34 treinta y cuatro
Небольшой экран телефона освещал лицо Берты мягким светом. Она сидела на кровати, держа телефон перед собой, и с грустью смотрела на Николь. За последние две недели подруга заметно изменилась: взгляд стал уставшим, улыбка появлялась всё реже, а надежда, с которой она когда-то приехала в Париж, медленно угасала с каждым днём.
— Ты там уже две недели, Ники... Прошу, возвращайся, — тихо проговорила Берта.
На другом конце видеозвонка Николь тяжело вздохнула. За её спиной виднелось окно, по которому медленно стекали капли дождя.
— Да... Ты, наверное, права. Всё это бестолку...
В комнате повисла тишина.
И вдруг где-то за спиной Берты раздался знакомый мужской голос:
— Любимая, я дома!
Берта невольно улыбнулась и повернула голову в сторону прихожей. Затем снова посмотрела на экран.
— Фермин вернулся. Потом перезвоню.
Николь впервые за разговор искренне улыбнулась.
— Передавай ему привет от меня.
— Обязательно.
Берта тепло улыбнулась и завершила звонок.
Телефон погас.
Поднявшись с кровати, девушка направилась в прихожую. Фермин уже стоял у двери, снимая куртку после долгого дня.
Не говоря ни слова, Берта подошла к нему и крепко обняла.
Фермин тут же обнял её в ответ, нежно прижимая к себе. На его лице появилась усталая, но счастливая улыбка. Он осторожно положил ладонь на её живот и посмотрел ей в глаза.
— Как вы тут?
Берта мягко улыбнулась.
— Ты пришёл, и стало лучше.
Фермин усмехнулся и коснулся её лба своим.
Затем Берта словно что-то вспомнила.
— А, и да... Николь передавала тебе привет.
Фермин кивнул и сел на небольшую скамейку у двери, чтобы снять обувь.
— Она всё ещё в Париже?
Улыбка Берты слегка исчезла.
— Да...
Фермин опустил взгляд.
Несколько секунд он молчал.
— Как же ей тяжело... Даже больно смотреть на это.
Берта медленно кивнула.
Они оба прекрасно понимали, через что сейчас проходит Николь. Каждый разговор, каждое сообщение становились всё тяжелее. Париж, который когда-то был городом счастливых воспоминаний, теперь превратился для неё в бесконечный поиск того, кого рядом больше не было.
Берта тяжело вздохнула и осторожно положила руку на плечо Фермина.
— Ладно, проходи. Еда уже на столе.
Фермин поднялся и взял её за руку.
В доме было тепло и уютно. На кухне горел мягкий свет, пахло свежеприготовленным ужином, а за окном медленно сгущался вечер.
Только мысли о Николь всё никак не покидали их обоих. Где-то далеко, под серым небом Парижа, она всё ещё продолжала искать ответы, которые, возможно, так и не сможет найти.
____
Николь медленно шла к машине, катя за собой небольшой чемодан.
Вещей она взяла совсем немного. Будто с самого начала не собиралась оставаться здесь надолго.
Париж встречал её серым небом и прохладным ветром. Тот самый Париж, в который она приехала с надеждой. И тот самый Париж, из которого теперь уезжала ни с чем.
Её взгляд был пустым.
За эти две недели она обошла десятки улиц, кафе, парков и мест, которые когда-то были связаны с ним. Каждый день она просыпалась с мыслью, что сегодня обязательно найдёт Ламина.
И каждый вечер засыпала с новым разочарованием.
Надежда медленно умирала.
Шаг за шагом Николь приближалась к машине, когда вдруг услышала знакомый голос.
Такой знакомый, что сердце мгновенно остановилось.
Она резко замерла.
— Это же...
Слова застряли в горле.
Николь медленно повернулась.
И увидела его.
Ламин.
Это был он.
Без сомнений.
Без ошибок.
Он стоял немного в стороне, держа телефон возле уха и о чём-то разговаривая. Всё было таким привычным: его голос, его движения, его силуэт.
Мир вокруг словно исчез.
Не было ни прохожих.
Ни машин.
Ни дождливого Парижа.
Только он.
Глаза Николь моментально наполнились слезами.
Все эти бессонные ночи.
Все поиски.
Все слёзы.
Вся боль.
Всё вдруг обрело смысл.
Она сорвалась с места и пошла к нему быстрым шагом, почти бегом.
Только бы не исчез.
Только бы это не оказался очередной мираж.
В этот момент Ламин закончил разговор и убрал телефон.
Повернулся.
И прежде чем он успел что-либо сказать, Николь крепко обняла его.
Так крепко, словно боялась отпустить.
Словно если ослабит хватку хоть на секунду — он снова исчезнет.
Слёзы сами потекли по её щекам.
Внутри всё дрожало.
Облегчение.
Счастье.
Неверие.
Радость.
Боль последних недель.
Всё смешалось в одно огромное чувство.
Она чувствовала биение собственного сердца.
Чувствовала, что наконец-то нашла его.
Что этот кошмар закончился.
Что теперь всё будет хорошо.
— Ламин...
Прошептала она дрожащим голосом.
Прошло несколько секунд.
Николь медленно отстранилась.
На её лице появилась самая искренняя улыбка за последние недели.
Глаза сияли от счастья.
Она смотрела на него так, будто снова начала дышать.
— Ну же, Ламин... Почему ты молчишь?
Но вместо улыбки на его лице появилось непонимание.
Он смотрел на неё так, словно видел впервые.
Совсем чужим взглядом.
И тогда он произнёс:
— Простите... Я вас не знаю.
Мир рухнул.
Одной фразой.
Одними несколькими словами.
Будто кто-то с размаху ударил прямо в сердце.
Воздух застрял в груди.
Улыбка исчезла с её лица.
Она смотрела на него, не моргая.
Пытаясь понять, что происходит.
Нет.
Это какая-то ошибка.
Шутка.
Недоразумение.
Что угодно.
Только не это.
— Ламин...
Едва слышно прошептала она.
Но его взгляд оставался таким же чужим.
Холодным.
Пустым.
Словно всех их воспоминаний никогда не существовало.
Словно не было ни счастливых дней.
Ни объятий.
Ни поцелуев.
Ни обещаний.
Ни любви.
Ничего.
Только незнакомка перед ним.
И тогда Ламин просто развернулся.
И ушёл.
Без единого взгляда назад.
Николь осталась стоять посреди улицы.
Ноги словно приросли к земле.
Она смотрела ему вслед, пока его силуэт медленно не растворился среди людей.
Слёзы текли по щекам.
Но она даже не замечала их.
Внутри было слишком тихо.
Слишком пусто.
Словно вместе с его словами что-то умерло.
Что-то очень важное.
Она приехала в Париж искать человека, которого любила.
И нашла его.
Но больнее всего оказалось не потерять его.
А понять, что он больше не помнит её.