Любовь без права на завтра

Сейчас именно это было самым важным.

Полет прошёл спокойно.

Почти всё время Хан сидел рядом с отцом, стараясь хоть как-то поддержать его. Они почти не разговаривали. Иногда Джисон просто молча брал отца за руку или осторожно касался его плеча, показывая, что он рядом.

Лишь изредка Хан доставал телефон и писал Минхо.

«Всё в порядке?»

Через несколько минут приходил ответ.

«Да. А ты как?»

Хан невольно улыбался.

«Нормально. Папа спит.»

«А ты?»

«Не могу уснуть.»

После этого уже Минхо просил его хотя бы немного поспать или просто закрыть глаза, а Хан каждый раз отвечал, что попробует.

Так продолжалось почти весь полёт.

Спустя три часа, проведённые в небе, по салону раздался спокойный голос пилота:

- Уважаемые пассажиры, наш самолёт успешно преземлился. Добро пожаловать в Республику Корея.

Самолёт плавно остановился.

Пассажиры сразу начали вставать со своих мест, доставать ручную кладь и торопиться к выходу.

Хан посмотрел на спящего отца.

Осторожно коснувшись его плеча, он тихо произнёс:

Х: Пап... Мы прилетели.

Мужчина медленно открыл глаза.

Несколько секунд он растерянно смотрел перед собой, а затем молча кивнул.

Хан решил не спешить.

Они дождались, пока большая часть пассажиров выйдет, и только потом спокойно покинули самолёт.

Минхо всё это время ждал их неподалёку.

Когда все трое наконец встретились, никто ничего не сказал.

Не было сил.

Они просто молча направились к выходу из аэропорта.

---

Корея встретила их ярким палящим солнцем.

Горячий воздух сразу ударил в лицо, а солнечные лучи неприятно обжигали кожу.

Минхо быстро поймал такси.

Всю дорогу никто не проронил ни слова.

За окном мелькали знакомые улицы, дома, магазины, люди...

Жизнь продолжалась.

Будто ничего не произошло.

Это ощущалось особенно больно.

Минут через сорок машина остановилась возле дома.

Того самого дома, который ещё совсем недавно был наполнен смехом, запахом свежей выпечки и голосом мамы.

Теперь же он казался чужим.

Хан молча открыл дверь.

Внутри всё осталось точно таким же, каким они оставили его перед отъездом.

На кухонном столе всё ещё стояла небольшая вазочка.

На диване лежал аккуратно сложенный плед.

На вешалке висела мамина лёгкая куртка.

Казалось, будто хозяйка вот-вот вернётся домой.

Но этого уже никогда не случится.

Послышалось громкое мяуканье.

Из комнаты выбежал кот.

Пока семья была в Японии, за ним присматривал Феликс.

Увидев хозяев, кот радостно подбежал к ним.

Он начал внимательно обнюхивать сначала отца, потом Минхо, а затем Хана.

Будто пытался найти ещё кого-то.

Ещё один круг.

Ещё один.

Но знакомого запаха так и не оказалось.

Кот остановился.

Медленно поднял голову и посмотрел прямо на Хана.

Потом снова жалобно мяукнул.

Джисон тяжело сглотнул.

Он медленно присел перед питомцем на корточки и осторожно погладил его по голове.

Кот сразу тихо замурлыкал, продолжая внимательно смотреть на хозяина.

Хан прикрыл глаза.

Голос дрогнул.

Х: Прости, Суни...

Он сделал короткий вдох.

Х: Её больше нет...

После этих слов кот тихо мяукнул ещё раз и осторожно прижался головой к ладони Хана.

Будто тоже чувствовал, что в этом доме навсегда чего-то не хватает.

Кот будто всё понял.

Он медленно опустил голову, тихо мяукнул и осторожно забрался Хану на колени.

Джисон крепко прижал его к себе.

Он гладил мягкую шерсть, чувствуя, как кот тихо мурлычет, словно тоже пытается успокоить хозяина.

Через несколько минут Хан осторожно поставил его на пол.

В это время отец, не говоря ни слова, медленно поднялся по лестнице.

Он направился в их с женой спальню.

Дойдя до двери, мужчина вошёл внутрь и тихо закрыл её за собой.

Через секунду послышался щелчок замка.

