Любовь без права на завтра

Почти сразу Хан погрузился в тревожный, неглубокий сон.

Но спокойным этот сон назвать было невозможно.

Ему снова и снова снились кошмары. Иногда ему казалось, будто он вновь стоит в морге перед телом матери. Иногда снилось, что кто-то причиняет ему боль, а он не может ни закричать, ни пошевелиться.

За одну ночь Хан проснулся уже в четвёртый раз.

Каждый раз всё происходило одинаково.

Он резко подскакивал на кровати, широко распахивал глаза и начинал жадно хватать ртом воздух, словно только что вынырнул из-под воды. Сердце бешено колотилось, а по вискам стекал холодный пот.

Минхо, который всё это время так и не смог нормально уснуть, сразу повернул голову в его сторону.

М: Хан... Что случилось? - тихо спросил он. - Опять кошмары?

Хан молча сидел, пытаясь выровнять дыхание.

Через несколько секунд он лишь коротко кивнул.

Х: Мг...

Минхо тяжело вздохнул.

М: Что же с тобой делать...

Он поднялся со своей кровати, сделал несколько глотков воды из бутылки, стоявшей на тумбочке, а затем тихими шагами подошёл к кровати Хана.

Стараясь не шуметь, Минхо осторожно присел на край матраса.

Он слегка приподнял край одеяла, которым укрывался Хан.

Ему совсем не хотелось напугать его или сделать ещё хуже. Сейчас Минхо просто пытался помочь другу хоть немного успокоиться.

Хан непонимающе посмотрел на него.

Х: Хён... Что ты делаешь?..

Вместо ответа Минхо лишь тихо произнёс:

М: Тш-ш-ш...

Перед тем как подойти, он захватил со своей кровати подушку.

Положив её рядом, Минхо аккуратно лёг поверх одеяла, оставляя между ними совсем небольшое расстояние.

Перед ним была только макушка Хана - тот по-прежнему лежал, отвернувшись к стене.

Несколько секунд Минхо просто молчал.

Затем осторожно положил руку ему на талию и совсем немного притянул к себе, стараясь, чтобы это движение не выглядело резким.

Хан широко распахнул глаза.

К счастью для него, Минхо этого не видел.

Он почувствовал, как сердце неожиданно забилось быстрее.

К щекам медленно подступил лёгкий румянец.

Почему?

Хан и сам не мог этого объяснить.

Он лишь сильнее сжал край одеяла.

М: Сладких снов, Хан, - тихо сказал Минхо.

Х: А... ага...

Голос предательски дрогнул.

Минхо едва заметно улыбнулся, услышав, насколько растерянно прозвучал ответ.

Хан лежал напряжённый, словно натянутая струна.

Он боялся даже немного пошевелиться.

Каждый его вдох казался слишком громким.

Но спустя несколько минут бок начал неприятно затекать.

Поколебавшись, Хан всё-таки медленно повернулся лицом к Минхо.

Теперь между ними оставалось совсем небольшое расстояние.

Минхо сразу немного приподнял руку, давая ему спокойно перевернуться, а затем снова аккуратно положил её ему на спину, уже чуть выше, чем раньше.

Хан растерянно замер.

Он совершенно не понимал, куда деть руки.

После недолгого колебания он осторожно положил их перед собой, слегка касаясь одежды Минхо.

Минхо ничего не сказал.

Лишь едва заметно улыбнулся.

Напряжение, которое не отпускало Хана весь день, понемногу начало отступать.

Впервые после смерти матери он почувствовал себя хоть немного спокойнее.

Под ровное дыхание друг друга тревога постепенно отступила.

И спустя некоторое время они оба наконец уснули, а этой ночью кошмары больше не разбудили Хана.

29 мая. 05:16

Минхо проснулся первым.

Несколько секунд он просто лежал, не двигаясь.

Перед ним мирно спал Хан.

Точнее... пытался спать.

