это моя вина.
Он отвернулся к окну. Несколько секунд смотрел на осенний сад. А потом снова заговорил.
— Вы всё ещё для меня особенный человек.
Он повернулся к ней.
— Если вам когда-нибудь понадобится помощь... вы можете обратиться ко мне.
Виктория медленно подняла голову.
Её разум всё ещё был полон вопросов. Но сердце... почему-то стало спокойнее. Она вдруг почувствовала странную уверенность. Словно тепло, которое жило в её сердце с рождения, откликалось на его присутствие. Словно рядом с этим человеком она могла снова обрести равновесие.
— Я...
Она уже собиралась ответить. Но в этот момент дверь резко распахнулась.
Без стука.
Виктория обернулась.
В дверном проёме стоял Александр. Он только что вернулся в зáмок.