Хан хотел было подняться следом.

Хотел остановить отца.

Хотел просто побыть рядом.

Но не стал.

Он убедил себя, что тому просто нужно немного побыть одному.

«Всё будет хорошо...»

«Мы справимся...»

«Мы все вместе удержимся на плаву...»

«Мы не утонем...»

Именно с этими мыслями Хан прожил следующую неделю.

Ровно семь дней оставалось до их второго прослушивания.

Эта неделя тянулась мучительно долго.

Каждый день был похож на предыдущий.

Хан продолжал делать вид, что справляется.

Никому ничего не рассказывал.

Все мысли, всю боль и весь страх он держал глубоко внутри.

Иногда рядом был Минхо.

Иногда - Феликс.

Но даже им он не позволял увидеть, насколько тяжело ему на самом деле.

---

Похороны прошли мрачно.

Страшно.

Невыносимо тяжело.

Казалось, в тот день не осталось ни одного человека, который смог бы сдержать слёзы.

Люди подходили один за другим.

Приносили цветы.

Говорили слова поддержки.

Вспоминали Софи.

Для каждого она была разной.

Но все говорили об одном и том же.

Она всегда была доброй.

Понимающей.

Светлой.

Искренней.

Человеком, который умел поддержать даже тогда, когда самому было тяжело.

Её уход оставил пустоту в сердцах всех, кто её знал.

---

Наступило лето.

Первые дни июня встретили город тёплым солнцем и зеленью деревьев.

Но Хан почти не замечал этого.

Похороны состоялись первого июня.

Школа уже закончилась.

Выпускные экзамены были позади.

Совсем скоро нужно было принимать решение о будущем.

Долго размышляя, Хан всё же поступил в университет.

Он также хотел посвятить себя музыке.

Полностью.

Без остатка.

Х: Только карьера...и универ.

Тихо повторял он самому себе.

Х: Никаких отношений. Никакой семьи.

Эти слова он говорил снова и снова, будто пытался убедить самого себя.

После смерти матери он боялся слишком сильно привязываться к людям.

Боялся однажды снова пережить такую же боль.

---

Теперь его вечера проходили совсем иначе.

Он почти перестал приходить домой сразу после дел.

Перестал подолгу сидеть на мосту с гитарой.

Вместо этого Хан всё чаще приходил на кладбище.

Он садился прямо на холодную землю возле могилы матери.

Подолгу смотрел на фотографию.

На ту самую.

Где Софи искренне улыбалась.

Эта фотография раньше стояла в спальне родителей.

Теперь она навсегда осталась здесь.

Хан рассказывал ей обо всём.

О том, как прошёл день.

О музыке.

О прослушивании.

О Минхо.

О Феликсе.

О папе.

О том, что ему страшно.

Что он скучает.

Что иногда ему кажется, будто он всё ещё услышит её голос, стоит только открыть дверь дома.

Он говорил долго.

Потому что был уверен:

Мама всё равно его слышит.

И даже если не сможет ответить, она обязательно будет рядом.

Только поздно ночью Хан возвращался домой.

Тихо принимал душ, чтобы никого не разбудить, и заходил в свою комнату.

Но после той ночи в Японии всё изменилось.

Он больше не мог спокойно засыпать один.

Каждый раз, стоило выключить свет и лечь в пустую кровать, перед глазами снова возникали больничные коридоры, морг, лицо матери и тот самый день, который разделил его жизнь на «до» и «после».

Он закрывал глаза.

Но сон всё равно не приходил.

А если всё же удавалось уснуть, кошмары неизменно возвращались.

Каждую ночь всё повторялось.

Как бы Хан ни пытался уснуть, в какой бы позе ни лежал, о чём бы ни пытался думать и сколько бы времени ни прошло - сон не приходил.

Он просто не мог уснуть.

Та ночь в Японии почему-то оказалась самой спокойной за долгое время. Именно тогда, рядом с Минхо, ему впервые удалось нормально поспать.

И теперь организм будто запомнил это чувство.

Каждую ночь Хан долго боролся с собой, пытаясь убедить себя, что справится сам. Но в конце концов всё равно поднимался с кровати и шёл к комнате Минхо.

---

Первая ночь после возвращения в Корею.

Хан уже больше часа ворочался в постели.