Даже во сне его лицо выглядело измученным. Под глазами всё ещё темнели синяки, а между бровями застыла едва заметная складка, словно даже во сне он продолжал переживать вчерашний день.

Минхо молча смотрел на него ещё около пяти минут.

Ему не хотелось будить Хана.

Впервые за долгое время тот спал спокойно.

Но времени почти не оставалось.

Минхо медленно поднял руку и осторожно положил ладонь ему на голову.

Его пальцы мягко скользнули по волосам, медленно поглаживая их.

М: Хааан... - тихо протянул он. - Просыпайся...

Хан едва заметно нахмурился.

Ещё несколько секунд он продолжал лежать неподвижно, а затем медленно приоткрыл глаза.

Первое, что он увидел перед собой, - уже давно проснувшегося Минхо.

Осознав это, Хан сразу отвернулся к стене, словно надеялся, что так сможет спрятаться от всего мира ещё хотя бы на несколько минут.

Минхо лишь тихо улыбнулся.

Он придвинулся немного ближе и, опираясь на локоть, слегка наклонился к Хану так, чтобы его голос прозвучал совсем рядом.

М: Хаан... Мы опоздаем на самолёт.

Он говорил почти шёпотом.

М: Просыпайся.

Щёки Хана тут же залил лёгкий румянец.

К счастью для него, плотные шторы не пропускали утренний свет, и в комнате всё ещё царил приятный полумрак.

Минхо ничего не заметил.

Или сделал вид, что не заметил.

Он поднялся с кровати, взял первую попавшуюся футболку и быстро натянул её через голову.

Хан же лежал неподвижно ещё несколько секунд.

Он и сам не понимал, почему рядом с Минхо чувствовал такую странную тревогу.

Его мысли должны были быть заняты совсем другим.

Матерью.

Похоронами.

Отцом.

Но стоило Минхо оказаться совсем рядом, как сердце почему-то начинало вести себя совершенно иначе.

Тихо выдохнув, Хан наконец сел на кровати.

Х: Во сколько у нас вылет?.. - почти шёпотом спросил он.

Минхо застегнул часы на запястье и посмотрел на телефон.

М: В восемь. Так что поторопись.

Хан молча кивнул.

Поднявшись с кровати, он направился в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Через несколько минут в дверь осторожно постучали.

М: Джисон? - послышался голос Минхо. - Я схожу разбужу твоего папу, хорошо?

Из-за двери почти сразу донёсся тихий ответ:

Х: Я сам.

Дверь ванной открылась.

Хан вышел уже умытый, но синяки под глазами никуда не исчезли.

Он выглядел ещё более уставшим, чем вечером.

Не говоря ни слова, Хан направился в соседний номер.

Ему хотелось самому увидеть отца.

Минхо проводил его взглядом.

Спустя несколько секунд он тоже отправился в душ.

---

Разбудить отца оказалось непросто.

Тот проснулся далеко не сразу.

Хан молча помог ему собрать вещи, сложить документы и проверить, ничего ли не осталось в номере.

За все сорок минут отец не произнёс ни единого слова.

Ни одного.

Но Хан прекрасно понимал его состояние.

Слова сейчас были совершенно бессмысленны.

---

Через некоторое время все трое уже сидели в зале ожидания аэропорта.

Дорога туда прошла в полной тишине.

В машине слышались только спокойный голос навигатора и ровный шум двигателя.

Никто не пытался начать разговор.

У каждого внутри остался осколок, который уже никогда не получится вытащить.

До посадки оставалось около тридцати минут.

Наконец по громкой связи объявили их рейс.

Пассажиры начали медленно подниматься со своих мест.

Хан, Минхо и отец молча последовали за потоком людей.

Оказавшись в самолёте, Хан невольно посмотрел на ряд кресел.

И сердце болезненно сжалось.

Он ведь сам бронировал билеты.

И место рядом с отцом было предназначено для мамы.

Теперь оно осталось пустым.

Отец медленно опустился в своё кресло.

Рядом с ним - никого.

