33 treinta y tres
Сны продолжали беспокоить Николь.
Каждую ночь она снова и снова видела одни и те же картины, просыпаясь с тяжестью в груди и ощущением, будто потеря произошла только вчера.
В конце концов девушка больше не могла сидеть на месте.
Она собралась в Париж.
Никому ни слова.
Лишь Берта знала, куда и зачем отправилась Николь.
Самолёт мягко коснулся взлётной полосы, и спустя несколько часов девушка уже смотрела в окно автомобиля на знакомые улицы города.
Париж встретил её тёплым летним вечером.
Золотистые лучи солнца скользили по старинным зданиям, отражались в витринах магазинов и играли бликами на поверхности Сены.
Город был таким же красивым, как и прежде.
И от этого становилось только больнее.
Каждый уголок здесь хранил воспоминания.
Перед глазами Николь словно оживали кадры прошлого.
Вот они впервые гуляют по вечернему Парижу, смеясь над какой-то глупой шуткой Ламина.
Вот его рука осторожно переплетается с её пальцами.
Вот тот самый первый поцелуй под огнями Эйфелевой башни, когда весь мир будто перестал существовать.
Она помнила каждую секунду.
Каждый взгляд.
Каждую улыбку.
Каждое прикосновение.
А потом память подбросила другие моменты.
Церемония вручения Золотого мяча.
Ламин стоит на сцене, освещённый сотнями вспышек камер.
Его глаза ищут её среди толпы.
Находят.
И он улыбается именно ей.
Будто эта награда принадлежала им обоим.
Николь невольно прикрыла глаза.
Слишком больно.
Но воспоминания не собирались отпускать.
Перед ней снова возникла та ночь в парижском отеле.
Тихая музыка за окном.
Огни города.
И Ламин, который тогда крепко обнимал её, обещая, что что бы ни случилось, они всегда будут рядом друг с другом.
От этого воспоминания сердце болезненно сжалось.
Она тяжело вздохнула и отвернулась к окну.
Было одно место в Париже, которое Ламин любил больше всего.
Именно туда Николь направилась первым делом.
Однако стоило ей появиться возле башни, как её сразу начали узнавать люди.
— Николь, можно фото?
— Пожалуйста, всего одно!
— Мы вас очень любим!
Она улыбалась каждому.
Терпеливо останавливалась.
Обнимала детей.
Фотографировалась с семьями.
Благодарила за добрые слова.
Со стороны казалось, что всё хорошо.
Но лишь самые внимательные могли заметить скрытую за улыбкой боль.
Усталость в глазах.
И напряжение, которое девушка изо всех сил старалась не показывать.
Когда поток людей наконец стал меньше, Николь смогла остаться наедине с собой.
Она смотрела, как солнце медленно опускается за горизонт.
Небо окрашивалось в розовые, золотые и оранжевые оттенки.
Эйфелева башня постепенно загоралась тысячами огней.
А ветер мягко перебирал её тёмные волосы.
На мгновение ей показалось, что Ламин стоит рядом.
Что сейчас улыбнётся и скажет что-нибудь смешное.
Как раньше.
Но рядом никого не было.
Только вечерний Париж и бесконечная тоска внутри.
Когда окончательно стемнело, Николь направилась в отель.
Усталость накрыла её слишком быстро.
Она едва успела переодеться и лечь на кровать.
Голова коснулась подушки.
Последнее, что девушка увидела перед тем, как провалиться в сон, — мерцающие огни Парижа за окном.
А затем наступила тишина.
_____
Утро в Париже началось ровно в восемь. Город просыпался медленно, будто нехотя: мокрые мостовые отражали свет фонарей, в воздухе витал запах свежей выпечки и кофе, а тонкий туман стелился между зданиями, делая улицы почти кинематографичными.
Николь уже шла по этим улицам, будто пытаясь раствориться в них. Она то замедляла шаг, останавливаясь у витрин, то резко сворачивала в узкие переулки, будто надеясь, что за следующим поворотом обязательно будет он. Ламин.
Каждое движение в толпе заставляло её сердце сбиваться. Каждый высокий силуэт вдалеке казался знакомым. И каждый раз — разочарование.
Она зашла в маленькую пекарню на углу. Тёплый свет внутри, аромат круассанов, тихие разговоры посетителей — всё это на секунду отвлекло её от мыслей. Николь взяла что-то лёгкое перекусить и кофе с собой, крепкий, горячий, чтобы хоть немного согреться изнутри.
Выйдя обратно на улицу, она медленно пошла дальше, попивая кофе и глядя по сторонам. Париж казался особенно живым в такие моменты: шум машин, шаги прохожих, звон посуды из открытых кафе... и где-то среди этого хаоса — тишина внутри неё.
Но погода внезапно изменилась.
Капли дождя сначала редкие, почти незаметные, а потом всё чаще и тяжелее начали падать на асфальт. Люди ускоряли шаги, раскрывали зонты, прятались под навесы. Николь тоже прибавила шаг, допивая кофе почти на ходу. Тёплая чашка уже не спасала от холода, который поднимался внутри.
Добравшись до ближайшего магазина, она почти нырнула внутрь, спасаясь от усиливающегося дождя. Стеклянная дверь тихо закрылась за её спиной, и шум улицы стал приглушённым, далёким.
Она выдохнула. Смотрела на улицу сквозь витрину, наблюдая, как Париж размывается дождём.
И в этот момент...
Силуэт.
В капюшоне. Руки в карманах. Спокойная, знакомая осанка.
Сердце Николь резко сжалось.
Слишком знакомо.
Слишком похоже.
— Не может быть... — почти беззвучно сорвалось с её губ.
Она не думала. Просто резко развернулась и почти выбежала обратно под дождь, игнорируя холодные капли, которые сразу же ударили по коже.
— Извините! — крикнула она, пробираясь сквозь прохожих.
Парень остановился.
Медленно повернулся.
И в этот момент мир будто на секунду замер.
Но это был не он.
Совсем другой человек.
Чужие глаза. Чужое лицо. Чужая реальность.
— Извините... — тише повторила Николь, мгновенно теряя всю уверенность. — Я... перепутала.
Она отступила назад, чувствуя, как внутри всё снова рушится — тихо и привычно.
Тяжёлый выдох сорвался сам собой.
— Я так сойду с ума... — прошептала она, больше себе, чем кому-то ещё.
Развернулась.
И медленно пошла обратно под дождём, который уже не казался просто погодой.