Глава 8
В тот день, когда Виктория без разрешения уснула в его спальне во дворце, Александр испытал странное чувство. Сначала — раздражение. Он терпеть не мог, когда кто-то вторгался в его пространство. Его покои были одним из немногих мест, где он мог позволить себе тишину и одиночество. А теперь там, на его диване, лежала она — дочь человека, которого он ненавидел больше всего.
Но когда он подошёл ближе и увидел её лицо...Что-то в его груди на мгновение дрогнуло. Её дыхание было неровным, лоб влажным от холодного пота. Щёки побледнели до болезненной прозрачности.
Она была не просто спящей.
Она была больна.
Поэтому он вызвал врача. Но даже отдавая приказ, Александр прекрасно понимал — ему всё равно.
Жива она или умрёт — это не имело для него значения. Иногда ему даже казалось, что было бы проще, если бы она умерла. Тогда эта навязанная связь исчезла бы сама собой.
И всё же...
Он всё равно позвал врача. Возможно, это было лишь мгновенное чувство.
Жалость.
Слово, которое совершенно не подходило Александру Винчестеру.
— Холодно...
Она бредила. Несколько часов.
Лекарство постепенно снижало жар, но её тело всё ещё дрожало, будто ей было холодно даже под тяжёлым одеялом. Александр стоял у окна и почти не смотрел на неё. Почти.
Иногда его взгляд всё же скользил в сторону кровати. Она казалась странно маленькой.
Слишком хрупкой.
Спустя время её веки дрогнули. Она открыла глаза. Они были влажными — словно она только что плакала во сне.
— ...Ваше Высочество?
Её голос был тихим и растерянным.
На мгновение Александр почувствовал странное чувство.
Перед ним сидела женщина с неприятно красивыми глазами. Те самые глаза. Они напоминали ему маркиза. И одновременно совершенно не были на него похожи.
Маркиз Сант-Клэр был человеком простым для понимания. Его мысли всегда двигались в одном направлении — власть, выгода, контроль.
Но Виктория...
Она была другой. Её было трудно прочитать. Иногда она казалась покорной и тихой. Иногда — упрямой. А иногда её глаза становились такими искренними, что это вызывало раздражение. Потому что Александр не понимал — это правда или лишь игра.
— Я... — она торопливо заговорила. — Я просто хотела кое-что вам сказать. Я пришла сюда не в надежде на что-то подобное...
Она попыталась встать. Слишком резко. Её ноги не выдержали. Она соскользнула с кровати и почти рухнула на пол. Тонкий звук удара эхом раздался в комнате. Александр нахмурился.
Он не понимал, почему её маленькое тело в этот момент выглядело таким беспомощным. И ещё меньше он понимал, почему, когда она с трудом попыталась подняться и сесть на полу, в его груди возникло странное чувство.
Почти...
Вина.
Александр резко отвёл взгляд. Это чувство было чужим. Неприемлемым. Эта женщина не имела права вызывать у него такие эмоции. Даже если бы у него было всё время мира, он никогда бы не потратил его на дочь маркиза Сант-Клэр.
Теперь, в настоящем, он держал в руках маленький стеклянный флакон. На нём действительно была надпись.
— Эм... Ваше Высочество... Это не то, что я искала...
Виктория смотрела на него почти умоляюще. Её глаза снова были такими же — искренними, влажными, готовыми вот-вот наполниться слезами.
— Ха...
Александр тихо усмехнулся. Скольких людей она уже обманула этим лицом?
Десятки?
Сотни?
На мгновение он почувствовал, как раздражение вспыхивает внутри.
Мысль о том, что он мог выпить это зелье и превратиться в безумное животное... Заставила его усмехнуться ещё холоднее. Он прекрасно знал, что это за вещество.
Ему не составило труда выяснить.
Несколько дней назад один из его слуг подслушал разговор.
— Ваше Высочество, маркиз Сант Клэр тайно связался с Великой герцогиней.
Слуга передал ему записку. В ней было записано почти слово в слово.