Он лишь на мгновение задержал взгляд на пустом месте, после чего молча отвернулся к иллюминатору.

Хан не мог спокойно смотреть на это.

Каждая секунда напоминала о том, что человек, который должен был сейчас сидеть рядом, домой уже никогда не вернётся.
Минхо заметил, как взгляд Хана снова и снова возвращается к отцу.

Он всё понял без слов.

Тихо улыбнувшись, Минхо слегка подтолкнул Хана локтем.

М: Иди.

Хан непонимающе повернул голову.

Х: Что?

М: Пересядь к папе.

Минхо посмотрел ему прямо в глаза.

Его улыбка была тёплой, хоть и немного уставшей.

М: Я же вижу, что ты хочешь быть рядом с ним. И... ему сейчас тоже будет легче, если рядом окажешься ты.

Он ненадолго замолчал.

М: А я переживу.

На лице Хана впервые за долгое время появилась едва заметная улыбка.

Х: Спасибо...

Минхо лишь кивнул.

Хан поднялся со своего места и медленно направился к креслу, где сидел отец.

Услышав шаги рядом, мужчина слегка повернул голову.

П(х): Простите, здесь...

Наверное, он хотел сказать: «...занято».

Но слова так и застыли на полпути.

Перед ним стоял Хан.

Х: Не переживай, пап... Это я.

Хан неловко улыбнулся.

Х: Но... если ты хочешь побыть один, я могу вернуться обратно.

Отец сразу покачал головой.

П(х): Сынок...

Его голос дрогнул.

П(х): Нет... Конечно нет. Садись.

Хан осторожно опустился в соседнее кресло.

Несколько минут они сидели молча.

Отец снова отвернулся к иллюминатору.

За стеклом медленно проплывали самолёты, техника аэропорта и серое утреннее небо.

Вдруг Хан услышал тихий всхлип.

Он сразу повернулся к отцу.

Тот пытался незаметно вытереть глаза рукой.

Хан осторожно коснулся его плеча.

Мужчина медленно посмотрел на сына.

Его глаза были красными и опухшими от слёз.

Лицо побледнело.

Казалось, за одну ночь он постарел на несколько лет.

Х: Боже... пап...

Не раздумывая ни секунды, Хан крепко обнял его.

Отец почти сразу обнял сына в ответ.

Так крепко, словно боялся отпустить.

Несколько секунд никто из них ничего не говорил.

Слышались только приглушённые всхлипы.

Наконец отец тихо произнёс:

П(х): Сынок... Только... пожалуйста...

Его голос постоянно срывался.

П(х): Не делай ничего с собой... Хорошо?

Он крепче прижал Хана к себе.

П(х): Я... не выдержу ещё одной утраты...

Услышав эти слова, Хан почувствовал, как внутри всё болезненно сжалось.

Он часто и быстро закивал, продолжая обнимать отца.

Х: Обещаю...

Но мужчина словно не услышал.

Он немного отстранился и посмотрел сыну прямо в глаза.

П(х): Нет...

Голос снова дрогнул.

П(х): Поклянись.

Хан замер.

П(х): Ты... единственное, что у меня осталось...

По щекам мужчины вновь покатились слёзы.

П(х): Единственное, что связывает меня с мамой...

Он осторожно коснулся щеки сына дрожащей ладонью.

П(х): Поэтому... поклянись мне.

Хан сглотнул подступивший к горлу ком.

Слёзы снова наполнили его глаза.

Х: Клянусь, пап...

После этих слов отец снова крепко обнял его.

Их объятия были долгими.

Каждый из них пытался удержать другого, словно это было единственное, что ещё не позволило им окончательно сломаться.

На ряду перед ними тихо плакал Минхо.

Он незаметно наблюдал за ними.

На его лице появилась едва заметная, грустная улыбка.

Он был искренне рад, что, несмотря на всю боль, отец и сын смогли найти силы быть рядом друг с другом.

Сейчас именно это было самым важным.