32 treinta y dos
— Один и тот же сон я вижу уже две недели...
Голос Николь звучал тихо и устало. Она сидела в мягком кресле напротив психолога, нервно сжимая пальцы. Под глазами залегли тени от бессонных ночей, а взгляд был направлен куда-то в пустоту.
Кабинет был уютным: светлые стены, книжные полки, аромат ромашкового чая. Но даже здесь девушка не могла найти покоя.
Психолог по имени Анна понимающе улыбнулась и сделала несколько пометок в блокноте.
— Знаете, Николь, это нормально. Наш мозг не всегда способен сразу принять потерю близкого человека. Иногда ему требуется время.
Николь тяжело вздохнула и провела ладонями по лицу.
Она молчала несколько секунд, словно собираясь с силами.
— А может быть такое... что это знак?
Анна подняла взгляд.
— Что вы имеете в виду?
Николь нервно сглотнула.
— Вдруг он жив...
Последние слова дались ей особенно тяжело.
— И вдруг он там... во Франции?
В кабинете повисла тишина.
Анна посмотрела в свой блокнот, затем снова на девушку.
— Думаю, сейчас вы просто ищете объяснение своей боли. Иногда нам хочется верить в невозможное, потому что правда слишком тяжёлая...
Но Николь не дала ей договорить.
Она резко поднялась с кресла.
— Понятно.
Анна нахмурилась.
— Николь...
— Знаете, я сейчас не очень хорошо себя чувствую. Давайте продолжим потом.
С этими словами девушка схватила сумку и быстро вышла из кабинета.
Дверь тихо закрылась за её спиной.
А вместе с ней исчезла и последняя надежда услышать то, что она так хотела услышать.
⸻
Вечером они сидели на террасе.
Тёплый ветер шевелил листья деревьев, а закат окрашивал небо в золотые и розовые оттенки.
Берта медленно крутила в руках бокал с соком и внимательно наблюдала за подругой.
Николь сидела напротив, задумчиво глядя в одну точку.
Она почти не участвовала в разговоре.
Берта первой нарушила тишину.
— Хочешь полететь в Париж?
Николь подняла глаза.
На мгновение ей показалось, что она ослышалась.
Девушка тяжело выдохнула и начала крутить кольцо на пальце.
— Не знаю, Берт...
Она опустила взгляд.
— Правда не знаю.
Голос дрогнул.
— У меня уже голова раскалывается от всех этих мыслей.
Пауза.
— А вдруг он и вправду там?
Берта ничего не ответила.
— Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он не может выйти на связь? Вдруг ему нужна помощь?
Каждое слово звучало всё тише.
Берта почувствовала, как сжимается сердце.
Больно было смотреть на человека, который постепенно разрушал себя надеждой.
Она поставила бокал на столик и осторожно взяла Николь за руку.
— А если ты полетишь?
Николь посмотрела на неё.
— И что дальше?
Берта с трудом подбирала слова.
— Сколько ты будешь искать его?
Тишина.
— День?
Николь молчала.
— Неделю?
Взгляд девушки дрогнул.
— Месяц?
По её щекам начали медленно скатываться слёзы.
— Год?
Берта крепче сжала её руку.
— Всю жизнь проведёшь там?
Николь отвернулась.
Она не знала ответа.
Потому что правда была слишком страшной.
Если где-то внутри неё ещё жила надежда, то она действительно могла искать его всю жизнь.
Берта осторожно погладила её ладонь.
— Прошу тебя...
Её голос тоже дрогнул.
— Не губи себя.
Николь закрыла глаза.
— Если ты всё-таки решишь лететь...
Берта глубоко вздохнула.
— Я полечу с тобой.
Николь тут же покачала головой.
— Нет.
— Николь...
— Нет, Берт.
Она посмотрела на подругу впервые за весь вечер.
— Ты беременна.
Слабая улыбка появилась на её лице.
— У тебя Фермин. У тебя семья.
Берта хотела возразить, но Николь продолжила:
— Поэтому я полечу сама.
Ветер снова поднялся над террасой.
Где-то вдалеке зажглись первые огни города.
Подруги больше ничего не сказали.
Каждая думала о своём.
А Николь смотрела на ночное небо и задавалась лишь одним вопросом:
«Что, если он действительно ждёт меня где-то там, в Париже?..»