Маркиз приказал Виктории использовать лекарство на герцоге.
А Виктория...
Ответила, что сделает это.
Прочитав письмо, Александр не проявил никаких эмоций. Он просто отдал приказ. Обыскать её комнату.
Каждый угол.
Каждый ящик.
Когда люди вернулись, они принесли то, что он ожидал увидеть.
Флакон.
И письма.
Это вещество иногда использовали как средство для возбуждения. Но это был не обычный препарат. В него были добавлены галлюциногены — редкие ингредиенты, которые тайно распространялись среди некоторых дворян. После него человек терял контроль. И не только над своим желанием.
— Я... я никогда не собиралась использовать это вещество! — голос Виктории сорвался. — Я собиралась выбросить его!
Она отступила назад.
Испуганная.
Растерянная.
Отчаянная.
Но Александр уже не слушал.
— Для меня это не имеет значения.
Он перебил её спокойно. Затем медленно открыл флакон. Запах трав и горечи поднялся в воздух. Он наклонил руку. И вылил содержимое на подол её платья. Жидкость впиталась в белую ткань. Подол мгновенно потемнел. Пятно расползлось по ткани. Виктория застыла. Словно не верила тому, что происходит.
— Важно только одно, — холодно сказал Александр. Он смотрел на неё без всякого выражения.
— Теперь у меня нет ни одной причины уважать тебя.
Её глаза начали краснеть. Она смотрела на испорченное платье, словно это было не просто пятно. А что-то гораздо большее. Что-то окончательно сломанное. Александр бросил пустой флакон на пол. Стекло разбилось с резким звуком. Виктория вздрогнула. Она подняла глаза на него. Её губы дрожали.
— Ваше Высочество...
Но Александр уже отвернулся. Он даже не стал слушать. Дверь распахнулась. И через мгновение с громким ударом закрылась за ним.
В комнате осталась только тишина.
И Виктория, стоящая среди осколков стекла.
***
— Посмотри... она снова здесь.
— Неужели ей не надоело?
— Если его Высочество её игнорирует, почему она продолжает приходить?..
Шёпот слуг тихо растекался по главному залу, как холодный ветер.
Виктория слышала каждое слово. Но не остановилась. Она просто прошла мимо, словно ничего не произошло.
Её шаги были медленными, аккуратными — так, как учили в детстве. Спина прямая, подбородок слегка поднят. Любая другая женщина, услышав такие разговоры, поспешила бы уйти. Но Виктория продолжала приходить. Уже несколько дней подряд. Каждое утро.
Каждый раз надеясь, что сегодня он всё-таки остановится и выслушает её.
Но Александр не разговаривал с ней.
Он будто перестал её замечать. Словно она была не человеком, а частью мебели в собственном доме.
И всё же Виктория не сдавалась.Он имел право злиться. Имел право неправильно понять её. Но она не могла позволить этому недоразумению остаться между ними навсегда. Она должна была объясниться.
— Ваше Высочество.
Когда Александр вошёл в прихожую, вокруг него сразу образовалось привычное движение. Слуги поклонились, отступая к стенам. Он прошёл мимо них, не останавливаясь. Высокий, прямой, в тёмной форме — словно высеченный из камня. И прошёл мимо Виктории.
Словно её там не было. Она почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Но всё равно поспешила за ним.
— Ваше Высочество... подождите минуту.
Он уже почти дошёл до дверного проёма. И тогда Виктория сделала то, чего никогда раньше не осмеливалась. Она схватила его за руку. Александр резко остановился.
Его взгляд медленно опустился на её пальцы, сжавшие рукав его мундира.
Затем он поднял глаза на неё. В его взгляде не было ни удивления.
Ни тепла.
Только холод.
Виктория держала его руку обеими ладонями, будто боялась, что он исчезнет, если отпустит. Её лицо было опущено.
— Одну минуту... пожалуйста... поговорите со мной.
Её голос звучал тихо. Но отчаянно.
Александр смотрел на неё несколько секунд. Затем тихо сказал:
— Почему ты никак не остановишься?
