18.
Прошло два месяца, и за это время мир вокруг Вики словно стал плотнее, тяжелее, будто воздух наполнился чем-то липким, от чего невозможно было избавиться. Она часто ловила себя на том, что смотрит на Адель чуть дольше, чем нужно, как будто пытается разглядеть в её лице что-то спрятанное, неуловимое, то, что раньше казалось таким очевидным. Раньше она могла читать её по взгляду — по тому, как она прикусывает губу, как слегка щурится, когда смеётся, как отводит глаза, если врёт. А теперь всё это перестало работать. Адель стала другой. Или, может быть, она всегда была такой, просто Вика раньше не замечала.
Утро началось, как обычно, но внутри Вики уже с самого пробуждения было ощущение, что сегодня что-то произойдёт. Не громкое, не очевидное — скорее, тихое, но разрушительное. Она долго лежала, глядя в потолок, слушая, как за стеной кто-то двигается, как в квартире скрипят полы, как в трубах глухо шумит вода. Всё это было знакомым, но почему-то раздражало. Она повернула голову и увидела Адель, которая сидела на краю кровати спиной к ней, завязывая волосы в тугой хвост. Её движения были чёткими, почти резкими, как будто она спешила, хотя никуда не опаздывала.
Вика молча наблюдала, как та встаёт, поправляет футболку, берёт телефон и, не оборачиваясь, выходит из комнаты. Ни «доброе утро», ни взгляда, ни паузы. Просто — ушла. И в этот момент внутри Вики что-то неприятно сжалось. Это было уже не в первый раз. Последнюю неделю Адель словно отдалялась, будто между ними постепенно вырастала прозрачная стена, через которую можно видеть, но невозможно дотронуться.
В школе всё было ещё хуже. Люди смотрели странно. Не все, но достаточно, чтобы это стало заметно. Вика чувствовала взгляды спиной, ловила обрывки разговоров, слышала, как кто-то резко замолкает, когда она проходит мимо. Она пыталась убедить себя, что это просто паранойя, что она сама всё накручивает, но ощущение давления только усиливалось. Каждый шаг по коридору отдавался внутри тяжестью, как будто она идёт не по полу, а по чему-то зыбкому, что в любой момент может провалиться.
Ангелина подошла к ней на перемене. Это было неожиданно, потому что раньше они не были особенно близки. Вика стояла у окна, облокотившись на холодный подоконник, и пыталась сосредоточиться на том, что происходит за стеклом — на людях, на машинах, на сером небе. Ей хотелось зацепиться за что-то реальное, чтобы не думать. Но Ангелина просто встала рядом, слишком близко, и какое-то время молчала, будто собираясь с мыслями.
— Ты правда не знаешь? — тихо спросила она, не глядя на Вику.
Вика сначала даже не поняла, о чём речь. Она повернула голову, нахмурилась, чувствуя, как внутри появляется неприятное напряжение.
— О чём?
Ангелина усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого. Скорее — неловкость и жалость.
— Про спор.
Слово прозвучало так, будто кто-то резко открыл окно в холодную ночь. Вика на секунду замерла, не двигаясь, не моргая. Она почувствовала, как по коже пробежал холод, как внутри всё напряглось, словно организм заранее понял, что сейчас будет больно.
— Какой ещё спор? — её голос прозвучал ровно, но внутри уже всё дрожало.
Ангелина наконец посмотрела на неё. И в её взгляде было что-то такое, от чего Вике стало ещё хуже — смесь сочувствия и неловкости, как будто она не хотела говорить, но уже начала и не могла остановиться.
— Адель поспорила… на тебя. С ребятами. Что ты… поведёшься на неё.Что влюбишься.
Каждое слово словно врезалось в Вику. Она не сразу осознала смысл, сначала просто услышала звук, потом начала складывать их в предложения, и только потом — поняла. И в этот момент мир действительно словно треснул. Не громко, не эффектно — просто тихо дал трещину, как стекло, по которому пошла паутина.
Она не сразу ответила. Стояла, смотрела куда-то в сторону, чувствуя, как внутри всё опускается, будто из неё резко вытянули воздух.