Он закрывал глаза, открывал их снова, переворачивался с одного бока на другой, пытался считать, думать о чём угодно, лишь бы отвлечься. Но ничего не помогало.

Стоило ему закрыть глаза, как перед ними снова появлялись больничные коридоры, лицо матери и тот самый день.

Сон никак не приходил.

Хан прекрасно понимал, в чём причина.

Но до последнего пытался отрицать это.

В конце концов он тяжело вздохнул, отбросил одеяло и медленно поднялся с кровати.

Тихими шагами он подошёл к комнате Минхо.

Несколько секунд просто стоял возле двери, сомневаясь.

«Нет... не стоит...»

«Он наверняка уже спит...»

«Это глупо...»

Но одиночество оказалось сильнее.

Хан осторожно нажал на ручку.

Дверь бесшумно открылась.

Комната была почти полностью погружена во тьму.

Лишь холодный лунный свет пробивался сквозь щель между шторами, слегка освещая кровать.

Под белым одеялом виднелся силуэт спящего Минхо.

Хан медленно подошёл ближе.

Несколько секунд он просто смотрел на него, не решаясь разбудить.

Потом осторожно коснулся его плеча.

Х: Минхо...

В ответ послышалось сонное:

М: Мм?..

Минхо лениво повернул голову в его сторону и приоткрыл глаза.

Х: Я не могу уснуть...

Голос Хана звучал совсем тихо.

Минхо несколько секунд молчал, пытаясь окончательно проснуться.

М: И что мне сделать?.. - хрипло спросил он.

Хан сразу замялся.

Просить было ужасно неловко.

Он ведь уже не маленький ребёнок, чтобы бояться спать одному.

Х: Ну... можно... я... здесь лягу?..

Минхо ничего не ответил.

Он лишь молча подвинулся ближе к стене, освобождая вторую половину кровати.

Хан облегчённо улыбнулся.

Х: Спасибо...

Он быстро лёг рядом, осторожно укрылся одеялом почти до самого носа и повернулся спиной к Минхо.

В комнате снова воцарилась тишина.

Лишь лунный свет мягко ложился на пол.

Хан молча рассматривал комнату.

Когда-то это была обычная гостевая спальня.

Теперь здесь лежали книги Минхо, на стуле висела его одежда, а на столе были разбросаны наушники и несколько тетрадей.

Комната постепенно становилась по-настоящему его.

За спиной послышалось тихое шуршание.

Через секунду Минхо, почти не просыпаясь, сонно придвинулся ближе и осторожно обнял Хана под одеялом, словно делал это совершенно машинально. Хан сразу почувствовал холодные руки на своей талии.

Джисон едва заметно вздрогнул.

Сердце вновь забилось быстрее.

Он не понимал, почему так реагирует на обычное объятие.

Наверное, потому что впервые за долгое время чувствовал себя в безопасности.

Минхо тихо выдохнул и горячее дыхание обдало ухо Хана.

Почти шёпотом произнёс:

М: Спокойной ночи...

Хан хотел ответить.

Но слова так и не смогли сорваться с губ.

Он лишь накрыл холодную ладонь Минхо своей горячей и казалось между ними спалахнула небольшая искра и, впервые за несколько дней, почувствовал, как тревога понемногу отступает.

Совсем скоро его глаза закрылись сами собой.

---

Так повторялось каждую ночь.

Всю следующую неделю Хан, долго промучившись в своей комнате, приходил к Минхо с одной и той же тихой просьбой.

И каждый раз Минхо без лишних слов молча освобождал ему место рядом, а после снова и снова обнимал его притягивая все ближе. Хан каждую ночь шел к нему и ждал когда холодные руки снова прикоснуться к его горячей коже хотя он всегда спал в футболке.

По утрам Джисон просыпался раньше.

Осторожно выбирался из кровати, стараясь не разбудить Минхо, тихо поправлял одеяло и возвращался в свою комнату.

Он был уверен, что Минхо ничего не помнит.

Что тот просто слишком сонный и утром забывает обо всём.

Поэтому Хан продолжал делать вид, будто ничего особенного между ними не происходит.

Хотя с каждым днём всё сильнее понимал, что именно рядом с Минхо ему удаётся найти то спокойствие, которого после смерти матери больше не было нигде.