Он перебил её, прежде чем она успела сказать что-то ещё.
— Разве я не говорил тебе? — продолжил он холодно. — Воздерживайся от подобных визитов по утрам.
— Мне нужно сказать вам кое-что...
На этот раз Виктория говорила твёрже. Она подняла голову. Но в ответ его взгляд стал только холоднее.
— Почему ты не понимаешь? — его голос стал ледяным. — Я не испытываю к тебе ни капли уважения.
Эти слова упали между ними, как тяжёлый камень.
— Так что не нужно этих игр.
Он смотрел прямо на неё.
— Просто оставайся в своей комнате.
Виктория стояла неподвижно. Снаружи она выглядела спокойной.
Но её руки дрожали.
Слуги вокруг замерли.
Некоторые украдкой переглядывались.
Все в замке знали, что герцог холоден к своей жене. Но увидеть это своими глазами... Было совсем другим. Взгляд Александра был не просто холодным. Он был жестоким.
— Если твоей целью было испортить мне утро, — сказал он, — можешь считать, что тебе это удалось.
Он резко стряхнул её руку. Виктория не сопротивлялась. Её пальцы просто разжались. Александр развернулся и ушёл. Через мгновение его шаги растворились за дверью. Она осталась одна. Шёпот слуг снова зашевелился вокруг неё. Но теперь он звучал тише. Они быстро разошлись по своим местам. Никто не хотел оказаться слишком близко к этому унижению. Когда зал опустел, Виктория медленно отвернулась. Её лицо было совершенно спокойным.
Некогда было обижаться.
Некогда было страдать.
Она снова вспомнила клятву, которую повторяла себе много раз.
«Я выполню свой долг. Я стану полезной для него.»
Даже если он никогда её не простит.
Она была готова.
«Сначала я просмотрю бухгалтерские книги... Потом осмотрю замок — вдруг где-то нужен ремонт... А если останется время...»
— Герцогиня... вы в порядке?
Виктория уже поднималась по лестнице, когда её догнала Вивьен.
Горничная смотрела на неё с тревогой. Виктория нахмурилась.
— Да... конечно.
Но Вивьен осторожно коснулась её руки.
— Герцогиня...
Она достала платок. И только тогда Виктория поняла. Её лицо было мокрым. Слёзы тихо стекали по щекам. Она даже не заметила, когда начала плакать.
— Пожалуйста... давайте вернёмся в вашу комнату, — тихо сказала Вивьен. Она осторожно вытерла её слёзы платком. Виктория закрыла глаза на мгновение. Всё происходящее казалось каким-то нереальным. Будто это происходило не с ней. Слёзы всё равно продолжали течь.
— Спасибо, Вивьен... — тихо сказала она. — Я в порядке. Можешь идти.
Она не понимала, почему плачет.
«Я просто поговорю с ним. И всё наладится.»
Она верила.
Потому что иногда — очень редко — он всё-таки проявлял к ней доброту.
Короткую.
Едва заметную.
Но настоящую.
И ей казалось, что где-то глубоко внутри у него есть сердце. Сердце, которое однажды сможет принять её.
Она глубоко вдохнула.
Но ноги почему-то не слушались.
Подниматься по лестнице стало тяжело. В этот момент в памяти всплыли слова маркизы.
Жестокие.
Ядовитые.
«Не обольщайся. То, что ты стала великой герцогиней, ничего не меняет.»
«Как бы ты ни скрывала это... твоя крестьянская натура всё равно выдаёт тебя.»
«Ты всего лишь внебрачный ребёнок.»
Слова снова и снова звучали в голове. Как шёпот. Как насмешка.
«Разве люди низкого происхождения имеют право мечтать о счастье?»
Виктория резко покачала головой.
Слёзы снова начали капать. Она сжала губы.
— Всё в порядке...
Её голос дрогнул.
— Всё наладится.
Она повторяла это снова.
И снова.
Как молитву.
Как заклинание.
Она прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.
Но всё равно продолжала шептать:
— Всё... наладится.