— Это… шутка? — спросила она наконец, но сама уже знала ответ.
Нет. Все знают. Уже давно.
«Уже давно». Эти слова отозвались особенно болезненно. Значит, все знали. Все, кроме неё.
Вика резко оттолкнулась от подоконника, сделала шаг назад, потом ещё один. Ей стало трудно дышать. В голове начали всплывать моменты — взгляды, слова, случайные фразы, странное поведение Адель, холод последней недели. Всё это теперь складывалось в одну картину, от которой становилось только хуже.
Она не помнила, как дошла до выхода из школы. Не помнила, как оказалась на улице. Только холодный воздух ударил в лицо, и это немного привело её в чувство. Но внутри всё равно было пусто. Не больно — именно пусто, как будто чувства отключились, чтобы защитить её от перегрузки.
Когда она вернулась домой, Адель уже была там. Она сидела на кухне, уткнувшись в телефон, и даже не сразу заметила, что Вика вошла.
Всё выглядело так обычно, так спокойно, что это почти разозлило.
Вика остановилась в дверях, смотря на неё. Долго. Молча. Она пыталась увидеть в ней ту же Адель, которую знала раньше, но теперь это казалось невозможным
—Это правда? — наконец спросила она.
Адель подняла голову. Их взгляды встретились, и в этот момент что-то изменилось. В её глазах мелькнуло что-то — не удивление, не злость, а что-то более сложное. Понимание.
— Что именно? — тихо спросила она.
И это было худшее, что она могла сказать.
Вика сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри поднимается волна — уже не пустоты, а боли, злости, обиды.
— Про спор. Про меня.Про нас.
Тишина в кухне стала густой. Адель отвела взгляд, провела рукой по волосам, как будто пытаясь выиграть время.
— Вика…
— Это правда или нет?! — голос сорвался, стал громче, резче.
Адель сжала губы. И эта пауза сказала больше, чем любые слова.
— Да, — наконец сказала она тихо.
И в этот момент Вика почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Не трескается — ломается.
— Ты… — она попыталась сказать что-то ещё, но слова не складывались. — Ты серьёзно?—
Она начала ходить по кухне, не находя себе места, то сжимая руки, то резко разжимая их, будто не знала, куда деть эту энергию, эту боль.
— То есть всё это… всё, что было… — она повернулась к Адель, и в её глазах уже стояли слёзы, но она не плакала, — это просто игра?
— Нет, — быстро сказала Адель, вставая. — Сначала — да. Но потом…
«Потом»? — Вика усмехнулась, но это была болезненная, почти истеричная усмешка. — Потом что? Ты просто решила продолжить, потому что удобно?
Адель сделала шаг к ней, но Вика тут же отступила, как будто между ними теперь была реальная опасность.
И это было новое чувство. Раньше она никогда не боялась её. А сейчас — да. Не физически. Но… по-другому. Как будто она вдруг поняла, что не знает этого человека.
— Не подходи, — тихо сказала Вика.
Адель замерла.
— Вика, послушай…
— Я тебя слушала два месяца, — перебила она. — И что? Что это было?
Слёзы всё-таки потекли, но она их не вытирала. Они просто катились, а она продолжала говорить, словно если остановится — окончательно развалится.
— Ты хоть раз… хоть раз была со мной настоящей?
Адель молчала. И это молчание было самым болезненным ответом.
Между ними повисла тишина, тяжёлая, давящая. Они стояли в одной комнате, но ощущение было такое, будто между ними километры.
И именно в этот момент Вика поняла: они всё ещё рядом. Но уже не вместе.
—Я.. я не верю в это!—Уже перешла на крик.
—Мало того что, я пол года добивалась твоего внимания, верила тебе, бегала за тобой как собачка.. чтобы ты мне врала два месаца, а то время, когда я,ходила счастливой рядом с тобой?.. —Крик перешёл в историку.
—НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!! УХОДИ, УХОДИ!! —Прокричала,а после закрылась в комнате.
И только сейчас, Адель поняла, что она сделала.
В голове крутилась фраза:
«завтра может быть поздно»
_____________________________________
как и обещала две главы, надеюсь не убьете) до сих пор думаю какой будет конец.